Марина Дамич – Русалка для прокурора (страница 7)
– Тебе уже все доложили… Я похож на того, кто может добровольно отказаться от рыбы своей мечты? – шутит он. Я таю от его улыбки и нежности. Он вытирает мои слезы и мягко целует в лоб.
– Русалку, – поправляю его зачем-то. Как глупо это все.
Не могу перестать смотреть и любоваться холодной красотой Ивана. Его взгляд по-прежнему темный и цепкий, но теперь я понимаю его природу. Он прокурор. Это его профессия видеть в людях то, что другие не замечают.
И тем опаснее мне находиться рядом с ним.
– Я бы не снимал с тебя хвост и унес бы тебя к себе в машину. Боюсь, что люди не поймут, – усмехается он. – Но будь теплее на улице, я бы так и сделал. Где твоя раздевалка? Куда тебя отнести?
– Разворачивайся и уходи. И оставь меня в покое, – настаиваю я. Не хочу привыкать к Ивану. Нет, нет и нет!
– Обойдешься, – и вопреки моим словам он наклоняется и берет меня на руки. Я охаю и хватаюсь за его шею. Наши лица теперь на одном уровне и, не выдержав, Иван целует меня в губы. Жадно. Влажно. До одури горячо. Утратив контроль над собой, я отвечаю ему с остервенением, до боли вцепившись в его волосы. Горячая волна возбуждения подхватывает меня и крадет мой разум.
Иван прекращает поцелуй также внезапно. Мы тяжело дышим друг другу в раскрытые рты.
– Нет уж, русалка моя, я тебя больше никуда не отпущу. Ты попалась. И теперь ты моя, – заявляет Иван и куда-то несет меня, доверяя своей интуиции.
– Ты – маньяк.
– Не спорю. Профессия обязывает, знаешь ли, – отшучивается. Интуиция, к слову, у него работает прекрасно. Он несет меня в нужном направлении.
– Может, я не хочу тебя и…
– Ага, – улыбается. Лишь одной мне он улыбается, я точно знаю. Он слишком красив. Слишком!
Он заходит вместе со мной в женскую раздевалку.
– Извините, дамы. Тут у русалки хвост поломался, – предупреждает Иван, когда замечает работниц океанариума. Раздевалка совмещена с комнатой отдыха, и, к счастью, женщины просто пьют чай, а не переодеваются.
– Вот это рыбак, Насть! – замирает с печенькой у рта Вера Степановна, уборщица.
– Или прынц? – подначивает Римма Ашотовна, экскурсовод. – Хорош! А он уже поцеловал?
– Поцеловал, – отвечает Иван. – Правда, ноги так и не выросли. Хвост сломался.
– Ты выходи и подожди. Мы починим, – смеется Вера Степановна.
– Здесь нет запасного выхода? А то русалка бегает быстро, – Иван ставит меня на ноги. А у меня щеки горят от негодования! Тоже мне – принц! – Быстро переодевайся, я тебя жду, – обращается ко мне.
– Мне нужно помыться.
– У меня помоешься.
– Но…
– Иначе я тебя с хвостом унесу отсюда, – угрожает мне и я понимаю, что он говорит совершенно серьезно.
– Сам виноват. Будешь наслаждаться запахом рыбы!
– Я потерплю.
Фыркаю. Он выходит из раздевалки, а я ему показываю язык в спину. Ну, не удержалась! Каков, а!
Манипулятор и тиран!
Как он вообще сюда попал? Посторонний человек в помещениях для персонала, а относятся к нему, как к своему. А если бы это был маньяк или еще кто похуже? Все выскажу охране!
Не могу сдержать улыбки. Не хочу себе в этом признаваться. Нет, Афина! Не надо!
Как же чертовски приятно, когда такой роскошный мужчина носит на руках и жадно целует…
Да, я скучала по Ивану. Неистово. До тупой боли в груди.
Но это не значит, что мы можем быть вместе.
Глава 8. Иван
Русалка моя выходит из раздевалки с влажными волосами, торчащими в разные стороны, но одетая. И нет, она не мылась. От нее веет морем и рыбой. Пока она закрывает дверь, работницы океанариума успевают прокричать:
– Давай бери рыбака в оборот!
– Да какой он рыбак! – парирует Афина. – Акула самая настоящая. Почует кровь и не отстанет.
Я не могу сдержать смех. И она туда же! Так хочется быть нормальным человеком, но, пожалуй, во мне и правда много от морского хищника, если даже Афина это замечает.
– Ну, чего тебе? – спрашивает меня, скрестив руки.
Еще десять минут назад я целовал ее соленые от морской воды податливые губы, и она с жаром отвечала мне.
А сейчас снова ершится и сопротивляется.
Что там у нее в голове творится, интересно?
– Пойдем?
– У меня рабочий день еще не закончился.
– Брось, ты приходящий артист. Выступаешь и уходишь, – пока она переодевалась, я уже это разузнал.
Удивительная особенность людей в Сочи – они обожают поговорить. Можно узнать все – что их собака предпочитает есть, и к какому грумеру они ходят, где проводят лето их дети, и за сколько лучше продавать свою квартиру. Подумаешь, познакомить с расписанием работы русалки в океанариуме! Ерунда!
– Вот чего тебе неймется? Ну, да, переспали разок. Провели ночь вместе. Дальше – что?
В этот момент из соседней подсобки выходит какой-то дед со шваброй и ведром и укоризненно качает головой, услышав реплику Афины.
Она закатывает глаза, берет меня под локоть и ведет к выходу.
Для персонала есть отдельный выход, и нас выпускает из него охрана.
Очень удобно. Так даже ближе идти к моей машине.
– Так, давай теперь уясним. У нас был секс. Просто обычный такой. Типа физкультуры, андерстенд? – Афина разговаривает со мной как с умалишенным. Но это так и есть. Я помешался на этой девушке. Хочу ее себе.
Хватит с меня ее упрямого характера.
Подхватываю ее под ноги, закидываю на плечо и несу на парковку. Совсем не тяжелая ноша. Очень аппетитная попка в джинсах у моего лица.
Афина ругается и бьет меня по спине. На улице идет дождь, сильный ветер едва не сносит с ног. Прохожих почти нет. Можно кричать сколько угодно.
– Пусти меня, идиот!
– Мне холодно. В моей машине поговорим!
– Я не согласна! Отпусти, или я буду кричать, что ты маньяк!
– Извини, детка, но поверят прокурору, а не тебе, когда я скажу, что задерживаю преступницу в федеральном розыске.
Афина тут же замирает и замолкает. Тело напряжено.
Опачки.
Это реакция на слово «прокурор» или на словосочетание «федеральный розыск»?
Возле машины ставлю ее на ноги. Лицо румяное от положения головой вниз, но красивущие бирюзовые глаза застывают в испуге.
– Садись, – открываю ей пассажирскую дверь. Она меня слушается.
Удивляюсь ее внезапной покорности.