Марина Бойко – Супермама для вишенки (страница 2)

- Так собирайся, я звоню Светке и мы едем в бар.

- Какой еще бар, Нат? Не хочу в бар, хочу зарыться в одеяло и проспать, как сурок до начала весны. Мне тетради нужно проверять. Завтра еще одна контрольная. А голова кубик в кубе. – Прохожу в зал. Включаю телевизор, сажусь на диван, поджав под себя ногу. Ната совершенно не слушает меня. Звонит Свете, приказывает, чтобы та прихватила самую большую бутылку напитков покрепче.

- Свет, приезжай. Интрига бешенная, - идет на кухню. Слышу, как хлопает дверца холодильника. Накрывает на стол.

Сидим, ждем Светку. Натка порезала лимон, открыла банку маслин. Из моих запасов «на черный день» достает коробку шоколадных конфет. Сидит топчит их, выбирая какую лучше взять, какая по вкуснее, так как на коробке написано «Ассорти». А я пялюсь в телевизор, по которому показывают очередную мелодраму. Где герои целуются и признаются друг другу в любви.

- Как же мне на работу ходить? Он же физрук?

- Он физрук, ты - математичка, с самого начала можно понять, что вас ничего не связывает. Я вообще не пойму, как вам удалось столько времени жить под одной крышей. Как сказала одна очень мудрая женщина: «Отпускай из своей жизни клоунов и идиотов. Цирк должен гастролировать». Так что как ходила, так и ходи. С гордо поднятой головой.

Нате легко говорить. Хочется снова уткнуться лицом в подушку, упасть в кровать и лежать там вечно. Пока не пройдет этот горький осадок. Пока осколки в моей душе не соберутся снова, но уже в какой-то непонятный пазл.

Глава 3

Наши походы в бар, никогда не обходятся без приключений. Последний раз, когда мы посещали караоке «Калинки», (хотели устроить там девичник) нам пришлось краснеть. Так вот, когда Ната запрыгнула на стол и хотела станцевать что-то типа эротического танца -  у неё треснули джинсы по шву.  Прямо сзади, по центру. Причём треснули так, что и раздеваться не пришлось. Поэтому стоит Натка на столе согнувшись в три погибели (потому что у нее еще и поясницу прихватило), сверкает своими бабушкиными рейтузами (другое белье сложно натянуть на ее объемную пятую точку), а ей все аплодируют. Причем кто-то из толпы выкрикивает: «Браво! Сколько экспрессии!».

Поэтому в бар мы решили больше пока не ходить, а устроить посиделки дома. Но самое главное, нам никогда не бывает скучно.

Через пару часов приехала и Светка. А после подтянулась и мама. Когда она узнала новость о Стасе, то громко воскликнула:

- Бог услышал мои молитвы! - а затем перекрестилась.

Мы пили крепкий кофе, закусывали оливками и общались о мелочах. Натка рассказывала, как она два дня не брила ноги, и муж ласково назвал её волосатый крокодил. Она жалуется, что он постоянно её стебает. А еще утверждает, что она с самого детства растёт только в ширину. Намекая на её низкий рост. Наташка - полненькая. Не скажу, чтобы сильно, но когда мы идём в солярий, его крышка не закрывается. Поэтому в солярий мы пока тоже не ходим.

Полненькие всегда больше пользуются спросом у мужчин больше чем худышки. К примеру, взять меня и Светку. Мы до сих пор не замужем. А Натаха уже пятый год топчет палац общего семейного гнезда.

Светка рассказывает, что познакомилась с новым кавалером, а потом никак не могла за него расплатиться в дорогущем ресторане, собственно, куда он её и повёл. А я... В голове ещё Стас, но я стараюсь отвлечься. Рассказывала, что часто кидала нужную мне информацию боту банка. Название интим геля, которое планировал купить Стас, фамилии учеников, так сказать: чёрный список и однажды мне он ответил. Так и написал: «Да, я читаю всю муть, которую ты кидаешь сюда. Прошу не делай больше этого! Я не выдержу!!».

Натка работает со своим мужем в поликлинике. Он врач, она медсестра. Кстати там же они и познакомились. А вот Света бумажный работник. Трудится в одной из фирм крупных фирм, и терпеть не может своего босса. Но так как зарплата у неё как две моих и даже больше, она не собирается увольняться и продолжает испытывать его. А какие клички она даёт ему. Это нужно только записывать: мой Фюрер, золотой противогаз, Волан-де-Морт, мускулистый жлоб, выпучи глаза и ещё куча других оскорбительных высказываний в его адрес. Конечно, она ему ничего не озвучивает, но зато рассказывает нам.

Вот и сейчас Света стоит посередине зала, театрально размахивает руками и опять причитает про своего босса:

 - Он ненавидит меня! Вот если подойдет ко мне и спросит: что мне не нравится в моей работе? А я ему спою: первая причина это ты…

Как бы категорично, она не отзывалась о своем боссе, нам с Наткой кажется, что все же она не равнодушно к нему. За не пробивной маской ненависти Светы скрываются чувства. Возможно даже взаимные.

