Марина Даркевич – Осенняя молния (страница 57)

— Стюардесса просто встала и исчезла?

— Нет. Она показала мне свой бейджик, и сказала, что когда буду готова, смогу найти ее. В их компании только одна Лейла работает. Потом нежно сжала мои пальцы и ушла.

— Ты после этого искала Лейлу, да?

— Вот как ответить на этот вопрос?.. У меня потом еще дня три мозги были наизнанку. Тупила страшно. Все вокруг твердили примерно в таком духе, что вот, наконец-то, блондинка сама себе соответствовать стала. Потом я узнала и фамилию Лейлы. После этого уже можно было легче ее отыскать. Нашла в «Фейсбуке». Но так и не написала ничего. Много раз пыталась, но потом оставила эту затею. Прошло несколько месяцев, как-то на вечеринке после Нового года слегка накидалась и с удивительной легкостью соблазнила красивую девчонку, фактически увела у приятеля.

— Но это была, никакая не любовь, верно?

— Конечно. Моему парню кто-то накапал, но он даже ревновать не стал, сказал, что это всего лишь девичьи забавы, которые не заслуживают того, чтобы из-за них беспокоиться.

— Некоторые мужчины вообще полагают, что женские однополые связи даже полезны.

— Правильно полагают. В этом наше преимущество: для мужчины бисексуальность — это девиация, а для женщины — качество.

Почти все женщины бисексуальны. Думаю, процентов девяносто. Если женщина считает, что это не так, то она просто еще ни разу не думала об этом всерьез. Не познала полностью свое тело, свою сексуальность. Или находится под давлением традиций и устоев. Наконец, входит в десять процентов чистых гетеросексуалок.

— Лена, да почти любая скажет, что женское тело изящнее, пластичнее, грациознее, чем мужское. Эстетичнее наконец. Золотое сечение же! Но я слышала и такое: вполне гетеросексуальные женщины обожают лесбийские драмы и плачут над «Комнатой в Риме» и «Жизнью Адель». Представь себе мужчину, который будет переживать за персонажей «Горбатой горы»! Он просто смотреть этот фильм не станет, разве только под страхом серьезной угрозы или за деньги. Да и то глаза закроет от омерзения.

— У мужчин тараканов в этом плане больше.

— Да. И эти тараканы иногда разрастаются до чудовищных размеров. Ты знаешь, что среди женщин не бывает серийных убийц на сексуальной почве? Вообще и никогда.

— На сексуальной — согласна. Если только из-за мести и всего такого прочего… Вот и еще одно женское преимущество. Кстати, о тараканах. Знакомые в Германии рассказывали, что у них там есть такой тренд — некоторые девушки все чаще доверяют опытным подругам делать дефлорацию. Мужчины стали бояться девственниц! А многим сейчас просто наплевать на прежний опыт своих подруг. Некоторые не верят в девственность, если твой возраст двадцать плюс — скорее подумают, что ты потратилась на гименопластику. Да и про «технических девственниц» все знают.

— Ленчик, можно спросить?

— Все, что угодно!

— У тебя было много девушек?

— Не очень. Намного меньше, чем парней. Да я и не стремилась никогда к рекордам такого рода — зачем? Мне это ни к чему. Секс без влюбленности — штука разрушительная, приводит к хандре и создает проблемы, независимо от того, какого пола твой партнер. Я быстро прекратила эти опыты, как только убедилась в том, что соблазнить можно почти любую девушку. В первый раз она обычно слабо сопротивляется, говорит: «что ты делаешь? Я не лесбиянка». Что ей отвечает соблазняющая сторона? Правильно — «я тоже». Настоящих лесбиянок в реальной жизни очень мало. И их легко отличить от всех прочих — у них такая своеобразная женственность. «Стальная», как иногда говорят… Так что девушка легко поддается и оказывается с тобой в одной постели. Надолго или нет — это уже второй вопрос.

— Я думаю, что подобный сценарий среди мужчин невозможен.

— Конечно. Если один парень попытается соблазнить другого, то либо получит по морде, либо услышит в ответ: «ура, я тоже гей!» Так что, Оль, и в этом случае хороши двойные стандарты. Вот ты говорила про фоносемантику. Насколько гадко звучит слово «мужеложство», если подумать. Оно жужжит как полураздавленная муха. А произнеси «лесбийская любовь», что в этих словах? Романтика, экзотика, нежные отношения и опять же звук «ль».

— Согласна. В первом примере — явная дисфония. И отрицательная коннотация. Во втором — выраженное благозвучие. А слово «любовь» не может нести в себе негатив по определению.

— Это как называется — антонимы?

— Нет. Это семантико-стилистические синонимы. Я бы даже сказала, что они одинаковые по сигнификату, но с разной синтагматической структурой.

— Чего?.. Оленька, ты так много знаешь, что мне иногда становится не по себе.

— Ой, да ладно… Издержки высшего образования, не более того… Ты и сама умеешь поражать мое воображение. Опять же хорошо знаешь иностранные языки, сколько раз уже удивляла меня своими лингвистическими изысками?

