Марина Бойко – Развод. Вернуть надежду (страница 19)
- Ты можешь делать здесь, что хочешь.
- Что хочешь – не надо, - вмешалась я в их разговор. – Можно что-то сломать или разбить.
Усманов строго посмотрел на меня.
- Если я сказал все, значит все. Все остальное ерунда. Можно купить, обновить…
- Ты ее балуешь, - я не дала возможности ему договорить.
- Я же тебе уже говорил, у тебя прекрасная дочь, как ее не баловать. – Сонь, а хочешь фейерверк из маршмеллоу?
- Да! Да! – дочь запрыгала почти до потолка.
Столько сладостей, сколько съела сегодня Соня она скорей всего не съедала за год. А маленькое личико Сони я не видела таким довольным даже на Новый год.
- А здесь будет детская? - отозвался Усманов, когда София вбежала в просторную комнату с розовыми занавесками, большой кроватью с хлопковым балдахином, как у сказочных принцесс.
- Детская? – удивленно спросила я.
- Да, мне всегда хотелось тройню. Кстати, Соня ты хотела бы себе братика или сестричку? - он склонился над ней.
- Да! – снова радостно ответила она.
- Умница. Тогда пошли есть мороженое и плавать в бассейне.
- Ура! Ура! - она захлопала в ладоши и на всей скорости вбежала в будущую детскую. Плюхнулась на мягкую кровать, затем начала обкидываться маленькими подушками.
- Погнали поплаваем, - он подмигнул мне.
- У меня нет с собой купальника.
- Какой у тебя размер? - он оценивающе посмотрел на меня, затем достал из кармана телефон и начал крутить его в руках. Скажи, я сейчас закажу, привезут быстро, ты даже не успеешь выпить чашку кофе.
- А тебе не кажется, что ты бежишь впереди паровоза? – я скрестила руки на груди.
- Не кажется, - он улыбнулся своей шикарной улыбкой и взял меня за руку.
В такой момент я хотела сбежать, но куда там… Моя дочь и Борис нашли друг друга. Сначала он катал ее на спине, потом Соня носилась по лестнице, играя с ним в догонялки, а после плавательных процедур, она обложившись мягкими игрушками, которые подарил ей Боря - уснула, именно там, где должна быть детская. Соня, Соня… Оставаться с ночевкой у Усманова в мои планы не входило и будить мило спящую дочь, которая подложила свои маленькие ладошки под розовую щечку - тоже не решилась.
- У тебя красивый дом,- сказала я.
- Ты бы была в нем прекрасной хозяйкой.
- Ты неисправим.
- Да ладно тебе. Пойдем лучше выпьем. У меня есть коллекционное…
- Ты тоже коллекционер? – спросила, когда мы спустились в столовую, где ярко горела люстра, сверкали чистотой окна и зеркала. Мраморный пол был настолько теплым, что хотелось остановиться и просто постоять в центре комнаты. Потому что здесь уютно, светло, потому что мне здесь до ужаса понравилось.
- Нет, я больше по спортивной части. Я рассказывал, что дважды поднимался на Эльбрус и семь раз прыгал с парашюта? Хотя так мы с твоими мужем и сцепились. На одном из аукционов. Извини, тебе наверное, неприятно слушать о Марате.
- Нет, все нормально. Продолжай. Что значит сцепились?
- Да я картину урвал, за которой он месяц гонялся. В общем, Марат никогда не отдаст свое. Наверное, ты это знаешь, - он приблизился ко мне почти в плотную и ласково заглянул в глаза.
- Почему ты не женат? – я решила сменить тему.
- Потому что я однолюб, - ответил он и провел ладонью по моим волосам. Я чувствовала запах его парфюма, слышала, как тикали часы в его доме и гудел ветер за окном, я хотела отвести взгляд в сторону, но ничего не получалась. Никак не могла оторвать глаз от его загадочной улыбки. Он осторожно взял бокал из моих рук, поставил его на стол и сильнее прижал к себе.
- Почему? – робко спросила я, но вопрос мне показался настолько глупым, что лучше бы я ничего не говорила.
– Потому что единственное, чего я не могу сделать, это отпустить тебя.
Я любила свою работу. Но когда я работала в благотворительном фонде, все было совсем по-другому. В основном моя работа заключалась в подписании бумаг. Миллион туда, миллион обратно… Когда я своими глазами увидела серые, обшарпанные стены поняла, что деньги уходили куда-то не туда.
Да, раньше я приезжала с подарками общалась с детьми, но мне показывали абсолютно другую картинку. Ту самую которую хотела видеть, которая могла порадовать и удивить не только меня но и людей, которые будут снимать об этом репортажи и показывать по телевизору. Я верила, что помогала, что могу сделать кого-то хоть капельку счастливей и это был мой большой минус.
Стоило мне лишиться статуса обеспеченной жены, как и отношение ко мне тоже изменилось. Улыбка сползла с вечно радостного лица Надежды Дмитриевны, теперь на меня косо смотрели новые коллеги и при первой возможности обсуждали почему я решила работать именно здесь.
