Марина Чигиринова – Храм на холме (страница 5)
Савелий был очень доволен, когда ему, наконец, удалось оторваться от разговорившегося Василия и выйти в темноту улицы, на свежий и холодный воздух. Ноги привычно понесли его к дому, голова слегка кружилась от крепкого хмеля. На небе низко висели крупные и очень яркие звезды, погасший свет в окнах больше не составлял им конкуренцию, и не лишал их магической силы. Когда Савва свернул в проулок, вдруг, кто-то отделился от стены сарая и шагнул ему навстречу. Он понял, что это Татьяна, когда она жарким полным телом прижала его к стене и стала жадно целовать его в губы.
– Помнишь наши ноченьки, дорогой мой, Савочка? Как давно это было, но как будто вчера…– ее торопливый бессвязный шепот, перемежался поцелуями в щеки, в лоб, в губы. Он замечал за столом ее кокетливые взгляды, заметил и особое внимание, которое она уделяла ему, но не придал этому значения.
Крепко схватив за руку, она потащила его к баньке, смутно видневшейся вдалеке, на берегу реки, уже тонущей в тумане. Из кустов щелкал и мелодично посвистывал квартет соловьев, сводя с ума весенней негой.
Ему показалось, что он даже что-то вспоминает, юность, любовь, и горячая волна подхватила его и понесла за ней в тумане. Алкоголь и кустодиевская красота Татьяны, распустившей свои черные волнистые волосы сделали свое дело, Савелий давно не чувствовал себя таким молодым и влюбленным. Ее податливое белое тело было в его руках как воск, в карих глазах стояли слезы счастья, а с губ не сходила счастливая улыбка.
– А где твоя большая родинка на плече? – встрепенулась Татьяна и с подозрением посмотрела на Савву. – Какой-то ты совсем другой, мой сладкий…
Она «рисовала его портрет», проводя пальцем по бровям, носу, губам, а он шутливо отвлекал ее, изображая, что кусает этот шаловливый палец, но слегка напрягся.
Они потеряли счет времени, и так и уснули на дощатом полу бани, подложив под себя найденный в сенях ватник.
Неожиданный крик петуха и свет в маленьком окошке, вернули его к реальности. Он не сразу понял, где находится. Терпкий запах бани смешивался с запахом дешевых духов. Тут он увидел сладко спящую на полу Татьяну, бережно прикрыл ее нарядной шерстяной шалью и тихо вышел на воздух, покурить. Как будто и не спал, хмель совсем не выветрился и было муторно на душе.
Другого берега реки не было видно. Все как будто тонуло в молоке тумана. Светало. «Уже петухи поют, часа четыре. Надо идти, неудобно перед дядей», – подумал он. Неуверенно прошел по шатким мосткам к реке, зачерпнул горсть ледяной воды жадно попил и обмыл горячий лоб. Сильно болела голова, вчера потерял бдительность и пил все подряд. Медленно, крадучись огородами, пошел к дому дяди. Оказалось, совсем близко, не заплутаешь.
Удалось тихо зайти, только сетка кровати предательски заскрипела железом, когда Савелий лег. Замер, прислушался – храп дяди не прервался. «Хороший сон у старика, так спят только дети и святые. Остальным грехи не дают», – подумал он и тут же заснул.
Показалось, что почти сразу он услышал возню дяди. Зашумел закипающий чайник и запахло яичницей. Тошнота подступила к горлу и, поборов ее, Савелий привстал с кровати.
– Пора? Встаю. Картошку идем сажать? – с деланной бодростью спросил Савва.
– Нет, спи еще, рано. Сегодня не будем сажать. Да там и совсем немного осталось. У меня другое дело – еду на рынок, поросенка покупать. В этом году впервые решился. Дай, думаю, сам себе выращу на тушенку и на сало! А вчера дед Степан надоумил, что время я упускаю, скоро выбора не будет! Вот я и решил сегодня съездить, посмотреть.
– Может помощь нужна? С тобой съездить? – так и не встав с кровати, полулежа, спросил племянник.
– А ты в поросятах разбираешься? Поможешь выбрать? – хитро ухмыльнулся старик.
– Нет-нет, совсем не разбираюсь.
– Вот и спи. Ты же отдохнуть приехал! Хорошо вчера посидели? Как тебе соседи?
– Хорошо, допоздна. Серега вчера слегка бузил, так его пораньше уложили.
– Он почти всегда пьяный задирается, а трезвый тихий, скромный, работящий. Повезло Таньке.
Савелий не почувствовал укола совести, а ощутил сладостную негу, пытаясь вспомнить вчерашнее. Но вспоминалось смутно, помнит, как они разговаривали, как она все вспоминала юность, сердилась на него, что он ничего не помнил. Искала какую-то родинку у него на плече… Сердилась, а потом снова жадно целовала. «Баба она всю жизнь девчонка!» – думал он. Нет, не зря он сюда приехал!
И уже падая в глубокую яму сна, услышал треск отъезжающего мотоцикла дяди.
Когда проснулся, впору было обедать, или даже ужинать. Сладко потянулся. Голова прошла, почувствовал себя необыкновенно бодрым и энергичным. Дяди еще не было. Не знал, как поступать с плитой и, увидев на столе допотопную электроплитку со спиралью, быстро приготовил на ней яичницу с картошкой и открыл банку мясных консервов. Аппетит был волчий!
