Марина Бойко – Жена для киллера (страница 30)

Жить в его роскошной квартире — скучно. Мы вместе завтракали, вместе ужинали. Я старалась приготовить обед, а после ужин. Андрей открыл на мое имя счет, куда скидывал приличную сумму денег. Я ходила по магазинам, покупала продукты. За неделю совместного проживания в разных комнатах, я успела изучить вкусы Андрея. Он любил пельмени, докторскую колбасу. Я стирала, гладила ему рубашки. Хотя он категорически против того, чтобы я наводила порядок в квартире. Раз в неделю приходила его помощница по дому. Но если я буду просто лежать и плевать в потолок, то у меня просто съедет крыша.

Вчера Андрей подарил мне машину. Красная иномарка, класса «Люкс». Другая на моем месте, обрадовалась такому подарку, но я… Перед глазами стоял Марат. Хотела отказаться от такого дорого сюрприза, но Андрей настоял и записал меня на курсы вождения.

Не смотря на маленький срок, я с большим нетерпением ждала рождения малыша. Начала зачеркивать дни в календаре до его рождения. Родить я должна в начале лета. Присматриваю распашонки будущему малышу. Так его жду.

Каждый день, на протяжении всей недели, я задавала Андрею всего один вопрос: когда выпустят Марата? Андрей лишь разводил руками. Говорил, что прошения до сих пор рассматривают. Я попросила, чтобы он устроил мне свидание с ним. Но по каким-то причинам, это пока невозможно.

Нас часто навещали родители Андрея. Как оказалось у него суперская мама. Отец хоть и строгий, но это только на первый взгляд. Они тут же примчались, когда Андрей сообщил им, что скоро родится внучка или внучок.

Его отец Григорий Алексеевич постоянно твердит, чтобы мы переехали в их загородный особняк. На первых порах малышу потребуется много внимания и много места. Я осматривала взглядом просторную квартиру Андрея и понимала, что тут места хватит и пятерым детям. Ах, Марат! Как же я тебя люблю! И ношу наше маленькое счастье у себя под сердцем. А сама улыбаюсь этим чужим для меня людям. Обманываю я, и обманывает их собственный сын. Интересно, суетились бы они так, если узнали, что ребенок не их родная кровь.

Почему так жесток мир? Почему так сурова жизнь? Тешу себя надеждой, что мы будем вместе с Маратом. Простит ли он меня? Сможет ли простить…

Все хлопоты по свадьбе на себя взяла мама Андрея. Она же присматривала кроватку для малыша, подбирала варианты имен. К ней я относилась с большим уважением, но ее вкусы совершенно не совпадали с моими. Спорить с ней оказалось бесполезно. У нее на уме крутились лишь заграничные имена и почему-то мальчиков: Роберт, Платон, Джастин. Мой вариант имени, как Иван, Кирилл — даже не воспринимался.

Сегодня вечером, Андрей пришел слишком расстроенный. Я помогла снять ему куртку и позвала к столу.

— Сегодня я запекла курицу, — радостно отвечаю. — Впервые в жизни.

— Да, я заметил, что ты отвратительно готовишь. Но мне нравится, — отвечает он и проходит в гостиную. Я замечаю, что на нем нет лица.

— Что-то случилось? — я подошла к столу и принялась расставлять чистые тарелки и накрывать на стол.

— Случилось. Твое прошение отклонили. Марата не выпустят. Он слишком опасен для окружающих, чтобы выпускать его под подписку о невыезде.

— Как?! — непроизвольно выпускаю тарелку из рук, она падает и разбивается на мелкие кусочки.

Глава 48

— Как же так? Андрей? Ты же мне обещал…, — растерянно говорю я и не понимаю, что происходит.

— Ничего нельзя сделать.

— Прошу тебя. Сделай, хоть что-нибудь, — говорю, а по моим щекам катятся слезы. Сами по себе. Неужели вот так. Все кончено? Этого не может быть. Не верю. Никому не верю! Ни ему, ни самой себе.

Андрей подходит ко мне близко-близко. Берет меня за руку. Целует, крепко прижимает к себе. Так сильно, что я слышу, как он горит. Пылает обжигающим огнем. Я хочу вырваться из его объятий, но он сильный. Ничего не получается.

— Андрей! Прекрати! — мой голос переходит на крик.

— Я же по тебе сума схожу! Я же для тебя все… Не могу без тебя.

— Ты же обещал! Я осталась с тобой.

Смотрит мне в глаза. Вижу, как в них вспыхивает ярость. Агония. — Будь моей! — крепче сжимает мою талию. — И я его вытащу. Всего лишь одно твое «да».

Я не в силах противостоять, не в силах вырваться. Напряжение нарастает. Вот она тонкая грань. Хрупкая, как стекло. Сейчас лопнет, как мыльный пузырь я просто не смогу сохранить верность. Верность человеку, которого люблю.

— Рано или поздно это произойдет. И я добьюсь своего! — пытается сорвать с меня одежду, в этот момент мне удается вырваться из его цепких рук.

