Марина Черных – Синдром русалки (страница 1)
Марина Черных
Синдром русалки
«Истинное назначение вашего путешествия – это не место на карте, а новый взгляд на жизнь.»
Генри Миллер
Встреча с незнакомкой
Его первое утро после приезда на побережье оказалось хмурым и ветреным. После порции неизменного двойного « Эспрессо» он решил совершить небольшую прогулку по окрестностям, чтобы определиться с траекторией пляжного маршрута. Мобильник решил оставить в номере, поставив на зарядку. Зато по древней своей прихоти засунул в карман ветровки небольшой блокнот с атласным кармашком для фирменного карандаша, тщательно заточенного. Невольно вздрогнул при выходе из фойе отеля, наткнувшись на собственное отражение в большом настенном зеркале, поймав свой слегка отрешенный взгляд. Успел критически оценить свое осунувшееся лицо с двухдневной щетиной, нечесаную темно-каштановую шевелюру, небрежно забранную в хвост простой резинкой и линялые старенькие джинсы со следами краски. И так сойдет. Мутит уже от всех этих ваших условностей, бесконечных дресс – кодов и приемов, пышных речей и банкетов! Все, с него довольно! Никаких знакомств, мучительно нелепых салонных укладок перед съемкой. Только море, солнце, скалы и молчание. Хотя бы на две недели. Он это заслужил, а если конкретнее – выстрадал!
С таким настроем он решительно шагнул к входной двери, которая тут же распахнулась перед ним неожиданно быстро, чуть не сбив его с ног. На него стремительно налетела какая-то пышногрудая дама в разноцветном хитоне и в широкополой шляпе, из которой выбивались ретивые рыжие кудри. Он едва удержался на ногах, успев сгруппировать свое закаленное тело танцора со стажем, умело развернув даму в танцевальном па, придав ей опору. Затем без лишних церемоний вышел, даже не оглянувшись. Рыжекудрая дама, застыв с полуоткрытым ртом, промолвила, провожая взглядом уходящего молодого мужчину: – Невероятно! Евгений Градов собственной персоной здесь, неожиданно! Нащупав телефон в своем багаже, она тут же набрала чей-то номер.
На море был настоящий шторм. Волны с пенными гребешками угрожающе набегали на гальку, с шумным грохотом волокли ее на глубину, чтобы с новым наплывом выбросить разноцветные, играющие всеми красками радуги камни на берег. Немногочисленные пловцы-любители, бесстрашно играли с волнами, занимаясь серфингом. На пляже было немноголюдно, но и это количество отдыхающих на него, смертельно уставшего от людских сборищ, подействовало удручающе. Он решил отыскать более или менее уединенное место среди скал, в некотором отдалении от пляжа. После недолгих блужданий он набрел на едва заметную тропу, притаившуюся между двух чахлых кустов колючего дикого шиповника, которая и вывела его в безлюдную, но вполне пригодную для отдыха бухточку.
Осмотревшись, он ощутил удовлетворение, убедившись в отсутствии следов отдыхающих. Ни мест для кострищ, ни мусора, ни идиотских наскальных рисунков и надписей, типа «Здесь были Вася и Маша», ничего! Плавки он не захватил с собой, решив искупаться перед уходом без одежды. Нашел местечко на камнях и расположился там довольно ловко, уместившись своим сухопарым телом на фигурном выпуклом камне, как на троне. С юных лет он обожал это великолепное сочетание, одновременно волнующее и возвышающее внутренний взор: море, скалы и одиночество, как символ свободы от всех условностей и тягот этого суматошного мира. Прежде чем приступить к наброскам, еще раз осмотрелся, выбирая подходящую натуру и ракурс для будущей картины. И буквально остолбенел, не веря собственным глазам. Прямо перед ним в лучах утреннего солнца, ярким прожектором сверкнувшего из-за туч, явилось каменное изваяние, как будто только что проступившее на противоположном участке скалы. Это был довольно искусно кем-то вырезанный барельеф, изобразивший женский лик в обрамлении длинных струящихся прядей волос, напоминающих морские водоросли. Он невольно зажмурился, потер глаза, решив, что это некий обман зрения. Ведь изначально он ничего подобного не заметил. Как же так? Откуда взялась эта невидаль? Он с нетерпением приблизился и даже ощупал рукой выступающие части скульптуры, констатируя опытным взглядом художника высокий уровень мастерства исполненной работы. Рука сама потянулась к блокноту и карандашу. Он с давно позабытым удовольствием предался любимому занятию, быстро и уверенно нанося линии, тени и штрихи, пытаясь поймать и разгадать таинственную суть этого утонченного и загадочного женского лица, которое, в свою очередь, смотрело на него слегка раскосыми глазами, широко, по- девичьи раскрытыми, но для него абсолютно непостижимыми. Ему показалось, что с момента встречи с изваянием прошло совсем мало времени. Однако, когда он оторвался от блокнота, оглянувшись вокруг, розовый солнечный диск уже почти коснулся линии морского горизонта.
