Марина Дамич – Бывшие. Верни любовь! И кота не забудь (страница 7)
«Настя, хорош дурака валять. Возвращайся».
Ну, и она как будто бы меня игнорирует.
Я тяжело вздыхаю. Ну, правда? Разве мы недостаточно времени потеряли? Вообще так глупо это все. Грудь стягивает от эмоций. Потому что не могу себя контролировать и вспоминаю каждый раз, когда мы были вместе.
Я был у нее первым.
Ей восемнадцать, а мне двадцать три. Она ждала от меня какой-то мифической опытности, а я… что я. Девушки у меня были, но не девственницы же.
Мне кажется, что мне в ее первый раз было страшнее, чем ей. Я старался, как мог, подойдя к этому очень осторожно, но все равно ей было больно. Зато потом… Молодая кровь кипела, и нам лишь дай возможность… Один поцелуй и нас могло снести до основания.
Каждый раз я в эйфории сжимал Настю в своих объятиях и радовался своей удаче, что мне повезло встретить ее. Сногсшибающая совместимость во всем. Нам было хорошо друг с другом при любых обстоятельствах. Разговоры, секс, взгляды на жизнь, интересы – идеальное попадание. Нет, не из той серии, что я говорил, а она заканчивала предложение. Нет, просто ее интересы нравились мне, а мои – ей. Она прониклась баскетболом и ходила вместе со мной на соревнования. И это было не с целью меня поддержать – ей правда было интересно. Я же серьезно увлекся музыкой, таскался по всем ее концертам, восхищаясь своей пианисткой. Просто смотрел на ее изящные руки, танцующие по клавишам и извлекающие из них все эти прекрасные звуки. И никого не существовало для меня в тот момент.
Я же так и познакомился с ней.
Родители заставили меня пойти на концерт молодых талантов. Проучить меня хотели за мои гулянки. Показать, что в мире существуют еще занятия, кроме веселья, бухла, девчонок и спорта.
Показали.
Я как увидел пианистку, завис на ней. Весь концерт глаз оторвать не мог. Она словно ангел опустилась тогда ко мне и заявила своим появлением, что я идиот, раз так бездумно прожигаю свою жизнь. В тот же вечер после концерта проводил ее домой, поехал на метро в другой конец города. И она все смеялась, что я маньяк, а я не мог никак насмотреться и наговориться. Уже возле ее дома, когда у меня был ее номер телефона и согласие на свидание, я вконец осмелел и поцеловал ее. Вот тогда-то я и пропал. Она откликнулась робко и неопытно, но этого было достаточно, чтобы я влюбился окончательно и бесповоротно.
Настя моя…
Да, я слышал такое мнение, что первая любовь просто вызывает у нас приятные воспоминания. Мол, тогда не было забот и рутины, и чувства пришлись на прекрасный период, оставив сильные впечатления и эмоции. Но хрен там. Я никогда не переставал думать о Насте и о том, как я просрал свое счастливое будущее.
Да и поцелуй у меня в коридоре все расставил на свои места. Будь я менее сдержаннее, мы бы уже кувыркались всю ночь в моей кровати. Вот я придурок. Успешно просираю все, что связано с Настей.
Но сейчас у меня есть рычаг давления – ее вещи и, тем более, Кактус. Улыбаюсь своей удаче. Пусть упрямится, сколько ей влезет. Все равно она теперь моя и никуда от меня не денется. Не отпущу, не-а!
«Короче, я свое решение не меняю. Хочешь кота вернуть, верни наши чувства. Срок – до Нового года».
«Костров! Ты доиграешься!», – отвечает мне и выходит из сети. Я ухмыляюсь. Уже доигрался. И я молодец, ага.
Кот давно вырвался из моих рук, орет сейчас где-то в ванной.
Заглядываю – чего ему там неймется. Сидит на бортике ванной и жалостливо смотрит на кактус.
– Мау, – с тоской говорит.
– Вот представь, Настя тоже для меня сейчас, как этот кактус. Вроде есть, вроде видишь. А подойти близко нельзя. Так что, братан, я тебя понимаю, – глажу его по голове и вытаскиваю кактус из воды с подкормкой. Думаю, достаточно времени прошло, чтобы он отогрелся.
Тащу на кухню, ставлю на стол. Отворачиваюсь в поисках тряпок разных, которые моя домработница где-то прячет. Слышу какой-то хруст. Поворачиваюсь на звук и… охренеть!
– Все понятно теперь, кот Кактус с депрессией без кактуса… – в состоянии полного офигевания проговариваю.
А потому что кот… отчаянно жрет этот самый кактус. Трется об него. Мурчит. И… я трындец как его понимаю.
Но кот, жрущий кактус, это простите…
Может, его к кошачьему психологу сводить? Есть же такие?
Я узнаю адрес приличной клиники через одну свою клиентку, Ангелину Ильиничну, держащую восемь кошек у себя дома на Рублевском шоссе, и любящую их настолько, что хотела составить на них завещание. Я отговорил, конечно, но и такое в моей практике встречается.
В общем, после еще одной доставки – на этот раз переноски для пушистого, ближе к обеду, когда я полностью отхожу от алкоголя, плотно кормлю себя и кота, мы едем к доктору на обследование.