— Хорошо! — восклицаю я и делаю два шага назад. Как же сложно мне дается это решение. — Хорошо! — внутри меня происходит настоящий атомный взрыв. — Помоги… Только помоги вытащить его из тюрьмы. Только помоги…

Тяжело дышу. Сердце выпрыгивает из груди. Слезы продолжают ручьем бежать по моим горячим щекам. У меня просто нет выбора. Он прав. Андрей так ловко, так тщательно все продумал, что я ничего не могу с этим поделать. Это тупик. И выхода нет. Лабиринт, из которого не выбраться. Паутина, в которой я запуталась.

Наконец-то он отступает.

— Извини, я был груб. Ничего не могу с собой поделать, когда вижу тебя. Еле сдерживаюсь.

— Может мне паранджу надеть? — в такой ситуации пытаюсь шутить. Пытаюсь делать хоть что-то. До конца не знаю, как себя вести с ним. Вытираю слезы, стараюсь найти то самое равновесие, которое поможет мне не поддаваться эмоциям.

— Думаешь, поможет? — смахивает пот со лба, поправляет свою белоснежную рубашку, которую я ему вчера гладила. По всей видимости, приходит в себя. Пронесло. Только вот, сколько еще мне будет так везти? В любой момент он может ворваться в мою комнату.

Уходит. Смотрю ему в след. Нормально поужинать не удалось. Как и последние события, которые происходят почему-то со мной. Что же теперь делать? Как же так. Я была уверена, что Марата выпустят под подписку о невыезде. Дотронулась до своего живота. Вот малыш, наш папочка в тюрьме. А мы его так ждем, так ждем. Всем сердцем и душой. Как же он там? Думает ли обо мне? Вспоминает? Никак не могу смериться, что он будет там в тюрьме. Что же я наделала! Я сама во всем виновата. Ругаю себя, казню. Всего один необдуманный поступок, из-за которого буду страдать всю свою жизнь.

Сажусь за стол, подпираю голову руками и вспоминаю нашу первую встречу. Еще тогда в холодном Новосибирске. Когда он поднял мою тетрадь с сердечками. И почему я его сразу не узнала? Нет, все же я его узнала, но никак не могла вспомнить, где я его видела. Его самые глубокие глаза. Самые красивые. Хочу, чтобы и наш малыш был похож на него.

Через несколько минут Андрей возвращается к столу. Успокоился, пришел в себя. Теперь его взгляд такой же легкий и ненавязчивый. Садится за стол напротив меня и словно ничего не произошло, произносит:

— Что же давай поедим. Что ты сегодня приготовила? Курицу?

Встаю из-за стола, смотрю на разбитую тарелку. Осколки хаотично рассыпались на светлом паркете.

— Ты поможешь мне? — спрашиваю и смотрю ему прямо в глаза. Может общий труд и правда сплачивает.

— Помогу. Помогу вытащить Марат из тюрьмы. Есть у меня одна идея. Но ты… Ты не откажешься от своих слов?

Опускаю глаза. Не знаю что сказать. Не хочу и еще миллион раз не хочу… Даже видеть не хочу его! Не то чтобы спасть с ним в одной постели.

— У меня есть выбор? — приседаю и начинаю собирать осколки.

— Нет. — Андрей тоже встает из-за стола и начинает помогать мне.

— Ты же можешь меня обмануть? — спокойно спрашиваю и совершенно не смотрю в его сторону.

— Ты тоже.

Повисло недолгое молчание. Мы почти все собрали. Затем поднялись и встали друг напротив друга.

— Сначала я его вытащу из тюрьмы. А ты сдержишь свое слово.

Глава 49

Быстрицкий

— Черт бы побрал этого Левина! — выругался вслух капитан. Он понимал, что Андрей слишком близко подобрался. И адвоката первоклассного нанял, и прошение подал. Если бы прокурор не был прикормлен заранее — Марат мог оказаться на свободе.

Быстрицкий вышел из кабинета прокурора, крепко сжимая белый лист бумаги в руках. Решил незамедлительно поговорить с Левиным. Кто знает, что у него на уме. Нужно, как можно скорее пресечь его инициативу.

Левин целый день находился в отделе. В конце месяца необходимо передать не раскрытые дела в архив, а еще в любой момент может нагрянуть начальство. За тонкие дела получить выговор, как раз плюнуть. Вот он и старался, как можно больше напичкать бумаги. «Если папка толстая, значит хорошо отработал», — так всегда говорил Быстрицкий.

Сам же Быстрицкий ворвался в кабинет, как ураган. В этот момент Левин сидел за своим столом и подшивал дела. В дальнем углу работала Юля за компьютером и спокойно смотрела в монитор. Такое появление шефа никого не удивило. В последнее время Быстрицкий слишком напряжен. Причем с поимкой киллера — лучше не стало. Он также выглядел бледно и взволнованно.

— Юлька выйди отсюда! — прикрикнул он, даже не посмотрев в ее сторону. Затем подошел к столу своего подчиненного и двумя руками облокотился на стол.

Полная тишина. Лишь слышен тихий цокот Юлиных каблучков. Она вышла из кабинета, виляя бедрами. Лишь когда за ней громко захлопнулась дверь, Быстрицкий язвительно сказал:

— Ты что творишь?! — он смотрел прямо в глаза своего собеседника и не сводил с него взгляда. Обросшее длиной щетиной лицо Быстрицкого, приняло серьезную гримасу. Казалось, что из его глаз сейчас будут вылетать сверкающие искры.