Марина Чернышева – Леди Дождя (страница 12)

Марио помнил свое намерение завалиться сразу после рабочего дня на рыбалку и провести там весь следующий день, но не помнил, когда изменил это намерение. Не помнил он так же и почему, если накануне, судя по его состоянию, он не пил, то сейчас он находится в собственной постели полностью одетый, даже не сняв сандалий?

Путешествие со странной леди он не то, чтобы совсем забыл, но мало ли что может присниться? Не принимать же всякую ночную игру перегруженного сознания за чистую монету? Да, сон был очень странный, реалистичный и э-э... выражаясь учеными словами — информативный, но только что могла значить вся эта информация?

«Ну, то что мне очень хотелось, чтобы договора с Карлосом не существовало — это факт», — вяло размышлял Марио, не торопясь покидать постель и только лениво скинув на пол сандалии не прибегая к помощи рук, а просто потерев одну ногу о другую, — «то, что у меня опухоли в глотке — это элемент подсознательных страхов, ну а скандал в клинике — это наоборот, плод надежды на положительный исход вопреки всему... Ну, а леди? Романтическая связующая для всего этого бреда — не более!»

Так, очень доходчиво и логично объяснив себе свое ночное приключение, Марио решил, что поспать еще у него уже не получится, а значит следует вставать и, раз уж он в кои-то веки не мучается похмельем, то провести выходной с пользой. Накопилось немало дел, да и его каморка хоть и медленно, но верно зарастала разным хламом и давно нуждалась в капитальной уборке.

Спустив ноги с кровати он немного пошарил ими нащупывая домашние шлепанцы и совсем уже собрался идти умываться, как вдруг почувствовал, что ему что-то мешается в кармане брюк. Не ожидая особых сюрпризов он сунул в карман руку и неожиданно извлек оттуда плотно свернутый газетный лист. Что за чертовщина?! Что-то подобное с ним происходило в его странном сне. Разве не тогда он сунул в карман этот лист?!

Марио с недоумением развернул этот образчик дешевой прессы и, мельком глянув на дату, удостоверился, что она именно двухлетней давности, перевернув лист на частные объявления и немедленно убедился, что красная рамочка, выделившая объявление доктора из кучи подобных, тоже никуда не делась! Та-а-ак... Волна сильнейшего возбуждения едва не поставила дыбом волосы и руки затряслись сильнее, чем с перепоя! Как там было, в том романе, который он так и не дочитал? «Утро перестало быть томным»? Вот-вот... совсем перестало!

Джонни. Прогулка по нереальному

Сад, в котором оказался мужчина, был нереально, просто сказочно прекрасен! Множество цветов, кустарников и лиан цвели здесь одновременно, но стараниями умелого садовника с прекрасным вкусом, не затмевали одни другого и не превращали клумбы в аляповатую абстракцию, а гармонично дополняли друг друга. Воздух, наполненный ароматом огромного количества буйно цветущих растений, был едва ли не осязаемым на ощупь, но при этом запахи почему-то не смешивались и не становились навязчивыми. Возможно этому способствовал легкий, почти невесомый дождь, влажной дымкой окутывающий весь сад.

Джонни переходил от клумбы к клумбе, от одной группы кустарников к другой, любовался их видом и каждый раз будто погружался в облако очередного аромата, насладившись которым как изысканным блюдом — переходил к следующему. Он даже не подозревал за собой такого отношения к цветам: в той, другой жизни, приобретая очередной букет в подарок очередной даме, Джонни, особо не разглядывая цветы, из которых он состоял, только убеждался краем сознания в его безупречном оформлении и уж тем более никогда не интересовался его запахом.

Да и, право, был ли у тех цветов хоть какой-то запах? Красивые, но какой-то искусственной красотой, пахли ли они вообще? Убей — не вспомнить! Да и не важно это было: букет там — это скорее дань традиции, а срывать здешние цветы, такие разные, такие живые, радующие тебя и, как будто, радующиеся сами, казалось просто преступлением! И этот дождь... Будто водяная пыль висела в воздухе, совсем не мешая солнечным лучам, наоборот — мириады капель в содружестве с ними, порождали множество небольших радуг, висящих почти над каждой клумбой.

Налюбовавшись этой красотой, Джонни даже немного утомился от такого обилия впечатлений, но возвращаться в дом пока не хотелось и он просто решил сменить обстановку, а заодно посмотреть, что здесь за город, чьи крыши виднеются за живой изгородью, окружающей сад. Мимо узорных ворот и небольшой калиточки, выполненной в том же стиле, он проходил не так давно и помнил где они располагаются, так что с этим проблем не предвидится: Джонни почему-то был совершенно уверен, что запора на них не обнаружится. Почему? Ну просто место было таким, что запоры здесь казались излишними...

