Марина Даркевич – Осенняя молния (страница 31)

— Вроде бы из немцев. Но из тех, у кого от немецкого только фамилия и осталась.

— Ну, это неважно. Чем он тебя так удивил?

— Я показала ему плетку… Флоггер, который купила на днях. Она все еще лежит нераспечатанная. И он заинтересовался — аж глаза загорелись. Скажу честно — я хотела попробовать ее на Ти… на мальчике. Но не смогла себя заставить. Не та ситуация. Я к нему ничего, кроме нежности, не испытывала.

— По-моему, ты его все еще любишь…

— Нет, — сокрушенно и грустно покачала головой Ольга. — Мне даже хотелось принудительно удержать в себе хоть какое-то чувство к нему, но это, конечно же, невозможно. Ничего нет. Он теперь для меня в интимном плане — абсолютно пустое место. Вот говорю это тебе сейчас, и сама себе не верю. Лена, куда все уходит?!

— Олечка, если бы я знала! Этого никто не знает. Но такое случается сплошь и рядом… Любовь, влюбленность никогда не приходит по заказу, да и уходит всегда без спроса. Будь это иначе, вся наша жизнь пошла бы по-другому… Не было бы ни театра, ни кино, ни литературы. Да может, и жизни разумной не было. Так шарахались бы все как обезьяны — ни совести, ни рефлексии… Зачем обезьянам любовь?.. Оль, покажи мне твою покупку.

— Смотри, только я не буду ее распаковывать.

— Ты хочешь, чтобы он ее вскрыл сам?

— Да.

— Понимаю. Слушай, а ты случайно не балуешься препаратами?

— Типа силденафила и прочих? Раньше покупала. Потом поняла, от них толку мало.

— То, что сейчас продают в наших аптеках — это фейк. Вроде, как бы фирменный препарат, с тем же названием, но предназначенный для стран третьего мира с намеренно ослабленным действием. К нам на экспорт специально такие завозят.

— А смысл?

— Смысл простой — «ибо нефиг». Вот опять же — фарцовка возвращается. В Москве все это у проверенных людей можно достать… А ты по электричеству не задурялась?

Ольга не сразу поняла, о чем речь. С электричеством у нее были своеобразные отношения, но Лена говорила явно о других особенностях.

— Ты опять про стимуляцию? — спросила Точилова.

— Ага.

— Нет, это прошло мимо меня.

— А я начинаю сейчас открывать ее для себя. Мы с Койотом нашли общий язык, он в этом деле не новичок. Смотри — вот заказала электроды… Эти на кожу клеишь, а эти два — внутрь… Скачиваешь специальные треки для ноутбука, и можно прямо к нему подключаться. На форуме есть несколько человек, кто давно на тему подсел — они эти треки называют «сэмплами» или «мелодиями».

— Я читала. Там даже какие-то приборы обсуждали. Генераторы сигналов, или что-то подобное.

— Да, «Кибрид» и «Эльза Кох» в своих ветках много интересного выложили. «Кибрид» возит из Штатов аппаратуру для тех, кто может себе ее позволить. Там есть та-акие игрушки… Цены за десять тысяч долларов, мне это не по карману, естественно. «Эльза» более бюджетные варианты предлагает. Что-то все время конструирует, потом сама на себе испытывает. С ней я подробно обсуждала разные устройства и способы их применения.

— Вы через личку общались?

— Конечно. Я со многими форумчанами и форумчанками переписывалась. И продолжаю переписываться — всегда ведь есть, о чем поговорить…

Ольга вдруг почувствовала что-то похожее на ревность, и тут же обругала себя: какие глупости, право…

— …Вот, кстати, у меня недавно закончился короткий, но совершенно «чумачечий» вирт с парнем из Калуги, — продолжала Лена, — мы даже планировали встретиться «in real life», но отношения зашли в тупик… В общем, что вирт, что реал — все бывает так зыбко и непредсказуемо… А переписки, пусть даже интимные, быстро сходят на нет. Вот только с тобой уж очень затянулось. Как-то не по шаблону у нас все идет. Думала: вот напишу тебе, что я — би и интересуюсь БДСМ, ты мне ответишь: да, я тоже! И тут пойдет как по накатанной: любовь по интернету и прочие гедонистические штучки. Или скажешь: не, я не такая, досвидос. Но пошло совсем по-другому, непредусмотренный вариант номер три. Ты, вроде, не би. По крайней мере, думаешь про себя так. Правда, вот в «тему» пытаешься войти. По твоим словам выходит так.

— Что ты хочешь этим сказать? — немного растерялась Ольга.

— Я удивлена, что мы с тобой, будучи по сути такими разными, продолжаем общаться, причем много и часто.

— Так это разве плохо?

— По-моему, очень даже хорошо.

…Женщины весело рассмеялись и возобновили увлекательную беседу, как обычно, непредсказуемо перескакивая с одной темы на другую. В основном их разговор, как и прежде, крутился вокруг любви и секса, но чем дальше, тем все больше они понемногу расширяли перечень взаимных интересов, требующих досконального обсуждения. И вот уже время сеанса связи перевалило за час… полтора… два… А Оля и Лена все продолжали свой бесконечный диалог, который теперь для нас уже не особенно интересен.

