Марина Бойко – Развод. Вернуть надежду (страница 20)

Она повернулась ко мне спиной, затем невнятно сказала, чтобы я ушел.

Аля, Алечка, Альбина. Я бы бросил к твоим ногам океан. А тебя все что интересует, так это бар и что есть в нем из выпивки.

Зачем мне об этом сказал Саратов? Какой его интерес? Безусловно он есть, не из-за чистых помыслов он мне все это выложил. Защищал мою бывшую? Не думаю. За Надю все забыли, только Саратов почему-то вернулся к этой теме. Ищет мое слабое место? Нет, в бизнесе у меня все равно, не подкопаться.

Я вышел на балкон, вдохнул вечерний прохладный воздух и бросив беглый взгляд на полную луну решил позвонить своему адвокату:

- Послушай помнишь ты говорил она лежала в больнице?

- Кто она Марат Рустамович?

- Моя бывшая жена.

- Марат Рустамович, это было так давно, что я сейчас не вспомню.

- Вспоминай! – я почти прокричал.

- Бог мой… Дайте мне время, я все выясню и вам перезвоню.

- Давай быстро.

- Сейчас около полуночи… Завтра утром.

- Два часа. Я даю тебе два часа!

- Хорошо, - неохотно ответил он, после чего я сбросил трубку.

Эта ночь была бессонной потому что мой адвокат не перезвонил, а приехал лично. Смотрел на меня сонными глазами, сжимая в руках папку с бумагами.

- Значит так, - он сел напротив меня и протер свой потный лоб платком.

- Беременна она была, лежала на сохранении. Больше месяца лежала и родила, правда немного раньше положенного срока.

- Вот это меня и удивляет.

Он снова промокнул вспотевший лоб.

- Ничего удивительного, женщины рожают…

Конечно мой адвокатишка не в курсе, что на протяжении десяти лет с Надей не получилось зачать ребенка. Она обращалась в лучшие клиники нашей страны… А тут родила.

- Я хочу провести анализ, чтобы выяснить кто родители ребенка.

- Вы имеете анализ ДНК? - адвокатишка тут же перевел взгляд на фото Рустама, которое стояло в рамке на моем столе. Конечно его конопушки на носу никак не сочетались с моей смуглой кожей.

- Да, хочу сделать такой анализ.

Он не сводил глаз с фотки. Тогда я протянул руку и отвернул рамку в другую сторону.

- Кому? – тихо спросил он.

- Надиной дочке.

- Тогда нужно разрешение матери.

Мне захотелось рассмеяться ему в лицо. До чего же наивный человек. Моя бывшая крутит роман с моим врагом, скорей всего десять раз меня прокляла, потому что я выставил ее на улицу без средств существования. И как оказывается беременную. А выставил я ее потому что увлекся Алей, потому что тогда Надя стала мне не нужна. А сейчас я передумал. Сейчас хочу ее вернуть.

Едва коснулась пальцами дверной ручки, хотя я уже знала, что он там. Сердце снова невыносимо застучало, вытесняя прошлую, проведенную ночь в доме Усманова.

Но я также знала, что Марат никогда не наносил личный визит в детский дом. Да, именно он владелец благотворительного фонда, но чтобы лично… Для этого у него имеется куча шестерок и прислуг, скорей всего одна из которых когда-то была я.

Зачем он здесь? Зачем смотрел на меня своим испепеляющим взглядом.

Да, я мечтала об этой встрече, надеялась, что это когда-нибудь случится. Теперь все произошло и легче от этого не стало. Наоборот, лишь одни вопросы и дрожь в коленях от его присутствия.

Нет, Марат не сидел, он восседал в обычном кресле, возле которого суетилась директриса. Она даже не заметила, что я зашла в кабинет.

- Марат Рустамович, мы так рады… Может чаю?

Я хотела сказать, что Марат, пьет только хорошо сваренный эфиопский кофе, но осеклась. Наконец-то она заметила меня.

- А вот наша Надечка… Мы так рады, что она работает у нас, - ее натянутая улыбка заметно стала шире.

- Оставь нас…

- Да-да, мне как раз нужно к детям.

К удивлению она быстро ушла. Дверь за ней захлопнулась и мы остались наедине в тихом сумраке идеально-прибранного кабинета моей начальницы. Которая за все это время работы никогда не была искренней, которая часто делала занятой вид, хотя на самом деле, просто листала ленту соцсетей.

Долгое молчание, его сдвинутые брови, я старалась думать совсем о другом, а потом развеяла тишину:

- Зачем ты здесь?

- А ты зачем? – он отвечал вопросом на вопрос.

Я продолжала стоять у дверей, понимая на что он намекал. Он намекал, что я не случайно пришла сюда работать. Все равно что он думал, старалась делать вид, что все равно.

