Марина Дамич – Босс, я научу тебя любить Новый Год! (страница 4)
За что мне такое наказание?
Яна, его секретарь, таращится на нас в приемной. Она явно не ожидала увидеть подобную картину.
– Яна Владимировна, будьте любезны. Сходите, пожалуйста, за тыквенным латте для меня и Северины Витальевны.
ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?
– Хорошо, Владислав Анатольевич, – Янка тут же встает и идет к небольшой гардеробной, вынесенной за отдельную нишу. Но смотрит на меня огромными глазами.
И я бы ей рада все объяснить, но едва ли сама понимаю перемены в Гадовиче.
Как только дверь за нами закрывается и мы оказывается непосредственно в кабинете, я все же не выдерживаю и задаю тревожащий меня вопрос:
– Тыквенный латте?
Владислав Анатольевич раскрывает стремянку и ставит посередине. Смотрит наверх, видимо рассчитывая высоту. Стремянка плюс этот бугай – и можно украшать любой банкетный зал.
– Да, спасибо тебе. Я не любитель пробовать что-то новое, и ты явно перепутала кофе в прошлый раз. Но тыквенный латте, к моему удивлению, очень понравился.
Растекаюсь лужицей, словно лед на солнце. Его глаза – это нечто! А когда он не хмурится, а улыбается, как сейчас – весело и задорно, я забываю, что он мой босс.
И Гад.
И что имя у него дурацкое – у меня есть свои причины так думать.
Разве можно мужчине быть таким красивым и горячим?
Вот же засада – был бы это какой-нибудь Илья Гаврилов.
Но…
Это мой босс. Запрещенка.
И здесь впору вставлять рыдающий эмодзи и разбитое сердце.
– С чего начнем укрощать? – приподнимает одну бровь. Присаживается на краешек стола, продолжая демонстрировать по-всякому свою шикарную фигуру, слепленную упорным трудом в тренажерном зале в соавторстве с правильной и дорогой едой.
– Укрощать? – повторяю, загипнотизированная этим змеем-искусителем.
– Украшать, – прищуривается босс.
У меня еще и слуховые галлюцинации.
– С гирлянды, – так, Северина, прекращай мысленно пускать слюни по своему работодателю!
– Предлагаю чуть украсить окно.
Окно – это здоровая панорамная стена шириной метров десять
Конечно-конечно!
– Можно по верху нить пустить, – продолжает генерировать идеи Влад Гад.
– Никаких нитей поверху! У нас там много гирлянды «Дождь», а еще тысяча метров «Росы». Ваш кабинет из Кремля будет виден.
А глазик-то у Влада подергивается.
– Слушай, Северин, вот вопрос, который меня тяжело терзает с момента, когда черт меня дернул предложить тебе создать атмосферу. Вот эту. Праздничную, – машет руками. А потом нервно зачесывает свои идеально уложенные волосы назад. Делает это криво. И его челка теперь забавно торчит в бок.
– Почему я люблю Новый Год?
– Хм…
Опять он за свое.
– Что это значит? – ставлю коробку с мишурой на пол и нервно дергаю плечами, вызывающе приподнимая свою левую бровь. Этому я еще в театральном кружке научилась.
– Ты хочешь поделиться личной историей со мной?
А вот его интонацию я не могу распознать. Он издевается или ему правда интересно?
– Я просто предположила, что вы хотите спросить именно это.
– Нет. Я хотел спросить, почему, получив немало денег на оформление, ты не наняла оформителей? Или делегирование – не твой конек? – а вот теперь точно, зараза, издевается.
Прядь снова падает мне на лицо – иногда мне кажется, что мои волосы живут своей жизнью. Ведь все волоски были подвержены выпрямителю с утра и аккуратно уложены в низкий хвост.
Но ведь нашлась зараза, которая выползла из него и устраивает диверсию, раздражая меня и моего босса!
– Во-первых, оформителей на Новый Год нанимают еще летом. Толковых. Те, у кого есть свободная запись в декабре – халтурщики, либо новички в своем деле. А я не новичок. Во-вторых, я на сэкономленные деньги купила на пару тысяч метров гирлянды больше, а остаток вложила в корпоратив.
Упираю руки в бока. Не на ту нападает!
– Разумно, – ухмыляется. Нагло так. Встает. О божечки, встает и идет ко мне. Вальяжно, будто кот в марте.
– Может, начнем укрощать уже? – оговариваюсь. – Украшать.
– Хм…
Закатываю глаза и шагаю к коробке с гирляндами. Вытаскиваю одну. «Дождь», который заменит этому гаду штору.
Так и подмывает меня спросить – Владислав Анатольевич, вы вообще достойны праздника или плохо себя вели в этом году?
Вручаю Владу один конец гирлянды и нечаянно дергаюсь, когда наши пальцы соприкасаются друг с другом. Тут никакого электричества не нужно. Гирляндам будет достаточно напряжения, исходящего от меня или… от него. Почему Влад так смотрит на меня?
Трудимся в полном молчании.
Я разматываю гирлянду и постоянно раздаю указания. Влад пыхтит и злится, но молчит. Он медленно залезает на стремянку, а я поддерживаю гирлянду, чтобы он смог закрепить ее к шарниру на панорамной стене.
Перешагиваю через разбросанную по полу гирлянду. Думаю, что перешагиваю. Но я же в своих красных туфлях. Злополучных. А Гадович на стремянке со своим орехом, из-за которого я не могу нормально сосредоточиться.
Спотыкаюсь. Вскидываю руки, пытаясь понять, за что могу удержаться. Конечно, Северина, ты молодец! Принимаешь идеальные решения!
Ага!
Цепляюсь за злополучный орех и кармашек на нем. Какой же твердый зад у Влада Гадовича!
Это единственное о чем я думаю, прежде чем услышать треск ткани.
Гирлянда летит из его рук на пол.
Я не лечу на пол, потому что рву брюки своего босса в попытках балансирования и левитации.
Босс, спасибо ему, крепко держится за стремянку и истошно орет:
– КЛЮКОВКИНА, ТВОЮ МАТЬ!!
Почему он постоянно произносит мою фамилию вместо ругательства?
Ох, я уже вижу труселя черного цвета и выпирающую булочку идеальной формы.
А в это время открывается дверь и в кабинет заходит Яна с тыквенным латте.
– Однако, – не доверяя себе и своим глазам, быстро ставит стаканчики с кофе на журнальный столик в лаундж-зоне кабинета и тут же ретируется.
Блин!!!
Теперь весь офис будет знать, о том, что я оставила босса без штанов!