Марина Болдова – Замок из золотого песка (страница 43)

– Марья, что случилось? Тебе плохо? Бледная такая… – он смотрел на меня с нежностью, не отпуская. – Давай скажу Гришке, чтобы отвез тебя к родителям? Потом опрошу, тем более что Сикорская уже дала показания, как вы тут героически справились с преступницей.

Москвин улыбался, а у меня оттаивала душа… ничего между нами не закончилось, а мне всего-то нужно будет научиться отделять его службу от наших отношений. Не самая трудная задача…

– Ну, говори. Мне нужно допросить Бабич, пока она готова дать признательные показания.

– Игнат, ты Иванне не звонил? – спросила я напрямую.

– Нет. Зачем? Она не свидетель, все последние события прошли мимо нее и Сикорского. Или считаешь, она могла что-то знать? От мужа, например.

– Не думаю, чтобы Леня поделился с Ванькой историей своих отношений с Бабич.

– А была история? Прости, перебил.

– В том-то и дело, что не было. Переспал несколько раз – и все. «Попользовал», как он выразился. Знаю с его слов, что она сама активно стремилась к нему в постель. Так что с его стороны это просто интрижка. Ты видел Леню?

– Только на свадебных фото.

– Щуплый, низкорослый. Ванька на каблуках выше его, а уж Лена – тем более. Я уже не говорю о габаритах Бабич. Не думаю, что она прямо-таки влюбилась в Сикорского, понятно же, интерес к нему у нее с самого начала был меркантильным. И я уверена, она сама в этом признается. Типичная охотница за богатым наследником. Только с криминальными наклонностями. Конечно, она пыталась нам с Адой Серафимовной тут о своей несчастной доле песни петь. Сикорская чуть было не расчувствовалась.

– А ты?

– А я, Игнат, таких баб не понимаю, – жестко произнесла я, глядя ему в глаза. – Вступать в отношения ради сытой жизни – пошло, как минимум. Гадко, отвратительно, грязно. Спать с мужиком за гонорар может только шлюха по призванию. Знаешь, когда с молоком матери передается такое низменное восприятие себя как женщины – давалка. Ты – мне, я – тебе. Точнее, наоборот. Я дам, ты заплати. Прости за грубость, не сдержалась. Не знаю, как, но моей бабушке Евгении удалось без нравоучений привить мне стойкое неприятие секса без любви. И еще многие понятия, сейчас совсем не актуальные.

– Например? – улыбнулся Москвин.

– Например, что нельзя оставить мужа или друга без поддержки, когда у него трудности. Или что опаздывать – стыдно, хотя того, кто ждет, вроде бы и не волнует твое опоздание. Стыдно за торгашку, которая обсчитывает тебя, глядя в глаза. Стыдно за того, кто врет, а ты знаешь об этом…

Я могла бы и дальше перечислять, но Игнат закрыл мне рот долгим поцелуем.

– Мне пора, – выдохнул он наконец, отпуская меня. – Я тебя так люблю… не верь, когда я с тобой разговариваю сухо и официально, это…

– Всего лишь работа! – закончила я за него, улыбнулась и первой вышла из дома на веранду. – Я могу присутствовать при допросе Лены?

– Нет, присутствие третьих лиц не допускается. Только если ты защитник или переводчик. Бабич сейчас будет доставлена в СК, – мягко отказал Москвин.

– Ну и ладно. В целом картина понятная, мотивы ясны. Есть, правда, несколько вопросов…

– Которые мы с тобой, Марья, обязательно обсудим… но только позже, – сказал Игнат. – А сейчас Григорий отвезет тебя в Приозерье, хорошо?

– Я еду с тобой, Марья! – заявила вдруг Сикорская, услышав последние слова майора. – Твои не очень расстроятся, когда я заявлюсь без приглашения? Вот так просто, по-родственному?

Я молча улыбнулась ей и кивнула. Мое прежнее мнение об Аде Серафимовне рассыпалось в прах. Чему я была рада безмерно – Ваньке досталась золотая свекровь!

Сегодня день рождения моей любимой Ваньки. Только так ее назвать у меня больше не поворачивается язык: кроткая, послушная жена гордого и по уши влюбленного в нее Сикорского ничем не напоминает девицу-оторву с вечно горящим взором и готовностью к скандалу, которую я знала. «Да, Ленчик… хорошо, любимый… как скажешь» – она ли это лепечет тихим голоском, непроизвольно поглаживая едва наметившийся животик? Да, наша Иванна ждет младенца, трепетно опекаемая мужем и свекровью. С нашей стороны забота не так заметна, мама с отцом все еще недоверчиво присматриваются к изменившейся столь радикально дочери.

Я развелась с Аркашей, но друзьями, как мне когда-то хотелось, мы не остались. Чтобы не питать иллюзий, сразу же договорились, что встречи и звонки друг другу сведем к минимуму – вполне может статься, что возникнут какие-то вопросы. «Света очень ревниво к тебе относится, поэтому сама понимаешь… прости», – оправдывался мой бывший муж. А я снисходительно отвечала ему, что проблем, в общем-то, нет – разные у нас с тобой, Аркаша, пути теперь, так сложилось.

