Марина Даркевич – Осенняя молния (страница 6)
— А вы у нас новый электрик? — поинтересовалась Ольга.
— Ну не то что бы у «вас», — добродушно улыбнулся Сергей. — Я обслуживаю несколько объектов, в том числе и школу.
— Понятно, — протянула Ольга, возвращая улыбку.
Можно было бы, конечно, прямо сейчас взяться за оголенный конец провода, но это выглядело бы экстравагантно и — надо признать — весьма глупо. Да и опасно. Ладно, лучше как-нибудь в другой раз проверить… Да и почему бы нет?
Электрик вроде бы не торопился уходить. Да и Ольга не собиралась его прогонять.
— Вы же доску обратно повесите? — спросила она. — У меня урок через пятнадцать минут.
— Разумеется… Сейчас, только провод уберу и заизолирую.
— Я полагаю, все в порядке, — чуть наклонив голову, произнесла Маркина. Притом утвердительно, без малейшего намека на вопросительную интонацию.
— Да, конечно, — едва ли не хором ответили Ольга и Сергей. Переглянулись. И Точилова как-то сразу вдруг решила, что с этим симпатичным мужчиной они обязательно встретятся еще раз. Но не сегодня. Это было бы экстравагантно и (возможно) не особенно умно. Хотя и неопасно.
Директриса покинула кабинет.
— Позвольте попросить вас… — Сергей ловко поднял край доски, набросил металлическую петлю на крюк. — Придержите здесь… Да-да, вот так.
На какой-то момент Ольге показалось, что их пальцы коснутся друг друга, но… этого не случилось. И вообще, Сергей довольно быстро начал собирать вещи в кофр, сразу же, как только доска вернулась на свое место.
— Если вдруг снова возникнут проблемы с электричеством… — начала Ольга. — С вами можно же будет связаться?
— Конечно, — заверил ее Сергей, уходя.
«Но как?» — хотела спросить Ольга. Она слегка растерялась. Нет, более того, почувствовала что-то вроде негодования. В класс, едва не втолкнув электрика обратно, ввалились неразлучные подружки Косинская и Лямина, треща на бегу, как сороки. Впрочем, поздороваться они не забыли. Не забыли и про себя отметить выражение растерянности и досады на лице молодой «училки». Чтобы выкинуть его из головы в следующую секунду… Но потом вспомнить, если вдруг понадобится.
Теплый сентябрьский день с заходом солнца сменился довольно прохладным вечером. На город быстро опускались сумерки. Центральные улицы озарились мощным светом ртутных ламп, удаленные от них улочки и переулки понемногу тоже освещались, пусть не так ярко, но достаточно для того, чтобы редкие прохожие видели друг друга хотя бы в паре десятков метров, а то и больше, если поблизости находились дома с освещенными изнутри окнами.
Но лишь несколько шагов по грунтовой дороге в сторону от горящего неярким светом фонаря в переулке — и вы попадаете почти в кромешную тьму. Но не совсем — потому что чуть поодаль находится серый бетонный забор, огораживающий промзону завода стальных конструкций, на территории которой горит свет. Впритык к этому ограждению громоздятся несколько рядов капитальных и металлических гаражей, и в одном из них приоткрыта дверь. Оттуда падает желтоватый луч электрического света, да доносятся звуки музыки (в стиле «русский шансон») и грубый мужской хохот — кто-то из автомобилистов коротает вечер, отдыхая от постылой и нудной жены в компании себе подобных.
Но мы не пойдем по дороге к гаражам или проходной завода — наш путь лежит по узкой тропинке через заросший кленами и тополями пустырь. Если идти минут пятнадцать, внимательно смотря под ноги, чтобы не споткнуться, то мы вновь выйдем на освещенную улицу, почти на бульвар. Тут с одной стороны находятся промышленный колледж, филиал педагогического университета, пивоваренный завод и уже много лет «загибающаяся» фабрика спортивного инвентаря. А если перейти на противоположную часть улицы (желательно дождавшись разрешающего сигнал светофора), то мы окажемся среди жилых пятиэтажек. Этот выселок пользуется в городе недоброй репутацией, слывя за местное гетто с гопниками и алкоголиками… впрочем, не более опасное, чем любой другой подобный район любого другого подобного города.
Не все студенты и сотрудники предприятий этого района живут поблизости от своих учебных и рабочих мест; кому-то приходится добираться ближе к центру, а то и на другой конец города. Что ж, к их услугам общественный транспорт. Если ехать на противоположную окраину, то это вполне нормально, а если надо проехать в район, расположенный ближе к центру, например, чтобы попасть в школу, где учительствует Ольга Точилова, то многие предпочтут короткий путь через пустырь, мимо промзоны и гаражей. Лучше двадцать минут идти пешком, чем пятнадцать — ждать автобус, который полчаса будет кружить вокруг той территории завода (а если сильно «повезет» — еще столько же сидеть на железнодорожном переезде).
