Марина Болдова – Тень от козырного туза (страница 21)

Он взял в руки заключение эксперта по записке. Бумага времен СССР, первоначально текст был написан перьевой ручкой чернилами, время написания определить не представляется возможным. Позже текст был почти стерт канцелярским ластиком. Буквы обведены уже шариковой ручкой, почерк похож на детский. Убийца должен был хорошо знать Дину и ее окружение, если использовал старую записку, чтобы указать ложный след. Или это такая шутка? Нашел случайно бумажку среди других документов, забрал их, а записку оставил на столе. Выходит, знал и Риту? И ему было известно, что Дина называет ее Марго? Или это подсказка такая от преступника, что рыть нужно в прошлом семьи Тобеевых-Скрипак? «Чушь какая-то… Зачем убийце это нужно? Скорее, он пытался указать ложный след. Мол, ищите эту «Мар. С.». Что ж, поищем женщину по имени Марго в семейных архивах Скрипак, лишним не будет. Только где эти архивы? В запертой комнате? Или уже у преступника? Что же в них такого криминального?» – размышлял Арбатов. Он посмотрел на часы: осталось несколько минут до прихода Плевако.

Женщина казалась старше, чем была на самом деле. Болезненно худая, с запавшими щеками и глубоко посаженными глазами-щелками, она выглядела старухой. Волосы, стянутые на затылки в жидкий хвостик, серебрились сединой, с проседью были и брови. Было видно, что никаких попыток ухаживать за своей внешностью Плевако никогда не предпринимала.

Денис едва сумел сдержать удивление: он знал, что той не исполнилось и пятидесяти.

– Присаживайтесь, – пригласил он.

Что-то пробормотав, Плевако устало опустилась на стул. Затем, порывшись в сумочке, выложила перед Арбатовым паспорт.

– Я пригласил вас, чтобы опросить по поводу утери паспорта гражданином Степаненко. Против записи на диктофон не возражаете?

– Нет, пишите, – пожала плечами женщина.

– Хорошо. Оксана Михайловна, как давно вы обслуживаете Степаненко?

– Три года. Сначала ходила к нему только убраться, приготовить. Но потом нанялась на постоянный уход: он уже совсем плох. Рак у него.

– Значит, вы проживаете в его квартире, а не по адресу регистрации, в съемной?

– Да. У старика две комнаты, а родственников никого.

– Квартиру вы больше не снимаете, я так понял? Или вы там никогда не жили, гражданка Плевако?

– Не жила, – тихо ответила она и опустила голову. Капитану было известно, что по этому адресу находится «резиновая» квартира, в которую хозяйка прописала дюжину «родственников» из бывшей республики Советского Союза.

– А где вы проживали фактически?

– По разным знакомым людям, – пролепетала Плевако.

– Восемь лет? Много же у вас знакомых. Последнее место проживания?

– За старухой приглядывала, но та умерла.

– Адрес? Имя женщины?

– Улица Гагарина, дом три, квартира девять. Сивакова Надежда Петровна.

– Кто вам платил за уход за пожилой родственницей?

– Ее дочь Ирина, – неохотно ответила Плевако.

– У вас сохранился ее номер телефона?

– Нет, – слишком быстро отреагировала женщина.

Денис и сам пока не понимал, зачем прицепился к ней с вопросами, по сути, не относящимися к пропажам у Степаненко. Насторожило его в первую очередь то, что спокойная вначале Плевако вдруг занервничала. Это было так заметно, что Арбатов пометил себе: этот адрес нужно проверить.

– Хорошо, оставим пока вопрос с вашим проживанием. Когда вы обнаружили пропажу паспорта Степаненко?

– У старика закончились бесплатные лекарства, я хотела пойти к участковому врачу, чтобы выписать. В ящике стенки, где у него лежат все документы, паспорта не было. Я искала по квартире, думала, что он заныкал его в другом месте, но не нашла. С дедом говорить без толку, ничего не понимает уже. Когда пропал паспорт, не знаю, может, давно уж. Три месяца назад был на месте, я брала его в поликлинику. Потом положила обратно, – вновь спокойно и уверенно ответила Плевако.

– Вы кому-то сообщили о пропаже?

– В соцслужбу, где старик на учете.

– Исчезновение автомобиля тоже обнаружили месяц назад? – без перехода задал вопрос капитан.

– Какого автомобиля?! – вдруг эмоционально воскликнула Плевако. Арбатов даже удивился: с чего бы такая страсть?

– Марки «Жигули» первого выпуска, – подсказал он.

– А… да кому нужна эта рухлядь, на металлолом кто-то из жильцов отволок, и слава богу.

– И кто мог, по-вашему, позариться на чужую собственность? Нет предположений?

Денис внимательно следил за женщиной, неожиданно быстро и громко крикнувшей «нет». И вновь на ее лице появилось выражение испуга, она явно занервничала. «Врать вы не умеете, гражданка Плевако. На основные вопросы ответы отрепетировали, а чуть в сторону – проблема. И это хорошо», – подумал он.

– Оксана Михайловна, есть ли у вас в России и конкретно в нашем городе близкие родственники?

– Нет, откуда? Муж умер, детей нет. Я на заработки сюда приехала в пятнадцатом году. С Донбасса я.

– Вот так взяли и приехали в никуда? Почему именно в наш город? Не в Москву, где работа, как известно, найдется всем.

– Почему в никуда? Посоветовали мне знакомые, их дочь в горничных у олигарха местного – недалеко, за городом. Она меня и встретила, и с пропиской помогла. Работу я нашла сама – в соцслужбе, ходила за одинокими стариками, – вновь уверенно и без запинки ответила Плевако.

