Марина Бонд – Иные: возрождение (страница 2)
– Да нет, концы подравнять, как обычно, – отмахнулась она и сосредоточилась на поисках своего мобильника. Захар выковырял весь изюм из одного куска, отодвинул его в сторону и принялся за другой. Инна метнула на него еще один сердитый взгляд.
– Ты помнишь, что мы сегодня приглашены в бар на празднование дня рождения Глеба?
Инна продолжала двигаться по инерции и, лишь когда смысл сказанного с запозданием дошел до нее, замерла, с досадой взглянув на мужа.
– Не-е-е-ет! – протянула она, и во взгляде появилось вроде бы неподдельное сожаление. – Я совсем забыла! Вот зараза! – матюгнулась себе под нос. – А ты можешь сходить один? Мне, правда, кровь из носа нужно доделать и сдать проект сегодня! Свинтить пораньше не удастся, и я боюсь, что всего не успею! Мне дико неудобно! Извинись за меня перед ребятами, ладно? Хотя нет, лучше я сама позвоню. А ты оторвись как следует! Как в старые добрые времена! – подмигнула она, нашла, наконец, сотовый и резво удалилась.
Когда за женой захлопнулась входная дверь, Захар не донес до рта очередную сушеную ягодку, а зажал ее между пальцев и раздраженным щелчком отправил куда подальше. Ну, здорово! Сначала она отодвигала его на задний план, прикрываясь детьми. Потом стало не хватать времени на дом. Теперь вот еще работа возглавила список ее приоритетов. Всякие там парикмахерские, подружки, творчество, самореализация. А он, выходит, на задворках после всего этого?! Даже как-то стрёмно чувствовать себя на последнем месте в ее жизни.
Захар услышал, как отъехала машина. Взгляд упал на ее чашку возле раковины. Она в который раз ни черта не поела, забив не только на мужа, но и на себя. И так худющая стала, скоро совсем одни кости останутся! Снова надела эти бесформенные дурацкие джинсы, которые он терпеть не мог. Кофту на тридцать три размера больше ее собственного. Он и забыл, когда видел ее в приталенном, облегающем туалете; когда последний раз она пользовалась косметикой или укладывала волосы в прическу. А о сексе вспоминал, как и вовсе о чем-то эфемерном. Да еще сон этот так раздразнил его! Да уж, задалось у него настроение на весь день, ничего не скажешь…
Глава 2
Инна допивала чай, по привычке щуря один глаз, когда подносила кружку, и торчащая из нее ложка оказывалась в непосредственной близости от ее лица. Она задумчиво глядела в окно поверх монитора компьютера. Женщина успела сдать эскиз в отведенный срок и теперь дожидалась решения руководства, а мыслями вернулась к утренней сцене. И вроде все как обычно, по давно отлаженному распорядку, но что-то было не так. А вот что именно – она никак не могла понять.
Отношения с мужем протекали волнообразно. Бывали ссоры и сближения, разногласия и перемирия. Всякое, как и у всех семейных пар. Не так давно стало совсем тяжко, но Инна пережила тот кризисный период, справилась с собой, и вскоре опять все стало ровно. Слишком ровно. Чересчур. Аж до тошноты. Никаких эмоций, волнений, переживаний. Ни-че-го. Живут себе, как два знакомых человека под одной крышей, стараясь друг друга лишний раз не трогать. Так что же означал задумчивый испытующий взгляд темных глаз супруга? Неужели мысли о разводе мутили и его чашу спокойствия, как когда-то ее?..
Вскоре женщину вызвали в кабинет начальства и обрадовали двумя новостями. Первая принесла ей лавры почета и с полным правом позволила возгордиться собой: именно ее идею среди нескольких утвердили для воплощения; вторая же привела в полнейший восторг! Ей, Инне, поручено перенести свой шедевр с бумаги на стену детского развлекательного центра в натуральную величину. Она больше любила создавать рисунки красками, собственными руками, нежели в компьютерной графике. Окрыленная своим успехом, в возбужденном состоянии и радостном настроении, она поехала за детьми.
По дороге домой неугомонные сорванцы упросили-таки заехать к дяде Яну. Для детей это всего лишь несколько раундов «данеток4», а для Инны – крюк в сто километров: брат жил за городом. Доро́гой набрала его.
– Сумасшедший дом Ростовских слушает, – раздался в трубке голос брата на фоне оглушительного визга детских голосов.
– Ого! Да у вас там весело! – рассмеялась в трубку Инна. – Наверное, мы будем лишними… или нет? Мальчишки в гости просятся.
– Не вопрос. Приезжайте. Когда вас ждать?
– Да, собственно, мы уже едем.
– А, ну да. О чем это я? Когда это ты
– Не ворчи! А лучше ставь чайник, мы скоро будем!