Но душа моя в этот момент протестовала против моего притворства – мол, что врешь-то себе? Ох, как будет не хватать его. И как долго будет длиться эта тоска по ушедшей первой любви – неизвестно. Прощальный взгляд Аркаши, когда он садился за руль, был полон такого страдания, что я уже было дернулась к нему. Он тоже не торопился захлопнуть дверцу автомобиля. Опомнились оба разом, я отвернулась и пошла прочь. За спиной послышался звук заработавшего двигателя.

Я прошла всего квартал, почти ничего не видя перед собой, и уткнулась лбом в стоявшего на пути Москвина. И за его такт, понимание и молчаливую поддержку в этот день я полюбила его еще больше.

И не только Ваньке досталась золотая свекровь…

И не только Ванькиного младенца придется качать нашим родителям. Правда, об этом пока не знает даже любимый муж – Москвин Игнат Васильевич.

Бабич и Курило получили максимальные сроки, суд состоялся буквально на днях. И если я сначала хотела пойти на заседание, то передумала очень быстро – зачем мне лишние волнения. Вкратце о нелепой смерти жены Никиты Тицианова и задушенной вполне сознательно женщине рассказал Игнат. Лена Львовна Бабич полностью признала свою вину, начав свою историю с того момента, когда ей пришло в голову женить на себе Леонида Сикорского. Как она утверждала, предложенный Курило план ограбить дачу Ады Серафимовны она поначалу отвергла.

Лене повезло – в нашей школе освободилась вакансия учителя биологии, что она посчитала хорошим знаком. Да, это она, уговорив Леонида встретиться на даче, пыталась обыскать дом, что и заметила бдительная Ада Серафимовна. И тут преступнице повезло – случайно, как она утверждает, за книгами она обнаружила сейф. Только вот что шифр там предельно прост, она не подумала. А выведать у любовника заветные цифры не удалось. «Я была уверена, что в сейфе остатки клада. Я не могла понять, куда мог профессор истратить такую кучу денег, если жил в этой халупе. Да и квартира в городе так себе по цене. Значит, продал не все украшения», – заявила она. Бабич была уверена, что сможет подвести Леонида к свадьбе. Но тут Сикорский, на ее беду, столкнулся с нашей Ванькой. То, что эта встреча для нее – катастрофа, Лена осознала сразу. А когда он заявил, что уже в июне женится на Иванне, она поняла, что всем ее планам конец. Преступница решилась на подлость – испортить сопернице праздник.

Она попыталась напроситься на свадебный банкет, но получила от бывшего любовника категорический отказ. Тогда она явилась в отель сама в расчете на то, что выгнать ее никто не посмеет.

Бабич ждала удобного момента, чтобы объявить всем, что беременна от жениха. Но тут ее взгляд упал на гребень в прическе невесты. Лена сразу его узнала, вещица была из того же клада, который пропал когда-то в музее сибирского городка, а позже оказался у профессора Сикорского. Девушка собрала о пропавшем золоте всю информацию, какую можно было найти, и знала, какова ценность украшения. В голове ее тут же родился план, как можно попытаться завладеть хотя бы гребнем. Бабич позвонила Курило, объяснила, где в квартире она хранит травматический пистолет, который, кстати, принадлежал ему же. Толик должен был выстрелить несколько раз в невесту (то есть в нашу Ваньку!), а Лена, пользуясь паникой, забрала бы гребень. Но Курило еще не добрался до отеля, а молодые Сикорские уже отправились в аэропорт.

Бабич заметила, как Иванна вынула из прически гребень, положила в сумочку и отдала ее свекрови. А поскольку ремешок сумочки прочно застрял в фигурном металлическом завитке спинки стула, Ванька просто отстегнула его, оставив там.

Пока все были заняты проводами молодых, Лена решила завладеть ремешком. «Немного повозившись, я вытащила его, подумав, что позже отнесу его Сикорской в номер, а там, возможно, удастся как-то напроситься на кофе… и я найду способ взять гребень, – рассказывала Бабич. – Выстрелов никто из присутствующих не слышал, но скоро прибежала тетка в пестром платье, орущая, что кого-то убили. Сикорская первой бросилась к ней, когда та упала в обморок. Сумочку с гребнем она держала в руках. Женщину понесли в помещение, Сикорская шла следом. Я тоже хотела присоединиться к сочувствующим, но тут позвонил Толик. Этот пьяный идиот зашел на территорию отеля со стороны леса, перемахнув через забор и пальнул в чужую невесту. Кто же знал, что с другой стороны отеля тоже свадебный банкет?» – сетовала она, ничуть не раскаиваясь.

Курило она спрятала в своем номере, и только вечером тот признался, что эта женщина в пестром платье его видела и сможет опознать. Уйти из номера Толик должен был еще до рассвета – тем же путем через лес, что и пришел. Утром, когда Лена проснулась, его уже не было. Исчезли и ремешок, и пистолет.