Сначала все дело было в Марате, пусть я запрещала себе о нем думать, но похоже все происходило на подсознательном уровне. Меня тянуло туда, где я была раньше. Где однажды могла встретить его.
В первый свой рабочий день, когда я увидела, как дети бежали по коридору с кусочками хлеба, как прятали его под подушку, мечтали о конфетах «Мишка на севере» и загадывали хотя бы на Новый год увидеть маму - все мои проблемы с разводом, ушли на второй план.
Я неделями просиживала в кабинете почти до самого позднего вечера, изучая личные дела каждого ребенка. Запоминала имена, всматривалась в фотографии детишек и думала, чем я могу им помочь. С зарплаты покупала самые вкусные конфеты, для девчонок-подростков приносила вещи Сары, которые по ее мнению уже вышли из моды. Я постоянно спешила на работу с полными пакетами, по пути забегала в булочную, где можно было купить вчерашнюю выпечку за половину цены. Я уже знала, что Паша, которого бросила мать очень любил булочки с маком, а Вика, у которой отец в тюрьме - без ума от слойки с вишней. Я также знала, что у Киры аденоиды, а у Артура астигматизм. Максим в свои семь лет не мог говорить и я долго уговаривала одного из лучших психологов, (у которого час стоил дороже, чем снять трешку в Москве) позаниматься с ним.
Конечно никакими игрушками, печеньками и одеждой не заменить им родительскую любовь.
Надежда Дмитриевна строгим тоном говорила, что всех детей не накормить. Каждый из них со своим характером, со своим уже жизненным опытом. А еще сложнее всего завоевать их доверие, ведь многие из них любили своих родителей, несмотря на то, что они им совсем не нужны.
По ее мнению работе воспитателей не позавидуешь. Хотя бы потому что приходится отвечать за ребенка, который совершенно к тебе не привязан.
Сегодня, когда она в очередной раз вызывала меня к себе в кабинет, я думала о ее словах. Точнее я думала, что в этот раз она снова будет читать мне лекцию о жестокости детей и о том, что их не перевоспитаешь. Но в этот раз слушать ее нотации будет проще. Сегодня моя голова занята совсем другим – Усмановым. Теперь я одевалась и думала о нем, пила крепкий кофе на бегу и в тоже время пыталась написать ему смс с кучей позитивных смайлов. Я не знала, как это произошло. Наверное все как обычно. Жизнь любила преподносить мне сюрпризы.
Проведенную ночь в его доме я могла списать на что угодно. На его «коллекционное», на то что не могла разбудить Соню. Мы целовались до потери сознания, словно мне снова шестнадцать, словно я сидела рядом с одноклассником, который постоянно таскал мой портфель, рвал ромашки в чужом огороде и писал мне записки, признаваясь в них в любви. Это была эйфория, магия или как там еще говорили: чудесный романтический вечер.
- Я совсем тебя не знаю.
- Что ты хочешь знать? – Борис прошептал свой вопрос мне на ушко.
- Например, когда у тебя день рождения?
- Двадцать девятого февраля.
- Ты шутишь, - я снова никак не могла сдержать улыбки.
- Я серьезно.
- И поэтому ты прыгаешь с парашюта? – я легко коснулась его жестких волос. Он в очередной раз поцеловал меня и почти прошептал:
- Мне так хорошо с тобой. Но если ты не хочешь, не буду торопить тебя…
- Хорошо. Не торопи.
- У нас ведь целая жизнь впереди, - также легко ответил он и мою шею снова обожгли его поцелуи.
Я почти дошла до кабинета Надежды Дмитриевны, в очередной раз прокручивая наш с Усмановым разговор, как услышала до боли знакомый голос. Остановилась и снова прислушалась. Нет… Этого не может быть. Похоже Сара права, мне уже мерещиться голос Марата.
Глава 28
Марат
Саратов слов на ветер никогда не бросал. Человек его уровня если говорил, то на это всегда стоило обратить внимание. И он был прав. Девчонка очень похожа на меня. Даже присматриваться не нужно. Глаза, рот, губы. Будто я смотрел на свою уменьшенную копию через тонированное стекло автомобиля.
И теперь мысль о том, что эта кареглазая девчонка может быть моей дочерью никак не давала мне покоя. Что же произошло Надя? Неужели ты скрыла, что родила от меня. Я же тебе никогда этого не прощу.
Сегодня после ужина, когда Аля допивала вторую бутылку, я смотрел на нее и кусок в горло не лез потому что спустя столько лет я вернулся к прошлому. Сам не понимал зачем я поехал туда. Сначала пробил адрес детского сада, потом нанес визит лично. Наверное, мне просто не давали покоя слова Саратова, а Наде я забыл и даже не вспоминал, до некоторого времени…
Снова бросил взгляд Алю, которая засыпала за столом. Как обычно перебрала. И такое происходило из-за дня в день. Я взял ее на руки и отнес в комнату. Снял туфли и нежно провел ладонью по ее огненно рыжим волосам.