Марина Чигиринова – Серебряная дорога в пустоту (страница 6)

– Вставай скорее, нас ждут для дачи показаний – муж наклонился над ней. Он был уже чисто выбрит и приятно пах одеколоном.

– Я никуда не пойду! Просто не могу, раскалывается голова, перед глазами стоит страшная картина – кровавые пятна, мертвая горничная! – Нина натянула покрывало на голову.

– Ладно, я попробую сходить один, а если потребуется, я приду за тобой позже. Приходи в себя. Скорее всего нам скоро позволят вернуться в наш номер – дверь тихо захлопнулась за Иосифом.

Нина прислушалась к звукам, доносившимся с улицы – все было буднично, как всегда, пела птица, которая постоянно будила ее утром. Это пение скорее напоминало скрежет ножа по стеклу, с упорством и однообразием повторяющееся почти до самого полудня. Куда потом девалась эта «сладкоголосая» птичка Нина не знала, никак не могла ее увидеть и отличить от остальной армии пернатых, свистящих, булькающих и заливающихся трелью на деревьях перед окном.

Солнце было уже высоко, легкий ветерок приносил разнообразные звуки города – обрывки слов, гортанные выкрики торговцев и рикш и звуки клаксонов. Действительно нужно вставать! Она налила воду из графина и долго жадно пила, капая себе на грудь и намочив кружева рубашки.

Впервые ей не хотелось радоваться и наслаждаться первой утренней чашкой чая. Проникший в душу страх, напоминал большое черное облако, наползающее с горизонта и приносящее предгрозовую духоту.

Быстро собравшись, она заспешила на улицу, чтобы встретить мужа, догнать его она уже не надеялась, и инстинктивно пошла в сторону полицейского участка.

Не успев пройти двух кварталов и подняться на маленький горбатый мостик через узкую речушку, она увидела Иосифа, который двигался ей на встречу, непринужденно разговаривая с незнакомым господином в светлой, широкополой шляпе, надвинутой на брови. Нина помахала ему рукой. Тогда он, заметив ее, безмятежно и широко улыбнулся, махнул рукой в ответ. Господин, галантно подняв шляпу, попрощался с Иосифом и поспешно нырнул под ивы, на узенькую улочку вдоль реки, еще несколько раз мелькнула его спина, и он быстро скрылся за низко-висящими ветвями. Ей показалось это невежливым – ушел, не поздоровавшись, не представившись, хотя видел, что она спешит навстречу.

– Не волнуйся, нас полиция ни в чем не подозревает, единственное что вызвало вопросы, это твое костяное ожерелье на шее погибшей. Ее хотели заподозрить в воровстве, и, хотя я все разъяснил, тебе придется еще сходить в участок подтвердить все это. Они хотят тебя видеть. И это меня не удивляет, я все время хочу тебя видеть. – пошутил Иосиф, широко улыбнулся блеснув белыми зубами и поцеловал жену в щеку.

– Кто этот господин, с которым ты сейчас говорил? – поинтересовалась Нина.

– Это Серж, человек из прошлой жизни, мы с ним воевали в Первую Мировую в Польской армии, а потом он быстро куда-то исчез. То ли был ранен, то ли попал в плен. Я с трудом вспомнил его… А здесь он нашел меня и очень хотел встретиться, я не понял, зачем. Он говорил по делу. Можно конечно его пригласить к нам… – задумчиво рассказывал Иосиф, вскоре абсолютно забыв о старом знакомом.

Пару месяцев назад они, уже не впервые, бродили по кварталу ремесленных мастерских, и почти никогда не приходили оттуда с пустыми руками, постепенно их дом заполнялся фарфоровыми вазочками с росписью, удивительной красоты и молочной прозрачности, резными изделиями из кости, каменными божками на деревянной подставке и, конечно, бусами. Нина купила красивые бусы из перламутровых кружевных рыбок, но не носила их, у нее были любимые резные из вишневых косточек, очень длинные.

Однажды она примеряла обновку, любовалась рыбками, когда горничная пришла убирать номер. Они с мужем собирались уходить, очень спешили на обед, выдался всего часок, чтобы побыть вместе. У горничной, которую звали Венлинг, загорелись глаза, восторг отразился на ее милом зардевшемся личике. Нина поняла, что вызвало этот восторг и, не задумываясь, подарила ей эти бусы, с тех пор девушка их не снимала и всегда пыталась продемонстрировать Нине особую признательность – приносила свежие цветы, натирала пол до блеска и лучезарно улыбалась.

– Я пойду в участок прямо сейчас, зачем откладывать? К тому же у меня много работы сегодня, хочется забыть все вчерашние происшествия и погрузиться в работу… А когда нам можно вернуться домой, в наш номер? – как всегда деловито и серьезно спросила Нина.

– В номер разрешили вернуться уже сейчас, ключи у горничной. А зайти тебе лучше завтра, сегодня почти полицейские бросили все свои силы на поиск и задержание подозреваемого – усмехнулся он.

– Как? Уже есть подозреваемый?! – брови Нины поднялись так высоко, что почти спрятались под косой челкой.

