Марина Даркевич – Осенняя молния (страница 33)
И, вспоминая о том, какая чудесная мягкость совсем недавно была у него под рукой — теплая, нежная, податливая, — странный мужчина тихонько завыл, словно действительно был сродни оборотню то ли из древних легенд, то ли из современных страшных сказок.
ДВЕНАДЦАТЬ
После занятий в школе Ольга направилась на почту. И не просто так — еще вчера она заглянула в ящик, висящий на стене в подъезде, и обнаружила там среди бумажного спама извещение. Его туда, скорее всего, бросили до выходных, но предыдущие пару дней Ольга забывала проверять корреспонденцию. Отлично, наконец-то пришла еще одна долгожданная игрушка…
Не слишком ли их у меня уже много? — вдруг мелькнуло в голове у Ольги. — Десяток ведь точно наберется… Ощутив знакомый накат пред-возбуждения, Ольга постаралась отогнать от себя приятные воспоминания. Крыльцо отделения связи, оборудованное пандусом, находилось уже в двух шагах. Ступеньки были старыми, выкрошенными, словно щербатые челюсти, и Ольга в очередной раз предпочла подняться по пологому склону пандуса — он по крайней мере был ровным. Внутри почтового офиса стояли в очереди четыре клиента, их обслуживал один оператор — тот самый мужчина, что жил по соседству. Все чувства Ольги сейчас были особенно обострены, и она, встав в очередь, сразу же ощутила на себе неумело скрываемый, но пристальный, взор «почтмейстера». Он и раньше пытался раздевать ее глазами, но сегодня взгляд оператора показался ей особенно жадным, словно бы мужчина увидел в ней что-то новое и примечательное… Так-то да, незабываемый удар молнии не только высвободил у Ольги необычные способности, но и спровоцировал своего рода «обратную связь» — Точилова заметила, что стала больше привлекать к себе внимания, в том числе и у незнакомцев, любого пола и возраста притом. И это оно далеко не всегда было приятным.
— Извещение заполнили? — спросил оператор привычно.
— Конечно, — спокойно сказала Ольга.
— Паспорт, — произнес он традиционно, хотя документ Точилова уже держала наготове.
— С прошлого раза не меняла, — ответила она, и тоже традиционной фразой.
Оператор взял документ и извещение, быстро сверил данные, и вернул паспорт Ольге. Раньше он всегда почти незаметно усмехался — чуть криво, но добродушно, совсем как Харрисон Форд, однако же сегодня почему-то был странно серьезен, даже мрачен.
«Словно поп на исповеди», — вдруг пришло в голову Ольге, которая отродясь не ходила на исповедь, да и в церкви была всего дважды. Один раз — в католическом храме в Мукачеве (в те времена, когда ее родители жили вместе и пару раз возили с собой к родственникам отца), и второй — в Исаакиевском соборе, как раз, когда его передавали под управление РПЦ. Посещала она собор исключительно в познавательных целях. Да, и один раз побывала в турецкой мечети, точно в тех же целях, когда Гена случайно ухватил горящие путевки в Анталью. В то время Ольге еще можно было спокойно выезжать за границу.
«Нет, он выглядит, словно вчера перебрал спиртного», — подумала Ольга, принимая посылку из рук «почтмейстера». Костяшки пальцев его были заклеены кусочками телесного цвета лейкопластыря. «Не иначе, выяснял отношения с собутыльниками»…
Критически осмотрев упаковку, Точилова нахмурилась. Она была почти уверена, что посылку вскрывали. Может быть, ее вскрывал как раз именно этот хмурый оператор… Н-да. На будущее, видимо, стоит выбрать другое отделение связи. Хотя в наши дни, когда вокруг творится истеричная шпиономания, нет никакой гарантии, что посылку не вскроют в другом месте и совсем другие люди… Те, кого весьма заинтересует, почему кто-то решил получить посылку не по своей регистрации согласно паспорту…
— Вы к кому собственно, гражданка?
— Мне надо подать заявление. На меня вчера напали.
Полицейский сержант внимательно рассмотрел стоящую у окна дежурной части молодую женщину. Высокая, стройная, длинноволосая брюнетка. Жгучая такая. Лицо напоминает полную луну, а глаза — смотровые щели танка. Но говорит без малейшего акцента, что удивительно.
— Кто это на вас напал-то? И с какой целью?
— Вы уже принимаете у меня заявление?
— Нет…
— Тогда как и к кому мне пройти, чтобы подать заявление?
«Судя по всему, упертая… Ну ладно, он в любом случае обязан выписать ей пропуск…»
— У вас есть какой-нибудь документ? Хотя бы миграционная карта?
— Какая еще карта? — с негодованием переспросила женщина. — Я — гражданка Российской Федерации, вот мой паспорт… — И протянула его через щель внизу толстого стекла дежурному сержанту. До которого только сейчас стало доходить, что если посетительница не врет, то ее необходимо как можно скорее направить к начальнику убойного отдела. Неважно, кто на нее нападал и с какой целью, но все подобные случаи сейчас находятся на особом контроле…
— Анатолий Павлович на месте? — спросил сержант в телефонную трубку. — А кто примет по оперативному номер двенадцать-А?.. Столетов? Да, нападение. Все, пропуск выписал! Сейчас к вам подойдет гражданка Улаханова, она хочет подать заявление… Хорошо…
Сержант вернул паспорт с пропуском женщине и произнес:
— Санжима Онхотоевна, сейчас по коридору направо, подниметесь на второй этаж и пройдите в кабинет номер двадцать два.
