Марина Бойко – Супермама для вишенки (страница 4)
- Мама, что делать, если я никогда не выйду замуж?
- Родишь для себя.
Да, роды - это как раз тот самый процесс, когда можно побаловать себя любимую. Если рожать, так от любимого человека. Или хотя бы, чтобы у ребенка был отец. Честно я боюсь, такого слова, как мать-одиночка, хотя трусихой себя никогда не считала.
Смотрю на маму и понимаю, что брошенка – это наше клеймо. Я росла без отца и не хочу, чтобы мои дети тоже чувствовали, какой-то излишек внимания.
Делает мне чай, насыпает в вазочку печенье, а затем уверенно произносит:
- Знаешь, иногда хочется положить лимон не в чай, а в швейцарский банк. А работая обычным учителем в школе, ты всю жизнь будешь класть лимон только в чай.
- Если работа приносит удовольствие, то я готова пить чай даже без лимона.
Мама начинает причитать, что при дефиците настоящих мужчин, не нужно цепляться за уродов. Что мужики, как дети. Они любят глазами, любят, когда женщина загадочна и непредсказуема.
Пытаюсь найти оправдания ее словам, она со мной не соглашается. Цокает языком, качает головой и скрывается в комнате с книжкой в руках. Обиделась. Завтра уедет и, а на прощанье скажет, какая я полная дура.
За вечер мне несколько раз звонила Ната, затем Света. Но идти никуда не хотелось. За окном мряка, ноги гудят, голова до сих пор идет кругом. Но сегодня легче, чем вчера. Намного легче. Я забуду его. Обязательно. Если человек ушел из моей жизни – значит, он отыграл свою роль. Поэтому просто провожу его аплодисментами.
Как только я проводила маму на вокзал, ко мне тут же снова пришли девчонки с шикарным предложением. Посетить торговый центр.
- Ну честное слово Вер! Ты выглядишь, как сошедшая с экранов сериала «Бродяги».
- Свет, ты преувеличиваешь. Нормально я выгляжу. Да, у меня нет гламурных лабутенов как у тебя, но я тоже люблю красивые вещи. - Понимаю, что для Светы слово – шопинг, все равно, что слово - допинг. И тут не уговоришь, без вариантов.
- Свою коричневую юбку ниже колена, ты называешь красивой вещью? Ты в ней только дедушку Ленина можешь соблазнить. Так не обсуждается! Идем, - она хватает меня под одну руку, а Ната под другую.
Идти никуда не хотелось. Тем более до зарплаты еще так далеко. Хотя шопинг – это одно из самых лучших лекарств против бывших, уныния и даже плохой погоды. Куплю платье и в итоге умру от голода, но зато красивая! Ладно, пусть не куплю, но хоть приценюсь.
И вот мы, построившись по росту, самая высокая Света, затем я и Ната, шубы нараспашку уверенно шагаем по глянцевому полу ТРЦ. Используя метод «пальцем в небо» выбираем первый попавшийся нам на пути бутик и заходим в него. Глаза разбегаются. Мое внимание привлекают женские блузки, стильные платья из французского трикотажа. Смотрю на ценник и тихо ахаю. Горбатиться мне на такой наряд, как папа Карло. Хочу покинуть это заведение, чтобы не расстраиваться лишний раз, но резко поворачиваю голову, и мне кажется, что я вижу его.
Теперь мне постоянно кажется, что это он. Везде и всюду. На улице, в магазине. В каждом втором мужчине.
Перед глазами все плывет, под ногами - ватное облако, потому что сейчас ко мне стоит спиной высокий, широкоплечий мужчина в такой же коричневой, замшевой куртке, как у Стаса. И прическа у него почти такая же. Слегка взъерошенные каштановые волосы. Хорошо, что в нужный момент меня берет за руку Ната и выводит из магазина. Садит на длинную скамейку, спрятавшуюся за кучерявой пальмой, растущей в большом коричневом горшке.
Нет, мне не хотелось плакать. Просто мою душу обжигает обида. Потому что мне кажется, что я его люблю и никак не могу забыть.
- Ну чего ты раскисла, как трактор посреди вспаханного поля?
- Значит, у него кто-то у него появился…, - судорожно отвечаю.
- Ну и флаг ему в руки, – садится рядом со мной, кладет свою взбитую руку на мое плечо и продолжает подбадривать:
- Сейчас дождемся Светку и пойдем за тяжелой артиллерией покупать пироженки. Окей?
Киваю, натянуто улыбаюсь и решаю, что хватит. Он сам сделал свой выбор.
- Верусик, ты просто у нас очень влюбчивая. Восприимчивая. Зарегистрируем тебя на сайте знакомств. Да кавалеров отбоя не будет! Ты у нас красивая, умная, обаятельная. Тебя так дети любят и хозяйка ты превосходная. И если Анька-изолента отпахала себе нормального мужика – тебе вообще беспокоиться не стоит.
- Почему изолента?
- Потому что синяя постоянно. Пьет не просыхая.