— Хочешь, прочитаю пост для твоей темы на форуме? Собираюсь выложить.

— Конечно!

— Вот, слушай. В русском языке есть слово «желание» и близкое ему по смыслу «вожделение». При этом окраска обоих слов различна: в первом случае она вполне нейтральна, во втором — один шаг до похоти. Как бы ни был богат русский язык, промежуточного, среднего по смыслу значения между этими двумя, в нем нет. Есть в английском — «desire», есть в немецком — «Verlangen». Уже не нейтральное желание, но еще не совсем вожделение.

— Я могла бы немного поспорить, но не вижу смысла в мелких придирках. К тому же мне нравится это состояние.

— Мне тоже. Я часто нахожусь в нем.

— И насколько же часто?

— Всегда, когда разговариваю с тобой…

— Так… — Ольга даже растерялась.

— Но немного устаю от него.

— А… А почему?

— Потому что хочу большего.

У Ольги опять потеплели щеки. Да, она отдавала себе отчет в том, что девушка по ту сторону экрана стала для нее больше чем просто подругой, но до какой степени?

— Лен, а когда мы с тобой все-таки увидимся, то…

Ольга замялась, не зная, как лучше закончить фразу.

— Мы, наверное, догадываемся об этом.

— Но я ни в чем не уверена.

— Я тоже. Но почему-то хочу верить, что ничего невозможного нет.

— Сделать шаг навстречу — дело нетрудное. Надо, чтобы этот шаг произошел без усилий, словно бы сам собой…

— Оленька, у нас еще есть время.

— Я буду о тебе думать. Обещаю.

— А я уже давно думаю о тебе.

В эфире воцарилось молчание. Молодые женщины просто смотрели друг другу в лицо и ничего не говорили. Слова в эту минуту были лишними. В минуту, которая вместила в себя целую жизнь и тут же сжалась до мига, достаточного для быстрого движения глазами.

— Завтра… — сказала Ольга, ощутив, как у нее перехватило дыхание.

Лена только кивнула головой и, протянув руку к экрану, разорвала соединение. Видимо, она тоже поняла необходимость оставить себя и подругу наедине со мыслями и чувствами, чтобы ни одно лишнее слово не разрушило этот волшебный контакт, который установился сейчас между ними.

Шестым уроком по вторникам стоял классный час, и Ольга (по крайней мере раньше) всегда готовилась к нему тщательно, начиная продумывать проведение еще с понедельника, а то и с пятницы — особенно если случалось что-то необычное, либо неприятное. Но, несмотря на то, что в последние дни произошло много всего разного, и не только доброго, Точилова поймала себя на том, что не знает, о чем будет говорить на классном часе в этот раз. Об успеваемости? Пока вроде все хорошо, если не считать трех-четырех моментов, каждый из которых займет по минуте. О дисциплине? Да, о ней можно говорить много и долго, особенно с участниками группы «Свободный полет» (кстати, надо посмотреть, может быть, ей что-то написали?), но надо ли знать всему классу о некоторых отклонениях в учебном процессе? Необходимо, конечно, в очередной раз напомнить девушкам об опасности, которая все еще нависает над ними (и выслушать тихое нытье, означающее «ну сколько можно об одном и том же?»), а заодно напомнить всем про ЕГЭ (который и без того снится любому старшекласснику каждую вторую ночь, конечно же, чередуясь с эротикой).

Сообщений от учеников не было. Ни в закрытой группе, ни «ВКонтакте». Ольга даже встревожилась. Но если подумать, это могло ничего не значить. «Свободный полет» выполнил свою задачу — единственную, для которой был создан, а соцсети могут подождать. До следующих выходных, например. День у нормального ученика одиннадцатого класса расписан очень плотно — уроки в школе, занятия дома, тренировки, подготовительные курсы, лицеи, репетиторы… Да и с друзьями потусоваться надо время найти.

— … Садитесь, — произнесла Ольга.

Класс с необычно легким шумом устроился на своих местах. Точилова прошла к рабочему месту и тоже села, открывая классный журнал. В среднем ряду вдруг взметнулась рука.

— Да, Савлук, что ты хотел?

— Ольга Викторовна, — произнес ученик, поднявшись. — Это правда, что вы хотите от нас уйти?

Подобного Точилова не ожидала. Этот вопрос ударил ее не многим слабее, чем та молния у околицы. Она опустила взгляд, но, понимая, что надо сохранять невозмутимый вид, неспешно закрыла журнал и вновь подняла глаза на класс и на ученика, задавшего вопрос.

— Не буду спрашивать, откуда у тебя эта информация, — произнесла Ольга. — Все равно правды не узнаю. Но сама врать не стану. Да, я действительно собираюсь уйти из школы.

Тихий вздох прокатился по классу, словно порыв холодного осеннего ветра. Савлук покрутил головой в стороны, будто стоял у доски в ожидании подсказки, но не дождался и сел. В кабинете повисла тишина.