Марина Чуфистова – Зимние истории (страница 3)

Наутро Майя проснулась на собственном диване с гудящей головой и болью в икрах, не привыкших к таким нагрузкам. Списала все странности на коктейль и непривычную музыку. А поцелуй-укус? Был ли он вообще? В глаза как будто насыпали песка. Нетвердой походкой добрела до кухни, залпом выпила бутылку «Боржоми» из холодильника и… больше ни разу не открывала текст своей книги. Как будто не было этого помешанного на буквах года, не было слов, которые оживали на кончиках ее пальцев, не было бесконечных споров с Александром о каждом из мимолетных героев, не было, не было, не было… Пустота.

В следующий понедельник Майя, как обычно, пошла на работу и закрутилась в квартальной отчетности. Потом был день рождения подруги, на котором она познакомилась с парнем. Был их недолгий, но бурный роман, две недели в жаркой Турции, грипп, ее собственный день рождения в ноябре…

Александр Берг, книга, танцы на крыше ночи – все это как будто расплылось, накрытое мутной целлофановой пленкой. Друзья, ворчавшие на нее целый год за то, что она игнорировала их встречи, даже не вспоминали о ее писательском увлечении. Год, не учтенный в хронологии жизни.

В декабре город окончательно покрылся ледяной корочкой вперемешку с размокшими грязными лужами. Майя, неудачно сопоставившая каблук, лодыжку и гололед, все выходные в канун католического Рождества провалялась в постели рядом с наряженной елкой. Костя, читавший запоем все, до чего мог дотянуться, в ультимативной форме привез ей мешок мандаринов, эластичный бинт и новую книгу, от которой в восторге пищала вся продвинутая столица.

«Зима на мягких лапах входила в город. Поземкой стелясь в подворотнях, укрываясь сугробами, оборачиваясь гирляндами. Темное время Йоля, когда древние тайны оставляют птичьи следы на снегу, пишут знаки на окнах, шепчутся в морозной тишине и воруют души тех, кто не крепко привязан к этому миру…»

Книга упала на пол. Зачем читать дальше? Она и так знала до последнего слова все, что будет дальше. Весь прошлый год душным верблюжьим одеялом навалился ей на плечи.

Это была ее книга. Ее «Танец со временем». От первого слова «зима» и до последней точки. Книга про нее. Для нее. О ней. О влюбчивой и взбалмошной, как горный ручей, подруге; о глубоком и спокойном, как воды озера, Костике; о темном и волнующем, как зимнее море, Александре; о зябких воробьях, которые опять прилетели кормиться на ее незастекленный балкон. Как она вообще могла забыть ту горячку, в которой прямо из ее сердца выходили все эти истории? Почему ни разу даже не открыла на компьютере файл с уже написанной книгой?

Майя вскочила и заметалась по комнате. Больно задела мизинцем ноги стул, чуть не споткнулась о елку. Она не могла поверить, что Александр Берг просто украл ее рукопись, выдав за свою. Бред! Она кинулась к ноутбуку, судорожно кликая мышкой по папкам на рабочем столе.

Пустота. Ни черновиков в корзине, ни бесконечных правок по тексту от Александра в почте. Ее книги просто не было в природе. Но она могла с точностью до запятой пересказать текст книги, которую впервые увидела этим вечером, еще пахнущую свежей типографской краской. Майя обхватила себя руками за плечи. Казалось, что весь мир плывет перед глазами, реальность рушится как карточный домик, а она сходит с ума. Она была уверена, что именно она написала эту книгу, но не было ничего, что бы могло это доказать.

В окне отражались огни гирлянды, а за стеклом тихо сыпался снег. «Темное время Йоля, когда древние тайны оставляют птичьи следы на снегу… и воруют души тех, кто не крепко привязан к этому миру». Время. Слово больно царапнуло сознание. Время…

Майя вихрем метнулась к книге, дрожащими пальцами пролистала выходные данные: «Подписано в печать 21.10.2020». Серебристый шарик на елке с надписью «С Новым годом! 2021». Время. Воспоминания.

– Кость, алло, прости, что поздно! Нет, не прочла еще. Слушай, а помнишь, что я тоже писала книгу весь прошлый год? Училась как раз у Александра Берга. Что значит «выдумываю»? Мы же это сто раз обсуждали! А парня, с которым я ездила в Турцию? В смысле не было никакого парня и я ку-ку? Ладно, шучу, проехали. Потом позвоню.

Майя без сил осела на пол и с тоской уставилась на елку. Год, которого как будто не было в ее жизни, и книга, которую она не собиралась отдавать без боя. Она знала, что отыщет тот чертов момент, то событие, которое поставило реальность с ног на голову, и вернет на место логику событий. На обложке «Танцев со временем» будет стоять ее имя!

Она еще не знала как, но раз это вышло у Александра Берга, значит, должно получиться и у нее. Интересно, как много из книг, сделавших его живым классиком, в действительности написано такими же запутавшимися во времени бедолагами, как она?