Он все-таки решил перед уходом в отель искупаться в море, тем более, что шторм утих, волны стали более пологими. Сбросив с себя одежду, осторожно ощупав ступнями дно, он быстро нырнул, набрав в легкие воздух, и поплыл, ощущая себя наконец-то вполне счастливым и свободным в этой любимой с детства стихии. Вынырнув на глубине, он решил немного поблаженствовать, качаясь на волнах, лежа на спине, ощущая легкое опьянение от момента. И в этот самый миг он ощутил какое-то смутное движение рядом с собой, почему-то решив, что это любознательный дельфин, подплывший слишком близко к берегу. В двух метрах от него под водой проплыло смутно видимое тело, обогнув его по дуге. Он решил на всякий случай быстрым брасом добраться до берега. Не дай Бог, акула! Когда же он коснулся ступнями дна, стряхивая брызги и выбираясь на сушу, остолбенел в очередной раз. Прямо посреди найденной им бухточки стояла обнаженная девушка с длинными струящимися вдоль стройного тела волосами и смотрела на него, освещенная закатным пламенем, словно ожившая статуя. Однако, он мог поклясться, тело ее было из плоти и крови, а не из камня, дышало юной свежестью. На вид ей было не более 17-ти лет, а может и того меньше. Он словно онемел, не решаясь полностью выйти из воды. Однако сумерки уже более густо окутывали местность, и он все-таки вышел, метнувшись к своей одежде, как к спасению. Быстро одевшись, он вновь с удивлением оглядел незнакомку, которая не стеснялась наготы и продолжала смотреть на него с интересом.
–Вам не холодно после купания? Где Ваши вещи, милая леди?– вырвалось у него первое, что пришло в голову.
Девушка ничего не ответила. Он решил, что она вполне может не знать русского языка. И повторил ту же фразу на английском, а затем и на очень скверном немецком. Других языков в его арсенале не нашлось. Незнакомка приблизилась к нему на несколько шагов, как будто пытаясь понять его. Но как только он дружески протянул ей свою ветровку, отпрянула от него, сделав отрицательный жест рукой. Он развел руками, пытаясь показать, что ему пора уходить. Девушка в ответ улыбнулась, ответив ему прощальным жестом, сомкнув ладони и приложив их к области солнечного сплетения, слегка склонила голову в легком поклоне. Он замешкался, полагая, что не может оставить в опасности эту юную немую незнакомку, вероятнее всего заплывшую слишком далеко от дома и почему-то без незагорелых участков тела от купальника. Кожа у нее была цвета слоновой кости, лишенная загара, но очень гладкая и нежная на вид. Тонкая, гибкая, как тростинка фигура, маленькая девственная грудь и стройные ноги с очень маленькими изящными ступнями – все это просилось быть срочно запечатленным на фоне уже сумеречного морского пейзажа. Но, увы, темнело слишком быстро. То, что произошло далее, вновь ввергло его в ступор. Девушка как-то быстро и плавно вошла в море, и, нырнув, пропала из виду. А он все стоял, осмысливая увиденное, задаваясь одним и тем же вопросом, что это было? Почему-то он был уверен, что она не утонет. Откуда-то явилась мысль, что в море она ощущает себя, как рыба в воде.
Пора было возвращаться в отель. Добравшись до номера, он вспомнил, что целый день ничего не ел, тут же ощутив зверский голод. Сделав заказ еды по телефону, он принялся просматривать свой блокнот с набросками каменной статуи и поразился сходству изваяния со встреченной им сегодня незнакомкой. Кто она? Где живет? Почему так смело уходит в море, как будто это ее родная стихия? Схватив карандаш, он принялся набрасывать легкими штрихами портрет девушки, находясь под свежим впечатлением от сегодняшней встречи. Стук в дверь прервал его занятие, он открыл дверь разносчику пиццы – толстому местному парню, который с любопытством глянул на рисунок в его руке, который он не успел отложить в сторону. Парень внезапно переменился в лице и залопотал что-то нечленораздельное на своем наречии, указывая пальцем на портрет девушки. Он не понял, чем мог его напугать обычный карандашный рисунок, решив, что у разносчика, возможно, не все ладно с головой. Быстро утолив голод, он принял душ и лег спать, впервые за долгий период времени ощутив себя здоровым и умиротворенным, прожившим сегодняшний чудесный день так, как хотелось ему, а не кому-то другому. Во сне он опять видел незнакомку, рисовал ее с натуры и нырял вместе с ней до самого дна, ощущая в области солнечного сплетения чувство светлой и по-детски чистой радости.