Марина Бонд – Иные: возрождение (страница 4)

Ян ушел в дом с малюткой на руках. София предложила золовке еще чаю с пирогом, но Инна вежливо отказалась. А вот предложение прогуляться было встречено с готовностью.

Она шли неспешно по каменным дорожкам, выложенным хитросплетенным лабиринтом по всему участку. Доносились детские звонкие голоса. В воздухе пахло той чистотой и свежестью, какой в городе нет. Теплый ветер ласково играл длинными, блестящими и переливающимися в лучах солнца волосами Софии, колыхал свободное платье в пол нежно-василькового цвета.

– Ты стала носить волосы распущенными? Всегда считала это неудобным, особенно когда возишься с детьми, а в твоем случае еще с животными и огородом.

– Ты права, они мешают. Обычно я заплетаю их, убираю и покрываю голову. Но когда дома Ян, а это случается редко, он весь в трудах, то я оставляю их распущенными, зная, что ему так нравится, – неспешно в своей манере ответила София.

Инна задумчиво покосилась на невестку. Это именно то, что хотел донести до нее брат. Интересно, это с его подачи София стала так делать или сама догадалась? Так прямо и спросила.

– Тут и догадываться не о чем, – улыбнулась она. – Ян всегда говорил и всем видом показывал, как ему нравятся мои волосы. И я стараюсь делать мужу приятно всегда, когда есть возможность.

– Вот скажи честно, вы когда-нибудь с ним ссоритесь? – Инна посмотрела на нее как на инопланетное создание.

– Всякое бывает: и разлад, и горести, что ж мы, не люди что ли? Но в том и суть семейного союза, чтобы не рушить его при первых же трудностях, а стремиться сохранить вопреки всем преградам. Любовь и уважение – вот на чем зиждутся прочные узы.

– И дети только укрепляют их, – поддакнула Инна, сорвала травинку и стала крутить ее в руках.

– Дети – это Божье благословение, но нельзя зацикливаться на них: у них свой путь, тот, что предначертан свыше. – Она немного помолчала, а затем как-то доверительно сказала Инне: – Ян очень любит девочек, он души в них не чает. Но он хочет сына. Я чувствую это, хоть он никогда не говорил. За светлую, безусловную любовь ему будет дан мальчик. – София положила руку на пока еще плоский живот и мягко улыбнулась. Лучистые глаза цвета летнего неба на рассвете засияли. – Да, я думаю, будет мальчик.

– О! Вы ждете пополнение? Мои поздравления! – Инна осторожно обняла невестку.

Про себя же подивилась, как ей хватает сил и здоровья рожать четвертого ребенка? Ей, конечно, не тридцать девять, как Инне, но она младше всего на пару лет. Еще внутренне согласилась, что при наличии одних девочек, Ян наверняка хочет сына и будет несказанно рад, если предчувствие супруги сбудется. Положа руку на сердце, Инна сама мечтала о девочке, но вряд ли этому суждено случиться. Она не такая смелая.

Затем невестка поинтересовалась, как продвигаются ее дела, и Инна первым делом рассказала новости с работы. Она воодушевилась, как и всякий раз, когда речь заходила о художественных росписях, и на Софию снизошло то же вдохновение, которым была полна душа золовки. Потом разговор зашел о сыновьях, и Инна рассказала, что направила их на все три смены в три разных лагеря: со спортивным уклоном, математическим и оздоровительным. Опять же, чтобы мальчишки не разбалтывались, а воспитывались в строгости и дисциплине.

София заглянула Инне в лицо и ласково сказала:

– Я не хочу лезть не в свое дело и ни в коем случае не хочу тебя обидеть или попрекнуть, но позволишь ли ты мне выразить одну мысль? – И после утвердительного кивка собеседницы продолжила:– Мне кажется, и не безосновательно, что ты слишком много времени и сил вкладываешь в своих сыновей. Ты как будто душишь их своей безмерной заботой и опекой, тем самым причиняя больше вреда, нежели пользы. Ты словно стремишься быть идеальной мамой. Прости, если ненароком обидела тебя, – тут же прибавила она.

– Нет, ничуть. Продолжи свою мысль, – заинтересовалась Инна. Путь их пролегал под раскидистой яблоней, и она сорвала душистое соцветие.

– Господь посылает на землю души в обличие людей, и у каждой свой путь, уготованный свыше. Не нам, людям, менять Его замысел.

– Но если Он послал конкретно эти две шалопайские души через меня, значит, и воспитать, и указать, каким путем им следовать, должна я.

– Воспитать, но не подчинить своей воле, – мягко возразила София и сложила руки лодочкой перед собой. – Воспитание человека заключает в себе формирование личности и ознакомление с разными путями в жизни. И мне видится, вот здесь ты… несколько переусердствуешь, решая, что им делать, а что нет; решая за них их проблемы, задавливая своими ожиданиями.