Вымыв посуду, вышел на улицу, покурить и осмотреться и услышал шум мотоцикла. Дядя развернулся, деловито открыл ворота и только заехав во двор спросил:
– Проснулся? Как дела?
– А поросенок-то как? Купил? – с детским нетерпением спросил Савелий.
– Купил-купил. Вот в коляске мешок, тащи его в избу.
– Он там будет жить?
– Пока – да. А стойло построю, ночи потеплеют и будет он жить в загоне.
Савелий взял холщевый мешок из коляски мотоцикла, который было нелегко нести, потому что там брыкался и хрюкал поросенок, и выпустил его на крашенные доски пола. Вопреки ожиданиям, поросенок оказался не розовый, а желто-коричневый со спиной, покрытой рыжей, колючей щетиной. Он толкался розовым пятачком и норовил удрать куда-то под кровать, стуча маленькими копытцами. Савва еле его удерживал. В сенях раздался грохот – это дядя нес большую оцинкованную шайку, куда временно посадили нового жильца.
Весь остаток дня они в старом хлеву проводили расчистку и перестановку, сооружая загон для поросенка.
– Зачем такой большой загон? – неразборчиво спрашивал Савелий с гвоздями во рту. – Столько хороших, толстых досок ушло!
– Не жалей, еще и укреплять придется! Знаешь как они, эти поросята? Все грызут, пол копают. У соседей я видел, как дыру в стене проели. А она бревенчатая, из сосны!
Уже поздним вечером поросенок был выселен из избы в новый хлев. И это было очень вовремя, такой беспорядок и вонь он произвел в доме! Пришлось долго проветривать, держа дверь открытой.
– Хорошо, не топили сегодня! – сказал дядя.
Поужинали молча, так устали, что даже говорить сил не было. Консервы ели прямо из банок. Но оба были очень довольны. Как-то необычно – их стало трое! Спать не хотелось, Савелий выспался за день, поэтому пошел покурить и немного прогуляться. Он и себе бы не признался, что ждет Татьяну. Вдруг придет? Но прогуляв полчаса, так и не дождался.
3. Двойник
Проснулись от громкого стука в ворота. Утро было теплым и солнечным. Дядя пошел открывать калитку, вскоре Савва в окно увидел соседа Сергея, который что-то громко говорил дяде, размахивая руками. Через двойные рамы слов не было слышно. Игорь Дмитриевич тоже взволнованно стал озираться по сторонам, потом несколько раз кивнул Сергею и вернулся домой.
– Татьяна пропала! – с порога сообщил дядя. – Сергей ходил заявление в полицию подавать, не приняли. Мол, мало времени прошло. Думал к тетке уехала, так сумка дома, мобильный тоже, и кошелек. Не могла она так уехать, не предупредив, говорит. Он пошел ее искать в лес.
Постепенно, слухи о пропаже Татьяны распространились по всей деревне. Кто-то за глаза подшучивал, что мол, сбежала от непутевого Сереги в чем была, а другие строили самые страшные предположения. Лес рядом, и люди часто встречали то рысь, то кабанов, а то и волка. Света ходила с красными глазами, разрывалась между поисками мамы и хозяйством. Корову-то доить надо и отца кормить!
Спустя пару дней в деревне появилась полицейская машина. Значит уже приняли заявление. Опрашивали всех местных и Савву тоже вызывали, но он ничего не смог вспомнить о вечере, когда был у них в гостях, лишь упомянул, что как ушел, так больше Татьяну и не видел. Конечно, он не рассказывал никому, что приключилось потом, в бане.
Полицейский очень молодой и строгий на вид, внимательно переписал данные паспортов всех жителей деревни. Дядя сразу проникся к нему глубоким уважением.
– Чувствую, они подозревают Сергея. Юрий Трофимович с таким подозрением расспрашивал его о вечере, когда гости были. А Сергей ничего и вспомнить не мог, дуралей.
– Это кто такой Юрий Трофимович?
– Он участковый, вроде. Данные все собрал, всех поспрашивал, да уехал. Надо ее искать! Да только один Сережка ищет ее, да Светланка.
– А я так думаю, появится она, уехала куда-нибудь развеяться.
– Это у вас в городе «развеиваются»! А Танька женщина работящая, никогда за ней такого не водилось!
Полицейские долго не пробыли и быстро уехали, а жизнь пошла своим чередом, но уже без Татьяны.
Савелий, Степан и Василий, и еще трое деревенских мужиков решили прочесать ближайший лес, мало ли что могло случиться. Сначала пошли цепью, держа друг друга в поле зрения, потом увеличили охват, растянулись по лесу и потеряли остальных из виду. Савелий шел вдоль болота, быстро выбился из сил, проголодался и очень боялся заблудиться. Перекликался с Сергеем, но вскоре перестал слышать его и всех остальных. Вечерело, и в лесу стало совсем неуютно для городского жителя. Савва несколько раз громко крикнул и пошел туда, откуда ему послышался еле заметный отклик, как эхо: «Ну, на фиг, заблужусь здесь и никто и не найдет! Надо возвращаться». И вдруг, из сгущающихся сумерек, навстречу ему выскочил запыхавшийся Василий.