Женщина молча приняла документы и прошествовала через рамку металлоискателя в сторону коридора — стройная, гордая… Сержант повернулся к приятелю, сидевшему рядом с ним в дежурке:
— Я было подумал, что это гастерша какая-нибудь, сейчас будет жаловаться, что у нее кошелек подрезали…
— Какая гастерша? — с недоумением ответил коллега. — Наша же, сибирячка из Бурятии… Че, не знаешь? Улаханова, между прочим, олимпийская чемпионка по плаванию. В нашем городе живет. Вон какие люди к нам в управу приходят, а ты с них миграционную карту требуешь…
— Смотри, что я по почте получила!
— Классная штучка! — согласилась Лена, рассмотрев на своем экране предмет. — Когда испробовать думаешь? Сегодня?
— Нет, вряд ли. Сегодня мне он точно не понадобится. Вечером меня ждет кое-что другое.
— Ага, понимаю. Ты хочешь войти в «тему» со своим мужчиной?
— Думаю попробовать…
— Ответ неправильный, Оля. Если ты вступила на новый путь — надо не «пробовать», а идти по нему. Неизвестно, каким он будет, долгим или коротким, но придется пройти полностью. Как говорится, испить чашу до дна. Даже, если будет больно. Лучше боль, чем опустошение, а оно обязательно появится, если ты передумаешь…
— Я уже ощущаю и то, и другое…
— Это ты про мальчика?
— Да, про моего ученика. Он сильно страдает, но, с другой стороны, может и свинью подложить…
— Про кого?! Кто он? Какой ученик? Господи боже, ты в школе работаешь, что ли?
— Именно, — коротко произнесла Ольга, поняв, что рано или поздно она все равно рассказала бы об этом подруге. — Более того, я классный руководитель. А мальчик из моего класса.
— Я в шоке… Оленька, вот сейчас самое время, когда нужно тебя обнять и успокоить. Как плохо, что по скайпу этого нельзя сделать!.. Ты литературу преподаешь ведь? Явно не математику!
— Ты опять угадала…
— Трудно не угадать. Но я не смогла бы предположить, что ты учительница. Хотя знаешь, литература… Это ведь творческий предмет. Значит, ты пусть немного, но богемная девушка… Нет, я все равно в шоке. Даже не от того, что у тебя роман с учеником… Насколько я уже знаю тебя, это вполне в твоем стиле.
— Ты так считаешь?
— Абсолютно. Меня больше удивляет другое. Что ты выбрала именно педагогику. Ну ладно, ты любишь литературу, творчество… Почему не журналистика, например? Слушай, а может быть, ты стихи пишешь?
— Нет, не стихи… Рассказы пишу.
— В стол?
— Да. Даже не представляю, как их можно дать кому-то читать. Я же умру, если кто-то скажет про них гадость… А они могут быть слабыми. Наверное.
— Оля, а мне можно будет почитать? Клянусь, я никому не скажу!
— Ленчик, давай только не сейчас. Я должна немного пожить с этой мыслью.
— Ладно, хотя бы расскажи, о чем ты пишешь? Лямур-тужур?
— Нет… Про детей. Про подростков. Про то, как их ломает школа и общество. О том, как прекрасные, искренние, открытые люди постепенно превращаются в чудовищ.
— Серьезная тема. И ты полагаешь, что школа как таковая — зло?
— Лен, а ты задумывалась, для чего в принципе нужна школа? В том виде, какая она сейчас.
— Ну, какие-никакие, а знания все-таки дает…
— Это побочная роль. Школа нужна не для того, чтобы вбивать в головы будущих водителей маршруток и продавцов-кассиров логарифмы и Льва Толстого. Школа нужна для социализации — а если точнее, для всесторонней подготовки людей к тому, чтобы они успешно входили в систему. В матрицу.
— Понимаю. «Еще один кирпич в стене». Смотрела когда-то с отцом. Он любит рок-музыку тех времен, а в том фильме была музыка культовой группы семидесятых — «Пинк Флойд». Сейчас-то их мало кто помнит, а фильм поставь кому — так не поймут ведь, скажут — бред… Вот он как раз про то, о чем ты говоришь… А ты и сама работаешь в школе. Получается, что и ты как-то руку прикладываешь ко всему этому, да?
— Ты знаешь, что для меня школа? И знаешь, для чего я в школе? Да для того, чтобы среди десятка этих «кирпичей» оказался хотя бы один, который не будет прямоугольным. Пусть он станет иным — круглым, пирамидальным, цилиндрическим, а то и вообще многогранным кристаллом. Почему бы нет? Если из моего класса два-три человека не окажутся очередными кирпичиками в стене, не уместятся в нее, а если их туда запихнут — начнут расшатывать ее, то я буду считать, что не зря живу на земле.