– Рассматривают основным мотивом ревность – у девушки есть жених из ее деревни, рыбак, и в этот день его видели возле гостиницы – в интонации Иосифа сквозила ирония, чувствовалось, что он не верит в эту версию.

– Я как-то видела этого милого юношу, ожидающего нашу горничную, Венлинг, недалеко от входа в отель. Он обычно не подходил близко к дверям и скромно ждал поодаль в тени деревьев в своем бедном одеянии. Он совершенно не похож на Отелло! – воскликнула Нина.

– Не волнуйся, полиция разберется – взгляд Иосифа скользил по домам, вдоль дороги, и чувствовалось, что он думает совершенно о другом.

Захотелось скорее вернуться домой, и Зенеки быстро собрали свои вещи и перенесли их ниже этажом, неуверенно заходя в свой номер. На минуту Нине показалось, что документы и вещи, положенные ею вчера на стол в их временном жилье лежали иначе, и что и по другому была завязана наволочка на них, но она не стала говорить это мужу, он итак иногда посмеивался над ее излишней мнительностью. Но какая же это мнительность, это – женская интуиция и она часто помогала в жизни. А мужчины не способны, как она думала, улавливать такие тонкие вещи.

В номере все сияло чистотой, в вазах стояли свежие цветы, и только новое покрывало на кровати напоминало о вчерашних событиях. Несмотря на широко распахнутые окна, в номере пахло чем-то чужим, посторонним. Пропал бюст Сунь Ят-сена, но Нина не была уверена, что захочет его снова водружать на место, даже если сумеет вернуть, уж очень он напоминал о смерти, ворвавшейся в их жизнь.

На следующий день ей пришлось прямо с утра идти в полицейский участок, о чем ей напомнил, зашедший к ним полицейский, в коротких брюках и пробковом шлеме.

Поравнявшись с участком, который помещался в эклектично декорированном здании, необычной архитектуры Нина чуть не столкнулась с конвоем, который вел жениха Венлинг. Он был в кандалах, невероятно грязен, весь в крови и ссадинах. Весь его вид отражал полную безысходность и покорность судьбе. Он медленно волочил ноги, и один из полицейских тычками приклада в спину подгонял его к дверям здания.

Нину окликнул вчерашний грузный и отдышливый начальник, который приветливо и хитро улыбаясь, распахнул перед ней дверь участка и повел к себе в кабинет. Разговор, вопреки ожиданиям Нины, состоялся и без переводчика. Нина заверила, что бусы были подарены Венлинг, она ничего не крала и они были вполне ею довольны.

А начальник участка сбивчиво на русском языке пояснил, что убийца бедной девушки пойман и будет наказан. Якобы работа горничной является престижной, персонал, набранный в отель проходит жесткий отбор, многие девушки из деревни, перебравшиеся в город мечтают ее получить. Венлинг работала уже более трех лет и у нее были завистники, которые вполне могли доносить о ее поведении жениху, просто из зависти. Так же ходили слухи, что у горничной был роман с европейцем, о котором узнал жених и после короткой ссоры он убил ее.

– Но почему у нас в номере? – выразила сомнение Нина.

На секунду на лице собеседника мелькнула ярость, которую но мгновенно спрятал за расплывшейся улыбкой. Переведя разговор на историю здания полиции, он заговорил об удовольствии которое доставила Нина своим приходом, но получив отказ на предложение попить чая, торопливо и настойчиво оттеснил Нину к выходу из комнаты и проводил до резных дверей здания.

Она с облегчением выдохнула и заспешила домой, планируя по дороге заскочить на небольшой рыночек купить фруктов. Только потом вспомнила, что не спросила, вернут ли ей бюст Сунь Ят-сена. Но возвращаться категорически не хотелось, от посещения участка осталось какое-то омерзительное «послевкусие».

Яркое солнце, уличный шум и ароматные фрукты, которые ей продали вместе с корзинкой, сплетенной из какой-то травы, быстро отодвинули неприятные воспоминания вглубь памяти, в какой-то темный, пыльный угол; откуда они всегда выбираются вечером, когда уже глаза закрыты и пора спать, но они окружают ее хороводом и жужжат в ушах, тревожа и не давая спать.

Накопилось много дел, работа с документами, необходимо было зайти за пакетом почты в другую часть города, а вечером планировали посидеть со компанией из членов группы на веранде за вечерним чаем. Но не всему удалось состояться…

Муж сегодня задерживался, у него много времени и сил уходило на преподавание и помощь в организации курсов Академии Вампу (Хуанпу). Деятельность Академии была направлена на подготовку военных специалистов для революционной армии Китая. Главным профилем школы были пехотные курсы, помимо них были артиллерийский и саперные классы, классы связи и снабжения. Правительство СССР не только предоставляло военных специалистов по данным профилям, но и финансировало деятельность Академии. Советские специалисты преподавали на профильных курсах, и подготавливали учебные планы как по теоретическим курсам, так и по практическим занятиям. Руководил академией М. М. Бородин, привлекая к проведению занятий опытных советских теоретиков и практиков, прошедших не одну войну.