- Спасибо за сравнение дорогая подруга, - улыбаюсь. Да, с таким контингентом меня еще никогда не сравнивали. Но эта Натка. Добрейшей души человек, которая иногда говорит, а потом думает.
А дальше пришла Света с полными пакетами и блестящими глазами. Она щебетала, как птичка, что ей удалось отхватить невероятной красоты кофточку, да еще по скидке. Света – отчаянный шопоголик. Для нее фраза: «пойдем, купим что-нибудь» - действует, как лекарство.
Мы спустились на этаж ниже, зашли в уютную кафешку торгового центра. Света свалила увесистые пакеты на свободные стулья, заказала кофе и самые соблазнительные на вид пироженки.
Как только я сделала первый глоток кофе, на моей душе сразу потеплело. Отлегло.
Ната очень быстро тараторила про своего мужа, постоянно возмущалась его поведением.
- Девочки! У нас появился новый враг.
Мы удивленно смотрим на нее. По ее утверждению у женщин в погоне за счастьем три соперника: женатые мужчины, мужчины нетрадиционной ориентации и алкаши. И вот появился еще один.
- Это танчики, - почти шепотом произносит и утвердительно кивает. – Я просто даже предположить не могла, что компьютерная игра – так серьезно. Мой муж играет и такое впечатление, что он в коме. Я к нему подхожу, а он даже не моргает. И на слово: «козел» не реагирует!
А затем Наташа заводит сложную для нее тему. Сильнее кусает взбитое пироженое, запивает кофе и жалуется, что ее муж не хочет детей. Сначала она думала, что со временем эта проблема разрешится. Улучшат свое материальное положение, возьмут ипотеку, но ситуация не меняется.
- Девчонки, мне тридцатка. Часики-то тикают. Ну не налево же мне ходить? Я хочу родить ребенка от него. От любимого человека! Может это все из-за того, что я стесняюсь своих складок на животе, когда у нас вечер любви?
- Вечер любви! – восклицает Света. – Ты еще скажи, что он лепестки роз к твоим ногам рассыпает, когда ты в своей ночнушке хлопчатобумажной пытаешь его соблазнить.
- А может и рассыпает! – обиженно произносит Натка, а после надувает свои и без того пухленькие губы. Скрещивает руки на груди, гипнотизирует принесенное пироженое. Все же она, как бы на диете и больше одного не положено.
- Девочки, не ссорьтесь.
Смотрю на них и понимаю, что не могу Нате что-то посоветовать толковое, хотя очень хочется. Ситуация сложная, особенно, когда хочешь детей. Света утверждает, что Наткин муж – сам еще ребенок. Играет в игры, не слушается. Вот когда он повзрослеет – об это никто пока не знает. Даже сама Натка.
Рассказываю девчонкам, что хочу уволиться. Жалуюсь, что мне тяжело и совершенно не хочется покидать родные стены школы. А еще страшно уходить вот так в свободное плавание. Если бы не расставание со Стасом, то я бы никогда эта мысль никогда не пришла в голову. Мне все напоминает о нем.
- С твоими мозгами Верка – ты нигде не пропадешь! Хоть в Караганде!
Я задумчиво поворачиваю голову в сторону запотевшего окна, и мне становится как-то томно. От того, что мой привычный уклад жизни в какой-то степени пошел наперекосяк.
Глава 7
Перед тем как написать заявление я обдумала это шаг десятки раз. И вдоль и поперёк. Под любым углом. Прикинула на теории вероятности. И пришла к одному выводу: увольняться так не хочется. Хочется поговорить со Стасом, объясниться и прийти к логическому умозаключению. Хотя скорей всего - это невозможно. Потому что это Стас. Он часто слышит только в одно ухо. И если и выводит какие-то умные фразы, то они касаются или футбола или новой технологии изготовления пива с воблой.
Привычно слышать когда-то закладывающий уши звук звонка на урок. Резкого, оглушающего и длинного. На перемену почти такой же, но мне все время казалось, что он короче.
Захожу в класс. Мои небольшие каблучки уверенно стучат по деревянному полу. Прохожу между рядами и сажусь на свое место. По привычке открываю журнал, отмечаю отсутствующих.
Спрашиваю Иванова, почему он не был на прошлом уроке. Он встает со своего места и уверенно, еще по-детски отвечает, что был в опере. Снова смешки на задних партах, потом звонкий выкрик, что опера – это браузер.
Начинаю урок и с первого взгляда, казалось все как обычно. Тихий шепот на задних партах. Я уже привыкла улавливать малейший шорох, каждую интонацию. Восьмиклассники шепчутся, что их сердца требуют перемены, хотя урок только начался.
Стараюсь максимально доступно донести материал, хотя понимаю, что математика – не из самых любимых предметов учеников. Всего по одной причине: дается она не так легко, как этого хотелось.
Сразу после окончания урока решаюсь написать заявление. Неуверенно захожу в кабинет директора. Лысоватый мужчина в черном дешевом костюме сначала уговаривает меня.
- Вера опомнись! Школа дом твой родной! Твоя крепость.