Осенними вечерами людской трафик здесь весьма неплотный. Уже в сентябре темнеет рано, а снег еще не выпал, пустырь выглядит очень неуютно и даже зловеще. А из гаражей могут вывалиться возвращающиеся домой разгоряченные спиртными парами граждане. И пусть они никакие не гопники и не хулиганы, но словесно покуражиться над одиноко бредущей девушкой они вряд ли упустят возможность. И если даже завтра им будет чуть-чуть стыдно (что не очень вероятно, хотя и возможно), но девушке определенно будет гадко еще как минимум дня два. Пусть и не каждой, быть может.
…Одинокая фигура прислонилась к дереву метрах в десяти от начала тропинки, ведущей к пустырю от улицы, чуть ниже пригорка. Прячущемуся человеку хорошо был виден отблеск подмигивающего светофора в верхних окнах здания колледжа. И ему также виден любой, кто начинал спускаться с пригорка. Этот человек стоял и терпеливо ждал. Если у него был телефон, то он, возможно, выключен. Если у него были сигареты, то он воздерживался от курения. Ему не нужно было курить. Ему сейчас нужно нечто другое. То, без чего он не мог обойтись.
Лица его мы не видим — на голову надета плотная шапочка с прорезями для глаз; он похож то ли на омоновца, то ли на мелкую московскую хулиганку. Но ни тем, ни другой он не является — мы догадываемся, что он настоящий злоумышленник, гораздо хуже, чем «обычный» преступник. Возраст у нас определить не получится — ему может быть и семнадцать лет, и шестьдесят. Единственно, мы точно полагаем, что этот человек мужского пола. Потому мы и назовем его «мужчиной», не уточняя, старик он или юноша.
Грубый мешковатый силуэт не мог его заинтересовать. В принципе, абсолютно, никак. Но вот на пригорок поднялась женщина, одетая в платье или юбку. Мужчина напрягся, прислушался. Судя по звуку шагов, женщине лет было прилично — подобные нюансы прячущийся различал очень хорошо. Пусть идет себе…
Прошли трое подростков, галдя и хохоча. Двое мальчишек и девчонка. Мужчина молча проводил их взглядом: была бы девка одна… Опять компания… Парень, судя по всему, пьяный… Еще женщина… Но не та, какая нужна… А вот это… кажется, то, что надо!..
Легкие стройные ноги в обтягивающих брючках вознесли свою обладательницу на пригорок. Взметнулась грива распущенных волос — при свете фонаря видно, что темных… Пора! Мужчина беззвучно сорвался с места и почти в полной темноте побежал по одному ему известной дорожке через заросший деревьями пустырь, более короткой, чем петляющая тропинка. Он мог спугнуть жертву, поскольку под ногами неминуемо да хрустнут сучок или веточка, но эта девушка (как и предыдущая, впрочем) заткнула уши громкой музыкой с телефона — ему на удачу, себе на беду…
И долго любимые мелодии слушать ей не пришлось — мужчина с разгона сшиб девушку наземь и, прежде чем она опомнилась, изо всех сил ударил в подреберье. Дыхание моментально сбилось, рот непроизвольно открылся, чем и воспользовался злоумышленник: быстро заткнул ей рот комком плотной ткани. Девушка почувствовала, что вот-вот задохнется. Сквозь туман, затягивающий сознание, она могла ощутить, что ее тело куда-то быстро тащат крепкие руки, а ее ноги волочатся по земле, цепляясь за сучки и веточки. И все же она пыталась сопротивляться: то и дело дергала руками, надеясь удержаться на ногах, суметь вывернуться вокруг своей оси, что называется… Тщетно!
Девушку бросают навзничь. Еще один сильный удар в живот, еще и еще… Сопротивляться нет больше сил… Переворот лицом вниз… То ли жужжание, то ли треск… Легкий запах уксусной эссенции, вызывает у лежащей студентки воспоминание о сегодняшней лабе… Так пахнет упаковочный скотч, которым ее связывают; девушка чувствует плотные, липкие ленты на губах, потом ей туго перетягивают заведенные за спину руки, затем — лодыжки ног…
«Сейчас этот гад меня изнасилует, — вяло шевелится в голове девушки. — Ну зачем, зачем я пошла через пустырь — ведь можно было уехать с Гришкой на машине… Эй, а почему он мне колени стягивает?..»
Девушку снова переворачивают лицом вверх. На фоне темно-фиолетового неба она видит лишь черное пятно — это голова мужчины, сдернувшего ее с тропинки и утащившего непонятно куда… и непонятно зачем… Стоп… Кто-то ведь там и что говорил про какую-то Соколову со второго курса? Вроде, менты уже вчера ходили по колледжу, пока она с Женькой прогуливала лекции, рассказывали, что девку убили буквально на днях, и как раз именно на этом пустыре…