Сказать, что Инну чуть не сбили с ног племянницы, когда она подходила к дому, – это не сказать ничего. Маша и Настюша бросились ей на шею, обнимая и целуя. Стали наперебой громко рассказывать о своих важных детских делах, пытаясь перетянуть внимание тети на себя. Девочки застеснялись старших двоюродных братьев, как это водится у детей при встрече. Все вместе они дошли до летней веранды, где сидел Ян за накрытым столом и возился с самой младшей трехлетней дочерью Олей. Племянники поздоровались с дядей и умчались куда-то вглубь двора с девочками. Увлекшись играми, им стало не до взрослых.
– Кто тут самый красивый на свете? – улыбнулась Инна пухлощекой малышке, но Ян был бы не Ян, не прими удар сестры на свой счет:
– Красивый? – фыркнул он. – Бери выше – совершенство!
Инна тихо рассмеялась этой нелепости. Один только безобразный шрам, что пересекал щеку от разорванной брови и терялся в щетине, придавал ему диковатый, совсем не располагающий вид. Прямой неломкий взгляд серых глаз из-под низко нависших бровей с годами приобрел стальную твердость. Взлохмаченные светлые волосы, припорошенные сединой, добавляли первобытного колорита его суровой внешности. Но Ян относился к той удивительной породе мужчин, которая сочетала в себе несочетаемое: обладая отпугивающей наружностью, при этом он имел любящее преданное сердце и доброжелательный нрав. Но эту изнанку своей натуры он показывал только самым близким.
– Привет, совершенство! – поддразнила сестра, нагнулась и поцеловала его в колючую щеку, заодно погладив девчушку по голове. – Опять что-то строишь? – отметила на нем рабочие джинсы и рубаху с закатанными до локтей рукавами.
Каждый год на просторной придомовой территории появлялись новые постройки. Брат был строителем не только по профессии, но и по призванию.
– Старушкам помогаю, – проворчал он и ткнул пальцем себе за спину, указывая на монастырь, что соседствовал с его участком. «Старушками» он ласково называл монахинь. Инна уселась напротив и стала разливать чай по чашкам.
– Что на этот раз?
– Теплицы устанавливаю.
– Тоже хорошо. Будут потчевать тебя овощными рагу в знак бесконечной благодарности.
– Увольте, – фыркнул он.
Ян на своей шкуре не раз испытывал их благодарность в виде проповедей и слова Божьего, и в виде постных супов и рагу, а постились они, похоже, круглогодично. И, тем не менее, как бы он не бухтел на обитательниц женского монастыря, где и повстречал свою будущую супругу, а соседствовал с ними в мире и согласии, являясь единственным и незаменимым мужчиной среди кучки набожниц.
Ян пересадил на другое колено притихшую дочь, которая стала с любопытством разглядывать нового человека, и, в свою очередь, поинтересовался делами сестры.
– О! Просто замечательно! Одобрили мой проект, и уже со следующей недели я буду разрисовывать стены в новом центре для детей. Ты только представь: несколько квадратных метров нетронутого полотна превратятся в сказочные миры под моей кистью! Единороги, эльфы, гномы, русалки… безграничный полет фантазии, неиссякаемое буйство красок! – воодушевилась Инна, впрочем, как и всегда, когда речь заходила о ее любимом деле. – Правда на все про все дается не так уж много времени… но ничего, думаю, справлюсь!
– Конечно, справишься, если безвылазно станешь торчать на работе. А дома как?
Этот вопрос спустил ее с небес на землю. Инна заметно приуныла. Тень нехорошего предчувствия легла на ее лицо.
– Дома? – она пожала плечами. – Все без изменений, по накатанной. Как обычно, в общем. Вроде бы… – под пристальным взглядом брата, с его молчаливого одобрения, Инна решилась на откровенность. – Не знаю, Ян. В последнее время мне кажется, что что-то идет не так у нас с Захаром.
Она снова вспомнила немигающий взгляд мужа, которым он внимательно следил за ней утром. Даже сейчас озноб беспокойства неприятным холодком стек по спине.
– Если тебе кажется, значит, тебе не кажется, – весомо изрек Ян. – Я не знаю, как у вас, женщин, это работает, но это работает.
Он снова пересадил девчушку, которая насмотрелась на Инну и теперь лезла ручонками отцу в лицо. Инна невесело усмехнулась:
– Знать бы еще самой, как это работает, – она помолчала немного, вертя чашку в руках. – Мы… как бы это сказать… стали отдаляться друг от друга, что ли…
– Вы или ты? – переспросил Ян, многозначительно подняв бровь.
– О чем ты говоришь? – моментально вскинулась Инна. Взгляд серо-зеленых глаз удивленно впился в брата.
– Вот ты сейчас сказала, что у тебя проект. Это значит, что в ближайшее время ты выпадешь из семейной жизни.
– Но это работа! Вспомни, когда после изнасилования, – голос ее дрогнул, – я долгое время отсиживалась дома, брала заказы и удаленно их выполняла, стала киснуть в собственном соку! Я стала клушей – ленивой, неповоротливой и инертной! Когда все страхи улеглись, и мой психотерапевт позволила и даже настоятельно рекомендовала выходить в люди, я вышла на работу. Захар только порадовался вместе со мной и продолжал радоваться моим успехам. Он поддерживал меня во всех начинаниях. И когда я сменила работу, и когда пошла на повышение.