Там провождая целый век,
Где нет ни времени старенья,
Ни жизни долгой утомленья,
Незрим и быстрый переход,
Туман внезапно окружает,
Густая дымка всё скрывает,
И вот другой уж небосвод.
Ловушка времени блуждает
И произвольно пропадает,
Несчастных прихватив с собой,
Ломая мирозданья строй,
Но по причине, нам безвестной,
Вновь возвращает их телесно,
А те не знают, что прошло
Без них, бывает, лет так сто.
Иль призрак, в облаках плывущий,
Являет город в небе сущий,
Или фрегат скользит в ветрах,
Блуждая где-то в облаках,
Гонимый там нездешней Силой,
Для нас земных непостижимой…
И надо бы ещё сказать,
О кораблях чумных… под стать
Летучему Голландцу,
Им в гавань тоже не пристать —
То позаботились британцы,
Коль судно шло из дальних мест —
В нём нет чумы иль всё же есть?
Закон ввело Адмиралтейство:
На выстрел пушечный корабль
Не смел приблизиться, на рейде
Коль сорок дней не простоял,
Лишь после порт его пускал.
И неспроста закон писали,
Написан кровью тот закон,
Иль вымирали городами —
Суровость нужная времён.
А чумный борт эскадры гнали
В Атлантику от всех портов,
И залпы бегство подгоняли —
Уйти на милость волн-ветров.
И шёл отверженный корабль
Навстречу гибели своей,
Вдаль унося с собой заразу,
Чтоб сгинуть где-то вместе с ней.
И множество таких судов,
Носили ветры в океане,
Пока болезни, глад и скорбь
Сих обречённых не прибрали.
А корабли могли годами,
Белея мёртвыми костями,
Под погребальный вой ветров
И колыбельность вечных снов,
Скрипя задумчиво снастями,
Бродить потерянно морями…
Под рынды звон случайный редкий
На реях бился парус ветхий,
В лохмотьях путалась Луна,
В плен попадая иногда,
Испепелял их зной полдневный,
Солёный воздух неизменный,
Зловеще ветры в них играли,
Секли дожди, шторма кромсали.
Под скрежет мачт и такелажа
Штурвал крутился до отказа,
