Марина Даркевич – Осенняя молния (страница 43)

— А кенты от кого узнают?

— От Вакулы, от кого еще? Он же в курсе, как все было на самом деле…

— Слыхал, Матонин? Они действительно девку вдвоем приходовали. Вот же вертолетчики, что ты с них будешь делать?.. А может, есть смысл на групповое переквалифицировать? И полетите вы тогда на зону как два голубя вместе. Там уже до десяти лет предусмотрено.

— Только не голубя, — хохотнул сержант. — Мы за других птиц базар ведем.

— Так, послушайте, начальник. — Толмазов не на шутку разнервничался. — Я так понял, заяву эта козявка таки накарябала. Раз вы про угрозы знаете и все такое… Но это хрень, что согласия не было. Она сама перед всем районом на рогатку падает, что ей один лишний раз…

— Да-да-да, — с ерническим сочувствием поцокал полицейский. — Перед всем районом падает, только — вот беда какая! — перед Олегом Толмазовым, таким четким пацаном, почему-то отказывается… Ладно, слушай сюда. Вариантов два. Первый: ты сдаешь мне того урода, который девкам животы режет, и мы тебя отпускаем на все четыре стороны. Обоих вас отпускаем… Подружайке вашей найдем, что сказать, чтобы она заяву забрала. Верно, Матонин? (Сержант кивнул). Твой дружок Вакуленко, я думаю, на это согласится… Второй: ты никого не сдаешь, и мы тебя вместе с твоим подельником передаем следакам. С соответствующими формулировками. Доступно?

— Откуда я могу знать про того урода?

— На одном районе живешь с ним. Наверняка что-то слышал ведь.

— Брось, начальник. Мы — братва нормальная, с психами не пересекаемся…

— Нормальная, говоришь?.. А может, ты и сам из психов? Или тот самый псих и есть?

— Не, начальник, в натуре, хорош уже мульки мне такие задвигать…

— Язык придержи. Тебе две минуты на то, чтобы вспомнить.

— Мне нечего вспоминать!

— А почему девке угрожал? А?! Почему пугал зарезать именно таким способом, каким маньяк убивает? Откуда такая склонность к психованным затеям?

— Так весь район знает, по какой теме тот чудило поехал… А может, и весь город уже… Хотел припугнуть просто.

— А время-то истекает… Слышь, Матонин. Позови-ка Зотова, да сводите нашего друга в супермаркет. Может, вспомнит еще чего.

Пока полицейские тащили в подвал Олега Толмазова, известного в узких кругах, как Ботаник (кличку ему дали не за то, что прилежно учился, а за то, что будучи еще старшеклассником, навострился выращивать на балконе коноплю), Столетов прошел в другой кабинет, где снимали показания с Игоря Вакуленко, доставленного рано утром. Тот, в отличие от Толмазова, быстро согласился на сделку, когда ему продемонстрировали полиэтиленовый пакет и баллончик со слезоточивым газом. И тотчас превратился из фигуранта в свидетеля. Вакуленко не был вхож ни в одну из районных «бригад», в отличие от Толмазова, и «понятия» блюл отнюдь не так истово. Он назвал имя потерпевшей — Мелиссы Котовой, за которой сразу же выехали. И когда его угостили сигаретой и напоили чаем, он с благодарностью заодно вспомнил, что Мелисса рассказывала, как несколько дней назад убегала через тот самый пустырь от какого-то мужика, прячущего лицо. Дело осталось за малым — убедить гражданку Котову в том, что ее обидели, но не два человека, а всего лишь один. В случае, конечно, если дело пойдет в нужном направлении.

Это было на первый взгляд, проще простого — потерпевшая Мелисса Котова училась на первом курсе колледжа, и в случае правильно сформулированного заявления никто в коллективе не узнал бы, что студентку на днях изнасиловали «вертолетом». Но если бы она вдруг начала настаивать на истинной картине произошедшего, или стала отрицать все, то информация о случившемся быстро распространилась по учебному заведению. Казалось бы — что такого? А на деле подобная «слава» сопоставима с самим фактом полового преступления. Кто не верит, спросите любую девушку, которая побывала в качестве жертвы насильника. Таких вокруг нас много. Правда, почти все они молчат.

Первая жестокая ирония этой истории заключалась в том, что сама Котова не имела ни малейшего желания подавать заявление. В какой-то степени Ботаник был прав — одним разом больше, одним меньше, для нее это вряд ли было настолько уж существенно. Конечно, противно и гадко, когда парень, с кем ты более-менее регулярно трахаешься, по «доброте душевной» зовет своего приятеля и настойчиво предлагает заняться этим делом втроем. Вторая жестокая ирония заключалась в том, что идею «замутить групешник» подал именно Вакуленко, который был «бойфрендом» Котовой (в их маргинальной среде употреблялось, конечно, иное слово, более емкое и короткое, к тому же русского происхождения). Несмотря на то, что Котова отказывалась от заманчивого предложения обслужить двух альфа-самцов одновременно, веские аргументы в виде нескольких сочных плюх по лицу убедили ее поступить именно так, как это замыслил Игорь. С полного одобрения и при всяческой поддержке со стороны Олега. В общем, ребята, конечно, отличались от французских сценаристов. Да и от водителей маршруток, пожалуй, тоже.