«Зима на мягких лапах входила в город. Поземкой стелясь в подворотнях, укрываясь сугробами, оборачиваясь гирляндами. Темное время Йоля, когда древние тайны оставляют птичьи следы на снегу, пишут знаки на окнах, шепчутся в морозной тишине и воруют души тех, кто не крепко привязан к этому миру…»

Елена Майорова

Елка

– Завтра Новый год, а ощущения праздника никакого.

Это были первые слова, что я услышала, проснувшись.

Завтра?! Я проспала, безбожно все проспала! Старею… Но главное вовсе не это. Главное то, что меня никто до сих пор не разбудил! Значит, конец близок?

Замерев в тревожном ожидании, я стала прислушиваться.

Она разговаривала по телефону, стоя у окна, совсем недалеко от меня. Я чувствовала исходящее от Нее такое знакомое и родное за столько лет тепло.

– И никакого желания ни наряжать елку, ни украшать дом, ни вообще что-либо делать. Полная прокрастинация… Да еще и новый сосед ремонт делал, что-то не так подключил, теперь полдома обесточено… Обещал все исправить, конечно, но кто знает!.. Да, да, ты права, надо взять себя в руки и успокоиться. Рано или поздно хандра пройдет, и не с таким справлялись. Психолог на работе посоветовал сменить обстановку или внести в окружение что-то новое, избавиться от чего-то старого. Вот теперь думаю, что же это может быть… Конечно! И вас с наступающим!

Голос замолк. Несколько секунд тишины, затем хлопнула балконная дверь, и я снова осталась одна.

Да, избавляться от старого нужно, и Она научилась это делать. А раньше не могла. Всегда старалась что-то отреставрировать, починить, дать вторую жизнь. Как давно это произошло? Год или два назад? И ведь это пошло Ей на пользу – такая красивая стала, стильная, уверенная в себе. Правда, и раньше Она была красавицей, только будто не понимала этого.

И ведь получается, что старее меня в этой просторной квартире ничего нет. Ах да, еще книги, но они не в счет, от них Она ни за что не избавится. Из маленькой старой однушки вместе с хозяевами сюда перекочевали только мы. Все остальное – такое же новое, как и сама квартира.

Ну, что ж, это жизнь, как говорят, ничего не поделаешь. Надо смириться. Жаль, конечно, что не получится отметить свой двадцатый Новый год, все-таки круглая дата, но я и так, надо признаться, очень долго протянула, другие столько не живут. Возможно, я еще покрасуюсь какое-то время где-нибудь во дворе (вряд ли Она прямо выбросит меня на помойку, скорее всего воткнет в сугроб, уж я Ее знаю), и это прекрасно, будет время для воспоминаний и, возможно, недолгих уличных знакомств. И я не буду плакать, я буду такой же сильной, как Она, ведь это замечательно – быть сильной. А потом, когда снег растает… Ну, что ж, чему быть, того не миновать!

Значит, это будет мой первый Новый год вне семьи. Без семьи. Я буду рядом, всего лишь во дворе, но не с Ними. Вряд ли Они станут вспоминать обо мне. Ведь на моем месте будет новая современная красавица, одна из тех, у которых не отламываются иголки и не осыпается искусственный снег, большая, нарядная, одним своим присутствием создающая ощущение праздника. Она будет сиять множеством встроенных гирлянд, как и я когда-то, и заботливо укрывать всю ночь своими нижними пушистыми ветками яркие коробки с подарками. А утром вздрагивать от нетерпеливых прикосновений и радоваться, наблюдая восторг и блаженство на детских лицах. И так начнется ее история, в то время как моя подошла к концу.

А моя история начиналась ровно двадцать лет назад. Я стояла на рынке среди своих разномастных сестер и замирала с приближением каждого покупателя. Меня выбрала Она, и так я обрела свой дом. Маленький, однокомнатный рай, где целых пятнадцать дней я была королевой, занимая добрую половину единственной комнаты, где было шумно и весело, несмотря на тесноту. Детей не было, зато была молодежь, которая веселилась, наряжалась в костюмы, пела и танцевала. Она была Снежинкой, такая же воздушная, в легком белом платье, с мишурой в волосах. Был еще высокий статный Пират в тельняшке и с перевязанным глазом, Пьеро в балахоне с длиннющими рукавами, Ковбой в стандартной клетчатой рубахе и джинсах, Конфетка и Фея. Я просто сияла от счастья, кружилась, демонстрируя всем свой тоже вполне карнавальный наряд. В тот самый первый мой Новый год я была украшена игрушками из киндер-сюрпризов и кокетливыми бантиками из остатков тюля, который висел на окнах.

Зимние праздники пролетели как один день. Потом Она бережно пригладила все мои веточки, завернула меня в полиэтиленовый вкладыш, и я отправилась спать на балкон до следующей зимы. Какие чудесные снились мне сны в этот год!