И да, отойдя от дома на какое-то расстояние, так чтобы от посторонних взглядов его скрывали кусты, да еще и оглянувшись, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей, он все же исполнил свое желание и пробежал по аллее — вприпрыжку, как и хотел, а потом ускоряясь, во всю силу, стремительно, так что ветер засвистел в ушах и влажные волосы сдуло со лба!

Он чувствовал себя таким молодым и сильным в эти моменты, что останавливаться совсем не хотелось, однако ворота как-то слишком быстро возникли у него на пути и Джонни притормозил, испытывая некоторое сожаление от этого, но стесняясь бежать дальше: условности вбитые в мозг воспитанием в этом месте были не так сильны как в его мире, но все-таки не исчезли окончательно. Так что за ворота мужчина вышел степенным, размеренным шагом и только румянец, разгоравшийся на щеках и возбужденно блестевшие глаза говорили о том, что добропорядочное поведение ему свойственно не всегда.

Город действительно оказался совсем рядом. Пройдя метров десять по аркой увитой какими-то лианами, чьи белые и насыщенно-лиловые цветы, гроздьями свешивались в промежутках поддерживающей их решетки, он перешел по живописному мостику, сложенному из «дикого» камня, через мелкий, прозрачный как слеза ручей и пройдя крошечный, всего на два дома, переулок, оказался на довольно широкой улице, мощеной камнями так тщательно подогнанными друг к другу, что они казались рисунком, сделанном, скажем, на асфальте. Здесь, кстати, дождя будто и не было, по крайней мере тротуары были абсолютно сухими.

Чистенькие, двух и трехэтажные домики стояли вдоль улицы довольно плотно, но не сплошь и за ними угадывались миниатюрные палисаднички с парой-тройкой деревьев и кустов. Подоконники фасадных окон обязательно были снабжены крючьями, на которых стояли ящики с цветами. Казалось, что хозяйки домов соперничали друг с другом, настолько яркими, разнообразными и ухоженными были эти цветы.

На первых этажах некоторых домов размещались магазины и лавки предлагающие различные услуги от сапожников до прачек, а так же кофейни и ресторанчики. На пороге многих из них стояли хозяева, которые переговаривались друг с другом через улицу или через дом, не сильно, однако, повышая голос. Немногочисленные прохожие вежливо раскланивались с ними и друг с другом, отчего создавалось впечатление, что они все между собой знакомы. Однако, это впечатление могло быть и ошибочным, потому что Джонни эти люди знать уж никак не могли, что не мешало им так же вежливо приветствовать и его. И, надо сказать, что он тоже с каким-то удовольствием раскланивался в ответ.

Чистота, доброжелательная атмосфера, корректное поведение окружающих, когда даже дети не таращили на него глаза и не показывали пальцем, как нередко случалось с ним в той, прежней жизни, как до, так и после аварии, действовали умиротворяюще. Мужчина почему-то не в малости не сомневался, что случись ему стать здесь настолько известным, каким он был еще совсем недавно, поведение этих людей ничуть бы не изменилось и никто не стал бы докучать ему своим вниманием и навязывать свое общество.

Впрочем, один раз его окликнули и здесь: румяный, с чисто выбритым лицом и тщательно расчесанными, рыжими как пламя кудрями, мужчина лет сорока, до этого стоявший оперевшись плечом о дверной косяк, заступил ему дорогу и вежливо поклонившись проговорил:

— Уважаемый, моя жена сегодня приготовила десерт по новому рецепту, не хотите ли его попробовать? — и не дав Джонни ответить, торопливо добавил, — сегодня — за счет заведения...

Не будь этого уточнения, Джонни конечно бы отказался, поскольку в карманах его нового костюма не было даже намека на местные деньги, как впрочем, и на не местные тоже, но поскольку уточнение все же было произнесено, то он отважился принять предложение: прогулка как-то очень уж быстро пробудила его аппетит, а до обеда еще оставалось довольно много времени. К тому же из открытых дверей кондитерской шел очень завлекательный запах, на который сворачивали посетители и без специального приглашения хозяина.

— Мартинсен, Леви Мартинсен, к вашим услугами, — коротко наклонив голову, представился мужчина, — мы с женой хозяева этого милого заведения... — и мягко подтолкнул Джонни ладонью в дверной проем.

Так что, уже через несколько секунд Джонни последовал примеру прочих посетителей и был крайне удивлен, когда усадив его за один из крохотных столиков с единственным стулом, что красноречивее слов говорило, что они предназначены «на одного», хозяин крикнул звучным голосом, легко подавив сдержанный шумок, царивший в зале: