Здесь мрачно высится утёс,
Как на погибель морякам,
Дробится волнами торос
О выступ в кашу и туман.
И грохот там стоит такой,
Никто не слышит голосов,
Ветра всё раздувают шторм,
И волны выше парусов.
Но бесшабашный капитан
Не хочет повернуть назад,
Идёт навстречу ураган
И барабанит крупный град.
И коркой льда покрылось всё,
И мачты, снасти, корпус сам,
И волны плещут всем в лицо,
Корабль дрожит, треща по швам.
Средь льдин виднеются обломки
Погибших ранее кораблей,
И буря их швыряет громко
О борт, и хруст как от костей.
Решивши обогнуть мыс Горн,
Голландец словно входит в раж,
Кричит неведомо кому,
И страх сковал весь экипаж.
Ужасна буря, тучи в клочья,
Беснуясь, воет океан,
С волнами дьявол слился точно,
На мыс бросается он сам.
И две недели здесь корабль,
Как пёс на привязи, крутился,
Нырял, карабкался на гребень,
Всё с места стронуться стремился.
Голландец верил, что удача
Их не оставит и теперь,
Но где ж помощник? Не иначе
Оставил их, обрёк на смерть!
Он клялся тысячей чертей,
Что мыс злосчастный обойдёт,
Могилу сотни кораблей,
Хоть плыть им вечность напролёт!
И он… уловлен был на слове
И договор с душой признал,
Всегда тут дьявол наготове —
«Да будет так, как ты сказал!»
И взвился смерчем в поднебесье,
И молнией грянул о корабль,
Подписан договор навечно,
И вихрь наполнил паруса!
Но, зная слабости природы,
Ему как будто фору дал,
Коль сыщет верную подругу,
Проклятье сгинет… и он сам…
И раз в семь лет ступать позволил
Ему на берег для того,
Чтобы найти себе невесту
И верную навек любовь.
Лукавый знал, что значит верность,
Насколько редка эта ценность,
Чтоб высший соблюсти баланс,
Он дал Голландцу этот шанс.
Лукавый, хоть и против воли,
Душе послужит к лучшей доле,
Принудив выучить урок,
Чтобы душа ожила вновь.
Давно смягчился дух мятежный,