Кот переноску не оценивает, но мне не хочется, чтобы кожаный салон моей новенькой «Бэхи» пострадал от его колюще-режущих когтей, как мой пуховой жилет.
И вот сижу я с орущим Кактусом на руках в ожидании приема рядом со студенткой с маленьким чихуахуа в сумочке, а напротив меня скалящийся мейн кун размером с гепарда на коленках божьего одуванчика, вроде Ангелины Ильиничны.
– Проходите, – зовет меня врач из приемной. Щукин Михаил Леонидович. Прям почти тезка.
– Кактус, его тоже Михой зовут. Нормальный должен быть, – вселяю я уверенность то ли в себя, то ли в кота.
Кактус, кажется, напротив, теперь будет придерживаться мнения своей хозяйки, что с Мишами лучше не связываться. Его беспардонно замеряют и заявляют:
– Чем вы его кормите? У него ожирение!
Таки он жирненький. Кактус смотрит на меня своими грустными глазами сидя на весах.
– Мне его оставили, но сказали, чтобы я кормил его печенью.
У врача глаза лезут на лоб, я нервно моргаю. А вдруг они вызовут сейчас какую-нибудь соцзащиту для котов и заберут его в семью, где будут нормально кормить? Меня же Настя убьет!
– Мы напишем вам план питания. В остальном ваш кот здоров.
Я уточняю насчет кошачьего психолога.
– У вас нормальный кот. Или вам психолог нужен? – у моего тезки реально глаза вот-вот из-за стекла очков вывалятся. Не каждый день, похоже, им попадаются такие фрукты вроде меня и Кактуса. – Обычный скоттиш-страйт. Они хоть и дружелюбные, но довольно интровертные и у них бывают странные пристрастия.
– А что это такое скоттиш-страйт?
– Порода его такая. Вы не знали? Родом из Шотландии ваш красавец. Окрас шикарный. Золотой тикированный. Его еще шиншилловым называют Но никакой эксклюзивности.
– Ну, да. Без волынки и килта, – очень неуверенно шучу, но ветеринар шутку не оценивает. – А мы можем оформить гражданство этому иностранцу?
– Что? – доктор в конец охреневает.
– Паспорт ему сделать. С породой и весом. И рекомендациями по содержанию.
Чтобы разбавить возникшее напряжение, медсестра, или кто там у ветеринара – ассистентка, нервно смеется. Я тоже. Кактус только добавляет:
– Мау.
– Он жрет кактус, – выдаю я, все-таки, его странный секрет. – И без кактуса у него депрессия. А вдруг без печени тоже грустить будет?
– Он манипулятор и лентяй. Но у всех нас есть свои особенности. Кто-то кактус жрет, кто-то из него водку пьет. Всякое бывает. Вы главное не поддавайтесь на его тоскливый взгляд и что он бедный и несчастный, кормите по часам и по чуть-чуть, иначе через пару лет ваша животинка будет у нас лечиться от онкологии. Если доживет.
– Слышал, Кактус? Оказывается, ты хитрец. Хорошо, что попал ко мне. Я тебя, манипулятора, на чистую воду выведу, – глажу его по голове, а он переползает по мне и моему кашемировому свитеру на руки.
Кажется, он согласен на все, лишь бы вернуться к своему кактусу. Как я, когда речь идет о Настеньке.
– Паспорт вам подготовим. Фотку сами сделайте.
И кот, внезапно, получает имя – Костров Кактус.
Усыновление, прошло успешно! После ветеринарки я даже отвожу его в фотостудию, и я реально ответственно подхожу к оформлению документов. Фотография Кактуса к концу нашего путешествия красуется на главной странице паспорта.
Даже если Настя решит подать на меня в суд, что весьма забавно, имущественные права на кота я докажу очень легко. Но, вообще-то, в планах вернуть его маму домой и дать ей общую с котом фамилию. Кострова Анастасия Ивановна. Как звучит!
Глава 9. (Не)Счастье, сердце и мартини (Настя)
Истерика накрывает меня уже возле дома Ленки, возле которого я оказываюсь за рекордное время!
Это же… это… Какой кошмар!
Я бросила кота, бросила своего Кактуса, бросила вещи свои… я, кажется, и мозги где-то там потеряла!
Ненавижу тебя, Костров, ненавижу!
Опускаюсь на скамейку возле образцово-показательного подъезда Ленки и рыдаю. Меня трясет. Так нельзя. Ну, правда! Я же… я же… всхлипываю и завываю сильнее вьюги, в которую превращается этот проклятый снегопад Иван или, как там его, Ваня!
Ваня, тебя я тоже ненавижу! Вот оно – имя моей кармы!
Господи, как мне теперь жить? Какту-у-ус! Котик! Миша-а-а, чтоб тебя!
– Эй, Настька, ты чё? – ко мне нагибается Ленка, идущая откуда-то домой. Она бросает пакет с продуктами на лавку рядом со мной. Значит, из магазина идет.
– Ленка! Ленка, ты где была? – и её мне тоже стукнуть хочется. Ведь если бы была дома, телефон в попе не держала, а отвечала на звонки, то я бы не попала в эту кошмарную ситуацию.