Марат встал со своего места и подошел почти вплотную ко мне. Он такой же высокий, такой же широкоплечий, продолжал грозно смотреть на меня и ждать ответа на свой вопрос, а ждать он не любил. Нет, я его не боялась, больше боялась себя, за то, что могла быстро растерять всю свою уверенность, переставая быть такой гордой и независимой, какой хочу казаться сейчас.

- Ты же знаешь, как я отношусь к детям.

- Ты поэтому не сказала, что у тебя есть дочь.

Соня… Кажется все вставало на свои места, только дышать становилось труднее, воздух накалялся, его слова били наотмашь.

- Я не должна тебе ничего говорить. Мы давно чужие люди.

- Ты врешь мне.

- Это ты мне лгал.

- И поэтому ты переметнулась к Усманову?

- Нет. Я просто выхожу за него замуж, ты кстати знал, что у нас скоро свадьба? – я сделала изумленный вид.

- Впервые слышу.

- Скажу, чтобы тебе выслали персональное приглашение, - я открыла двери и почти вылетела из душного кабинета. Быстро зашагала по коридору, потому что знала, что он смотрел мне вслед.

Я забежала в подсобку и прикрыла рот рукой, потому что мне впервые хотелось так сильно разрыдаться. Я постоянно сдерживала эмоции, а сейчас могла дать волю слезам, потому что в темной, серой комнате с грязным бельем не было никого.

Я умывалась слезами, потому что мое сердце откликалось на каждое его слово. Потому что он сказал мне о Соне. Потому что он ее отец, а я ничего ему об этом не сказала. Потому что я хотела его забыть, хотела навсегда вычеркнуть нас из его жизни, руководствуясь самыми непомерными амбициями. Теперь только хуже. Я выхожу за Усманова замуж, хотя он еще об этом не знал.

Глава 29

- Что случилось? Ты плакала? – Усманов сосредоточенно посмотрел на меня.

- Нет, все нормально. Просто соринка в глаз попала, - похоже лгать я не умела совсем, но и говорить о разговоре со своим бывшим мужем как-то не поворачивался язык. Возможно не здесь, не возле окон… Я не видела, как уезжал Марат, и я точно не могла сказать, сколько просидела в подсобке, просто когда меня отпустило, вышла оттуда и медленным шагом зашагала по длинному, с вечно перегоревшей лампочкой коридору. Слышала, как из игровой раздавались громкие детские голоса, а проходя мимо кухни невозможно было не почувствовать запах жареного лука. Наверное, на обед сегодня снова гороховый суп. Варя, которая чуть старше моей Соньки его ненавидела, она такая смышленая девочка, уже знает алфавит и целых пять матерных слов. Наверное, я люблю свою работу и Марат здесь не при чем.

А еще минуту назад сидела на старом, пыльном чемодане и безотрывно смотрела на длинную, деревянную лыжу, которая скорей всего лет пять неподвижно висела на ржавом гвозде. Рядом валялась голубоглазая пластмассовая кукла без одной ноги и старые книги пожелтевшими страницами. Сложив руки на коленях я сидела и думала о том, что все это пора выкинуть на свалку, как и мою прошлую жизнь, в которой я якобы была счастлива. Особенно эта мысль не давала мне покоя, когда снова вспомнила такой же неприятный диалог, как эта неприбранная кладовая, когда Марат сказал, что Аля беременна. Это был наш последний с Маратом разговор. Я думала, что последний…

Первые месяцы моей беременности, моя жизнь казалась мне не настоящей. Какой-то выдуманной, искусственной. Бутерброд безвкусным, яблоко слишком кислым. Я худела, в то время как девчонки по палате стремительно набирали вес. Я думала это пройдет, а еще постоянно смотрела в окно, постоянно вглядывалась в лица прохожих, старалась разглядеть номерные знаки проезжающих по дороге машин. Рядом была проезжая часть, я пристально разглядывала черные внедорожники, мне очень хотелось, чтобы в одном из них был он. Теперь совсем не хочется. Наверное стоило делать новые выводы, строить новые планы. А в эту подсобку, как и к прошлому больше никогда не возвращаться. Я постоянно оглядывалась назад. И что? Кроме боли, отчаянья больше ничего там не видела. Чего я хотела? Я так сильно хотела ребенка, что готова была идти по головам. И Марат - это не любовь. Это средство достижения моей цели. Лучше думать так, а не иначе.

- Ничего себе соринка. Я еще никогда не видел таких заплаканных глаз, - Усманов прервал мои мысли.

- Борис… Отвези меня пожалуйста домой, - я сложила руки на его сильной груди. Он обхватил мои запястья и поцеловал их.

- Хорошо моя милая.