«Отвечает, как зазубренный урок. И что-то пытается скрыть. Но имеют ли эти тайны какое-то отношение к нашему делу? Или у гражданки свои косяки, о которых так не хочется проболтаться?» – предположил Арбатов.

– Вернемся к угнанному автомобилю. Вы обнаружили пропажу?

– Не я. Сосед с первого этажа сказал, что давно не видел дедову машину. Мол, на свалку увезли? Залы в квартирах на ту сторону выходят, спальни и кухни – во двор. Я в окна не гляжу: некогда.

– Но кто и когда угнал «копейку», он не видел?

– Нет. Сказал: спит крепко. Он пьющий, этот сосед. Живет один. Напился, наверное, и спал, как мертвый. И тем утром разило от него винищем, – вновь как по писаному отчиталась Плевако.

– Хорошо, спасибо, Оксана Михайловна, вы нам очень помогли. Мы опросим ваших соседей, не все же так крепко спят, – добавил капитан и с удовлетворением заметил, как напряглась женщина. – Да, посмотрите на фотографию, может быть, вам знаком этот человек?

Арбатов вынул из ящика стола снимок с камеры видеонаблюдения, установленной над входом в магазин. Тот увеличенный кадр, где водитель «Копейки» уже входил в арку дома Тобеевых-Скрипак. Мужчина слегка повернул голову, стал виден профиль. Выложив фотографию перед Плевако, капитан замер в ожидании ответа.

Та бросила короткий взгляд на снимок и тут же отодвинула его от себя.

– Я его никогда не видела, – равнодушно уронила она.

«Ох, тетка, врешь. Ладно, сейчас не скажешь, вызову еще», – подумал Арбатов, решив для начала опросить соседей Степаненко и связаться с дочерью последней подопечной Плевако.

– Подпишите протокол опроса на каждой странице, Оксана Михайловна.

– И я могу идти? – с явным облегчением спросила женщина.

– Да, конечно. И… – он намеренно сделал паузу. Плевако бросила на него испуганный взгляд. – Если что вдруг вспомните, позвоните мне, – закончил Арбатов и протянул ей свою визитку.

Глава 14

Рита умылась и вернулась в комнату. Пока умывалась, прокрутила в памяти весь вчерашний вечер. С того момента, как рассталась с Арбатовым во дворе дома Павла.

Она решила заехать в супермаркет за готовой едой, потому что дома в Ясном не была со вчерашнего дня, а у домработницы был выходной. Со стоянки еще раз набрала номер мужа, но тот на звонок не ответил. Беспокойства не возникло – не в первый раз. На покупки ушел час: не спеша разгуливая по отделам магазина, Рита понимала, что нарочно оттягивает момент встречи со Стрельцовым. Наконец, когда тележка была уже полна, она направилась к кассе.

Рита припарковала машину под навесом справа от въезда в гараж. Через полупрозрачное стекло входной двери было видно, что по холлу туда-сюда вышагивает Стрельцов. У Риты тревожно екнуло сердце. Она осмотрелась: джипа мужа в обозримом пространстве не наблюдалось, значит – загнал в гараж и сегодня больше никуда ехать не собирается. Мельком отметив, что на обычном месте под навесом нет и его байка, Рита пошла к парадному входу в дом. Держа в одной руке оба пакета из магазина, другой она открыла дверь… и тут же получила первую пощечину. Она так и стояла с пакетами в руке, а муж хлестал ее по щекам, другой рукой удерживая за плечо от падения. Он что-то выговаривал ей со злостью, она не понимала ни слова: в голове стоял сплошной звон от ударов. Наконец, он оттолкнул ее и выдохнул: «Шлюха!». Рита, аккуратно опустив пакеты на пол, успела только удивиться: как и когда он узнал про Павла? И что узнал? «Я был там сейчас, дура, даже не отпирайся. Давно с ним спишь? А меня-то презирала… Что теперь делать собираешься? Сдох твой дружок-нищеброд. Дура! Хотя мне по… Вещички в чемодан – и на выход!» – говорил Артем, вновь вышагивая по холлу.

У Риты закружилась голова, а от его метаний туда-сюда ей становилось все хуже. Она прикрыла веки и почувствовала, что вот-вот из носа потечет струйка крови. «Ты сам виноват», – пролепетала она и тут же пожалела, что не смолчала. Стрельцов в ярости подскочил к ней и ударил. «Я виноват?! Да женился бы я на тебе, если б твой дед, этот старый хрен, не стал угрожать! Как же, тронул девственницу. Не ты первая… – он отвернулся и обхватил голову руками. – Нет, ну не худший вариант, но и не царская дочь. Вот Славка была… Красотка… Королева Ростислава! Отец – банкир, мать – замглавы района. От нее все терпел, ждал, пока нагуляется. Не удержал, жаль. А ты… ну никакая! Бледная моль! Сказала б спасибо, что живу с тобой, не бросаю. Чего не хватало-то тебе, не пойму? Денег нужно – на, поехать куда – да пожалуйста. Секса мало? Ну уж извини, – поворачиваясь вновь к ней, гаденько ухмыльнулся он. – Сидишь, гадаешь, от кого я про тебя и этого хмыря узнал? Не гадай – случайно! – муж снова подошел совсем близко к Рите. – Черт тебя побери! – он рванул в сторону кухни и тут же вернулся. – На, нос вытри! Кровь у тебя, – сунул он ей бумажную салфетку. – Я ехал за тобой по городу, думал, что домой направляешься. А ты вдруг с трассы свернула. Интересно стало – куда. Ты – в подъезд, я – к бабке на лавке у соседнего. Кто, мол, такая? В какую квартиру? А она все в подробностях… Я охренел! Тихоня-то моя! Курица! Вот и верь бабам! Все, аллес. Вали к деду с бабкой в хоромы, утром вернусь – чтоб тебя в моем доме не было!»