– Они еще маленькие, чтобы самостоятельно решать свои проблемы.

– Помогай им, принимай активное участие, но не делай что-то за них. Выпусти их из-под своей строгой опеки и неустанного контроля, чтобы они не стали заложниками и жертвами твоей чрезмерно губительной заботы. Отпусти детей, доверься им, позволь им самим принимать решения, но будь рядом, чтобы им не было страшно. Чтобы они чувствовали твою поддержку и опору; чтобы они знали, что ты всегда готова подсказать или помочь, если понадобится. Дай им больше свободы выбора и больше времени удели себе с мужем, подавая детям пример таких отношений, чтобы им в будущем захотелось создать свои семьи и завести своих детей. Но ты можешь и отвадить у них это желание, помешавшись на их проблемах, игнорируя потребности мужа и свои собственные. Ты как будто заживо хоронишь себя в них. Они будут видеть, что в семейной жизни у женщины на первом месте дети, все остальное – второстепенно. Они будут видеть, как их отец страдает от отсутствия внимания со стороны супруги. И эта модель поведения, принятая из детства, станет для них нормой. Как думаешь, они захотят для себя такой же участи? Участи игнорируемого страдальца, от которого требуется только зарабатывать и приносить домой деньги, и интересы которого не учитываются, не принимаются во внимание? Вряд ли. Но если счастливы родители, то и дети, следуя их примеру, тоже будут счастливы.

Некоторое время шли молча, позволяя этой глубокой мысли осесть в головах.

– А счастливы ли мы? – как-то неожиданно даже для самой себя вдумчиво изрекла Инна. Абсолютно все люди их окружения были уверены, что чета Беркутовых – это образцово-показательная семья. Что между ними царит любовь и взаимопонимание и что у них здоровые воспитанные дети. Что они по-настоящему счастливы. Сама Инна была тоже в этом уверена до некоторого времени.

София замедлила шаг и внимательно посмотрела на золовку.

– У меня возникло ощущение, что наши отношения угасли, перестали приносить радость. Между нами пропал интерес, утратилась душевная связь. Все как будто приелось и надоело. Мы словно охладели друг к другу: стали редко разговаривать, еще реже обниматься и целоваться. Избегать. Мне стало недоставать теплоты и заботы. Мы будто эмоционально закрылись. Будто ведем невидимую войну, которая, к счастью, сопровождается редкими перемириями. Но я устала. Я больше не могу бороться с эмоциональной отстраненностью и переживать чувство собственной ненужности. Я перестала чувствовать себя любимой…

К концу откровения по щекам женщины беззвучно текли слезы. Каждое слово будто вспарывало плетью, с кровью выворачивая неприглядную изнанку. Она испугалась своих же слов, которые вот так внезапно вырвались наружу. Но страшнее всего то, что эти слова были выражены четко и последовательно. Получается, внутри-то, про себя, в мыслях она давно сформулировала, что ее не устраивает и угнетает, но молчала. Потому что не считала нужным выносить сор из избы. Считала, что с семейными проблемами они справятся сами, внутри своей семьи. А сейчас как будто почувствовала острую необходимость получить свежий взгляд извне, ощутила потребность в совете. Ей захотелось получить помощь и поддержку. И Инна догадывалась, откуда ноги растут. Это Ян со своим видением со стороны неурядиц Беркутовых подтолкнул ее к откровениям.

Инна всегда считала отношения с мужем идеальными и за ненадобностью перестала поддерживать их. И постепенно они пришли в упадок, зачахли. Как идеально взращенный сад, если его забросить, со временем зарастет сорной травой и потеряет привлекательность. И возродить его, вернуть прежний вид будет гораздо сложнее, нежели постоянно поддерживать в должном состоянии. Так случилось и в их отношениях…

Инна стала обрывать лепестки и бросать их под ноги. Легкие, почти невесомые, они были подхвачены воздушными потоками и плавно, кружась, падали на землю. Так же, как и ее брак просто от бездумных движений осыпался, рушился. Она шмыгнула носом и оттерла глаза тыльной стороной ладони.

– Он перестал хвалить и благодарить меня. Совсем! – продолжила она. – Раньше это было по любому поводу, а сейчас все в тишине, как само собой разумеется. Как будто я должна это делать, обязана, и это вовсе не стоит благодарности. Он будто слово лишнее боится сказать мне. Мы как чужие стали, посторонние. Соседи. А ведь так не хватает простых и теплых слов.

– Тебя постигло разочарование в браке, в супруге, в ваших личных взаимоотношениях, и поэтому ты полностью переключилась на детей, их проблемы и потребности, – осторожно проговорила София, опасаясь усугубить ситуацию. – Свои накопившиеся проблемы и потребности ты хочешь решить через детей, обманчиво полагая, что, решая их проблемы, разберешься со своими. Но это не так. Оставь их в покое и займись спасением отношений с мужем, пока еще есть, что спасать.