Утро принесло сообщение от «Тима Лискина». Максим (судя по штампу времени, сидел в интернете заполночь) продолжал негодовать, изливать свою душу и уверять Ольгу в том, что она сделала плохой выбор.

«Я по-прежнему никак не могу понять, что произошло. Ведь все было настолько замечательно и классно для нас обоих. Я не верю, что ты могла просто так взять и вышвырнуть меня за порог, как надоевшего кота, этому наверняка объяснение есть. Но какое? Вместо того, чтобы внятно рассказать, в чем дело, ты отделываешься общими словами, да еще… Ладно, я немного не в адеквате. Но только из-за тебя. Нам ведь обоим не нужно, чтобы кто-то посторонний вдруг начал решать чужие проблемы?»

Ольга перечитала послание дважды, и подумала, а не позволил ли мальчишка себе легкий намек на шантаж?.. Конечно, он вполне уже мог похвастать лучшему другу про связь с «училкой». Вероятнее, всего, друг ему не поверил (я бы точно не поверила, подумала Ольга). Но это действительно ничего не значит: этот друг как-нибудь при встрече с приятелями, где будут обсуждать, чьи ляжки красивее — Танькины или Юлькины, брякнет что-нибудь вроде: «а вот Макс брешет, что трахнул Точилову, нашу классную». Все, конечно, поржут, но слух пойдет. Про слухи, правда, еще Высоцкий в свое время сказал, но некоторым слухам люди очень хотят верить… С другой стороны, у Максима могут спросить: «ну и как оно было?» Что-то уж очень сомнительно, чтобы школьник начал с упоением рассказывать сверстнику о некоторых особенностях своего сексуального поведения. Конечно, никто не будет спорить относительно обратной зависимости между высотой интеллекта и высотой поцелуев, но никто не будет спорить и с тем, что в средней школе и интеллект у учащихся тоже вполне себе средний. А мальчишки-«альфы» либо обладают интеллектом ниже среднего, либо намеренно занижают его, прикидываясь более «крутыми», дабы повысить уровень брутальности и цинизма… А то еще и с уклоном в уголовные понятия. Есть вещи, которые в определенном социуме являются табу, и школьник не имеет права сознаваться, что увлекается ими; отдельные сексуальные изыски как раз к таким табу и относятся. Социум беспощаден, затравить любого мальчишку можно за меньшее, и даже секс ни при чем — Ольга вспомнила случай, когда она еще проходила практику: пятиклассник на уроке литературы расплакался в процессе читки рассказа «Муму», а именно — на эпизоде утопления собачки Герасимом. Мальчик тот был немного нелюдимым, друзей не имел, ни с кем не тусовался, но зато довольно-таки хорошо учился и был воспитанным, вполне нормальным ребенком для своего возраста. Вот только беда — будучи не вхожим в социум в полной мере, он просто не знал, что упомянутые герои Тургенева давно уже перестали быть трагическими фигурами, а превратились в персонажей анекдотов, этакое национальное посмешище, вроде поручика Ржевского и Василия Иваныча с Петькой. Дело кончилось тем, что мальчика перевели в другую школу, некую закрытую гимназию с православным уклоном, но даже туда через какое-то время перекочевала кличка «мумуфил» (спасибо соцсетям), и там из новичка быстро сделали парию… Ольга, будучи школьницей, любила заглядывать в хрестоматии для старших классов, и она тоже плакала над этим рассказом… Но она это делала дома, в одиночестве, так как, находясь в социуме, априори знала, что эмоции надо держать при себе… К тому же социум недвусмысленно давал понять, что упомянутый рассказ суть веселая комедия, и требует соответствующего к нему отношения. Во всяком случае, на людях. Большинство которых — это все те же случайные пассажиры в автобусе, чьи истинные мысли и желания настолько же далеки от сонетов Серебряного века, насколько копошение трупного червя отличается от полета бабочки.

На ум вдруг пришли странный визит учеников на минувшей неделе и обрывки подслушанных мыслей в классе.

«Ну что же, пора и мне возвращаться в общество себе подобных, — подумала Ольга». Не закрывая «ВКонтакте», она начала набирать сообщение другому человеку из числа своих виртуальных «друзей»:.

«Привет!.. Надеюсь, у вас все хорошо, и вы уже готовы принять решение? Тут вот еще какое дело: я угодила в одну не очень приятную историю. Вернее, еще не попала, но могу попасть. И надежда только на тебя. Мы сможем встретиться? Ты ведь приедешь? Выручишь? Уверена, ты сумеешь для меня кое-что сделать…»

Поскольку собеседник находился в офлайне, Ольга закрыла окно программы, выключила компьютер и, совершив ряд привычных действий, направилась на работу. Ничто не предвещало негативных известий, но едва Точилова прошла в кабинет русского языка, ей позвонили. Вынув телефон, Ольга прочитала имя абонента и спешно закрыла дверь класса изнутри, благо пока находилась одна.