Конечно когда рядом со мной такая мощная артиллерия, такая поддержка - от сердца немного отлегло. Но завтра на работу. Ресницы красить не буду. Потому что, если увижу его, встану в ступор и возможно побегу плакать в туалет.

- Понимаешь Вер, фарш невозможно провернуть назад, корову ты уже не восстановишь, - Натка увидела мое печальное лицо и начала подбадривать.

- Что ты сопли распустила из-за этого Стасика…, хочется в рифму сказать! – поддерживает Света. – Он же, как третья нога – ни кому не нужная. Запасной аэродром. Болтается только туда-сюда.

- Он не такой, - не знаю почему, но защищаю его.

- Да, он не такой. Он хуже! Это же надо, вот так взять тупо собрать свои вещи уйти, ничего не объяснив! А ты тут мучайся, хотя бы по одной причине: почему он так поступил? Любопытство прямо и распирает, - Света продолжает стоять на средине комнаты и разводить свои худые руки в разные стороны.

Мы просидели до полуночи. Натка ушла, хоть ей е сильно и хотелось. Ей постоянно звонил муж, а когда он постучался в двери моей квартиры, то она вынуждена покинуть нашу компанию.

Мама постелила себе в моей комнате, чтобы не пугать нас своим специфическим процессом дыхания, а мы со Светой расположились в зале. На большом раскладном диване, где можно спать и вдоль и поперек.

Когда мы легли, потушив везде свет, я решила у нее спросить:

- Как ты думаешь, почему он ушел?

- Да кто его знает, что ему шепнули его тараканы. Думаю, если бы у него кто-то был, весь твой педагогический коллектив гудел об этом, как ужаренный. Лучше забудь за своего Стаса. Пережить можно все – даже самую страшную боль. Только тебе нужно, что будет тебя отвлекать. К примеру, такая подруга, как я.

- Светка, ты так классно сказала, - тихо смеюсь и не перестаю удивляться ей, даже вот так лежа в ночной темноте.

- Это не я. Это Чак Паланик, - зажимает одеяло между ног, резко переворачивается, и тем самым оставляя меня полностью раскрытой.

Не-е-т, подруга, так дело не пойдет. Нужно встать, достать второе. Вспоминаю, что со Стасом мы тоже спали под разными одеялами и задаю Свете еще один вопрос:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Может, разлюбил?

- Ладно. Хватит на ромашке гадать: Любит, не любит. Тайное - всегда становится явным. Узнаем. Всему свое время.

Глава 4

Тетради проверила рано утром под тихий звук Светкиного сопения. Не выспалась, но этих юных, не до конца образованных товарищей, не могу оставить без сюрприза. Они мне «подарочки» преподносят почти каждый урок. Поэтому сегодня будем проводить исправительные работы.

 Мама тоже спала. Я тихо оделась, оставила им на всякий случай запасные ключи и побежала на работу.

Конец февраля, бесснежные улицы, серые крыши домов. Только грязь, слякоть и лужи. Вот такая блин зима! После такого месива не отмоешь свои любимые дерматиновые сапоги. Ладно, сапоги не жалко, их подошва все равно грозиться отлететь в любую минуту. Главное доехать в них до работы. Там переобуюсь в свои удобные туфли, которые я люблю называть просто: «выжившие». Выжившие потому что я ношу их четыре сезона подряд. Весной, летом, осенью и даже зимой, в качестве сменной обуви.

 В последнее время я привыкла на себе экономить. Постоянно старалась купить что-то в дом. Новое постельное белье, чтобы нам со Стасиком удобней спалось. Новую скороду со специальным антипригарным покрытием. Стас так любит по утрам блинчики.

Меня оглушает резкий порыв ветра. Пронизывает до костей и бьет по лицу колкими ледышками. Поправляю длиннющий шарф и вдыхаю сырой, слегка промозглый воздух. Мчусь со всех ног на остановку. И вот он. Маршрутный автобус моей мечты. Казалось, ждёт только меня. Стоит на остановке, дожидается, когда я подбегу, запрыгну в него. Несусь со всех ног по грязным лужам. Хочу успеть, но не судьба. Перед самым носом его двери захлопываются, и большая машина по перевозке людей «машет мне ручкой». Так, утро не задалось с самого утра.

Зябко. Жду другой, засунув руки в глубокие карманы своего коричневого пальто. Постоянно поправляю сумку, которая то и дело спадает с плеча.

Прокручиваю в голове диалог, что скажу, если увижу его. Накинуться на него с допросами? Или сделать, как сказала Светка: тупо в игнор.

Моё сердце до сих пор трепещет, когда я вспоминаю его. Его упругое тело в семейных трусах. Большие ладони, которыми он любил отпускать лёгкие шлепки по моим ягодицам.

Думаю, думаю и совершенно не замечаю, как подъезжает небольшой микроавтобус. Залетаю первой и еду в давке, пригнув голову и упершись носом в чью-то шубу.