Вот наваждения сюрприз —
Йеманжа плещется власами,
Искрит играючи с волнами,
Дорожку стелет вглубь и вниз.
Сплетая тени над водою,
Зовя сиреною морскою,
В подводный сумрак манит мысль,
Хоть к мачте накрепко вяжись.
Вот показалась из воды,
И вижу я её черты,
И, поднимаясь на хвосте
В своей всевластной красоте,
Блистает радужным сияньем,
Играя женским обаяньем,
Златою чешуёй горя,
Круги пускает от себя.
Глядит призывно томным взглядом,
В рачки, ракушки нарядясь,
Сверкая световым каскадом,
Вдруг… обратившись водным гадом,
Рассыпалась, как водопадом,
Под хохот жуткий скрылась с глаз…
Поют, манят русалки-нимфы,
Ныряя рядом за бортом,
Влекут корабль мой на рифы,
Со смехом плёская хвостом.
И ты, заслушавшись их пеньем,
Всё ниже клонишься за борт,
Но тут фальшбортом мне мгновенно,
Нанёс корабль апперкот.
Штурвал спасительно качнулся,
Лежу, на палубе простёрт,
Ещё чуть-чуть, и кувырнулся
В ночной русалий хоровод.
Нет петуха на морок ночи,
Есть попугай, но он как против,
Чтоб разорвать все путы прочь,
И странно долго длится ночь…
Болтал бы хоть бесперебойно,
И стало бы душе спокойней,
Но нет, вцепился мне в плечо,
Молчит, как будто стал сычом.
С душой, хоть птичьей, но живой,
Всё ж лучше быть в ночи такой.
Плывём мы дальше по волнам,
С удачей-бесом пополам,
И в море нам нельзя иначе —
Маяк надежды светит нам.
В туманной дымке полутьмы,
Как будто отблески гирлянды,
По реям всем искрят огни,
Коронным щёлкая разрядом,
Всё ближе остов корабля,
Мрачнее тем от освященья,
Предвестником грозы слывя,
Горят огни святого Эльма.
Лохмотья рваных парусов
Полощутся зловеще ветром,
На реях в пляске лоскутов
Играют тени лунным светом.
Глазницы чёрные окон
Темнеют мрачно у Голландца,
И где-то силуэт мельком
Возник, и сгинул среди вантов,
Идёт Летучий прямо в лоб,