В кабинет заглянул коллега из соседнего отдела.

— Клим? А, вот ты где… Шеф тебя сильно видеть желает.

— По какому поводу, не сказал?

— Какой может быть повод сейчас, кроме фитиля?

Столетов про себя выругался и отправился к начальнику отдела.

…Подполковник Веретягин хмуро посмотрел на вошедшего.

— Что скажешь? — спросил он.

— Работаем, Василий Сергеевич, — коротко ответил Клим. — Сейчас как раз два фигуранта по «износу» в разработке.

— И что?

— Колются понемногу.

— Колются, говоришь? И кто именно из этих двоих наш потрошитель?

— Василий Сергеевич, так это не потрошители…

— Так какого хрена вы с ними уже третий час вошкаетесь? — Веретягин начал наливаться красной краской.

— Потерпевшая, судя по всему, видела потрошителя…

— Потерпевшая? — Подполковник положил здоровенную лапу на компьютерную мышку, подвигал ею, уставился в экран монитора. — Котова Мелисса Платоновна… Н-да. Ну и где она сейчас, Столетов?

— Думаю, у дознавателя. За ней съездили еще часа полтора назад.

— У дознавателя, говоришь… — Нет ее у дознавателя! И дома ее нет! И вообще, она пропала вчера вечером! Мать и бабка в шоке.

Клим охнул.

— А чего ж они не пришли заявлять?

— Это ты мне вопросы задаешь? О как славно! Ладно, хоть я и твой начальник, но, так и быть, отвечу: бабка практически неходячая, а мать не пустили в управление. Пьяная с утра потому что.

Клим только и смог, что развести руками.

— Вот так, капитан. Иди к своим фигурантам… Может, что и удастся еще выяснить. Да, если вдруг Котова не найдется или найдется в понятном виде… Надо объяснять?

Игорю Вакуленко удалось избежать «похода в супермаркет». Так назывался средней убедительности метод допроса, когда подозреваемому надевали на голову полиэтиленовый пакет. Способ жесткий, но для гопников — людей в большинстве своем суровым — не особенно доходчивый. Поэтому Толмазов в подвале столкнулся с так называемым «клоуном в супермаркете». Эта расширенная версия упомянутого метода отличалась тем, что в пакет, прежде чем натянуть его на голову, щедро брызгали слезоточивым газом из баллончика. Матонин и Зотов некоторое время внимательно смотрели на полные гротеска гримасы, звуки и движения испытуемого, затем сняли с его головы пакет. Дав немного отдышаться и отплеваться, повторили процедуру.

С Вакуленко поступили гуманнее — его за одну руку подвесили на прутья решетки, забирающей изнутри окно в соседнем подвальном помещении. Другую руку привязали к батарее отопления. Носками ног он мог доставать пол, но уже через пару минут понял, что подобный трюк (в просторечии именуемый «змейка») весьма сложен в исполнении. Хотя извивался Игорь виртуозно — сотрудники управления несколько раз ходили смотреть на представление. Вакуленко был сильно шокирован ментовским коварством. И никак не мог понять — почему его только что угощали сигаретами и чаем, а теперь прессуют столь зверским образом?

Вечером накануне доставки обоих насильников в полицейское управление Мелисса Котова вышла из здания колледжа и направилась к остановке автобуса. Через недоброй славы пустырь идти ближе, но там за ней на днях гонялся какой-то тип, и повторять срывающую дыхание пробежку девушке совсем не хотелось. Уже сгущались сумерки, поскольку Котова сильно задержалась в лаборатории в надежде исправить заваленные пару дней назад тесты.

Кто-то окликнул ее по имени. Мелисса остановилась, посмотрела в сторону звавшей. Очень знакомой показалась ей стройная женщина в кожаной курточке и черных обтягивающих брюках…

— Ольга Викторовна?! — с изумлением произнесла девушка. — Здравствуйте…

Она бы узнала свою бывшую учительницу гораздо скорее, будь та одета таким же образом, когда вела уроки в школе. Сейчас же, по удивительному совпадению, Точилова даже слегка походила на Котову — высокую брюнетку с длинными волосами, прихваченными черным ободком с золотистыми полосками. Девушка была облачена в яркую приталенную жилетку с оранжевой меховой оторочкой и обтягивающие леггинсы со вставками из экокожи. Если для Мелиссы такой наряд был делом обычным, то в подобном стиле Ольгу Викторовну ученики не видели никогда. Да и не только ученики. По крайней мере, в прошлом учебном году.

— Здравствуй, — произнесла Точилова. — Хотела поговорить с тобой. Есть несколько минут?