Марина Болдова – Тень от козырного туза (страница 17)
Арбатов стоял возле ее машины и смотрел на подъезд. При появлении в дверях Риты даже не шевельнулся, и, пока она шла, взгляд его оставался неподвижным. И смотрел он все так же на входную дверь подъезда, а не на нее. Капитан повернулся к ней, лишь когда Рита приблизилась почти вплотную.
Она сразу уловила перемену в его настроении. В квартире он был другим, более близким, что ли, заботливым. За руку держал нежно, но крепко! Словно боялся, что сбежит. Или ей показалось? Сейчас Арбатов смотрел на нее с подозрением и без намека на улыбку. Пусть бы и сочувствующую. «Ладно, проехали…», – подумала Рита, а вслух поинтересовалась сухо, свободна ли она.
– Нет, Маргарита Николаевна, пока не выясним, что в шкатулке, которую передала вам Светлана Жирова. Это же ее вы так заботливо прикрыли пледом? На заднем сиденье? – кивнул на ее автомобиль капитан.
Рита совсем про шкатулку забыла! Начисто стерлась из памяти вся эта сцена на лестничной площадке, как будто и не было ее. Так вот он зачем приехал! Узнал у Жировой о прощальном подарке Динки! И теперь ждет ее с одной целью – допросить.
– Вы открывали ее?
– Нет, не открывала. Но не исключаю, что до меня содержимым поинтересовалась Светлана, – усмехнувшись, ответила Рита, нажимая кнопку на брелоке сигнализации.
– Она внутрь не заглядывала, это точно, – уверенно заметил Арбатов.
Рита, пожав плечами, мол, все равно, достала шкатулку с заднего сиденья и протянула Арбатову.
– Открывайте, – равнодушно уронила она, все еще не понимая, откуда вдруг у нее возникло чувство вины.
– Что за веревка? Кто тут так накрутил? – искренне удивился капитан.
– Не знаю. Не я точно. Я только бантик развязала.
– Еще и бантик… Ножик есть?
– Нет!
– А что-нибудь острое?
Рита отрицательно помотала головой. Пусть сам ищет! Или…
– Зубами попробуйте, – брякнула она и улыбнулась: нетерпение Арбатова выглядело нелепо. Стоит такой серьезный полицейский капитан! А с веревочками справиться не может.
– Не смешно совсем, Рита. Между прочим, можно допустить, что именно из-за содержимого шкатулки погибла ваша подруга. Не подумали? Непонятно к тому же, почему Дина оставила ее вам, если вы уже давно не общаетесь. Пойдемте к моей машине, у меня есть, чем разрезать узел.
– Как раз понятно. Это я ее перестала считать подругой, а не она меня. По причине, хорошо вам известной. Кроме того, шкатулка принадлежала, как мне сказала Светлана, Лидии Ильиничне. А наши с Диной бабушки дружили с раннего детства. Как и мы с Динкой. Кстати, ваша честная Светлана откуда-то в курсе, что внутри шкатулки есть письмо для меня.
– Наверняка ей об этом сказала сама Дина.
– Допустим, – неохотно согласилась Рита, ревниво отметив, что уж слишком рьяно защищает Арбатов эту женщину.
Когда они дошли до его автомобиля, тот сунул шкатулку Рите.
– Садитесь назад, нечего отсвечивать под фонарем. Я сейчас.
Рита послушно открыла дверцу.
Через минуту капитан устроился рядом. Он забрал у нее шкатулку и, повозившись с узлом, откинул крышку.
Письмо – сложенный вчетверо тетрадный лист – было сверху, а под ним – россыпь украшений из золота. Все вперемешку: перстень, браслет, сцепленные попарно серьги, брошь-камея в ажурном обрамлении из золотых нитей. Рита, невольно засмотревшись на золото, не сразу передала записку Дины Арбатову. Он же на все это великолепие бросил равнодушный взгляд.
– Прочти сама, – услышала она его голос, который вывел ее из оцепенения. – Позже налюбуешься. Может быть, в письме что-то важное.
– Сам читай, – неожиданно перешла на ты и Рита. «На кой черт мне все это? Если откупиться попыталась, так зря старалась: я простила и так. Дура! Лучше б просто ко мне пришла!» – вдруг разозлилась она на Динку.
– Читай! – приказал Денис.
И Рита послушно развернула листок.
– «Привет, Марго, с того самого света, о котором мы ничего не знаем, – начала она вслух. – Жаль, не могу рассказать, как тут: отсюда уже не вырваться…»
Рита почувствовала плотный ком в горле, сдавило сердце, которое и так последние несколько часов билось неровно. Она попыталась сглотнуть ком, закашлялась, надеясь скрыть свою растерянность. Злость на подругу исчезла моментально, сменившее ее чувство потери накрыло волной стыда: нет Динки, а она ее… дурой! Рита взглядом уткнулась в письмо, но разобрать следующие строки смогла с трудом: глаза наполнились влагой.
– «Не плачь, я тебя знаю, глаза по любому поводу на мокром месте. Ты меня простила, да? Простила… А я себя – нет», – глухим от волнения голосом зачитала Рита и разревелась в голос.
Как она оказалась в объятиях теплых рук Арбатова, она потом вспомнить не смогла. Но это плотно обнимавшее ее кольцо было в тот момент необходимо ей, как воздух. Денис притянул ее голову к себе на плечо и так и сидел, поглаживая ладонью спутавшиеся на затылке волосы. Маргарита плакала долго, иногда затихала, но слезы подступали вновь и вновь. И не только по погибшей Динке. Это были слезы очищения и прощания с какой-то частью ее самой. С тем, что было и прошло. Вот именно сейчас, в этот миг, закончилось. Все, точка.
– Ну, успокоилась? – ласково произнес Денис и слегка отстранил ее от себя. Рита впервые долгим взглядом посмотрела на него. – Хочешь, позже прочтешь? Одна?
– Нет! – вдруг испугалась Рита и схватила Динкино письмо, выпавшее из рук на колени.
– Уверена? Тебе еще машину вести, – с сомнением произнес Арбатов, перегнулся через переднее сиденье, открыл бардачок и достал пачку бумажных носовых платков. Одной рукой он вновь обнял Риту, другой вытащил из упаковки платок и осторожно вытер ей слезы.
– Спасибо, я в порядке, – Рита взглядом нашла место в тексте, на котором остановилась.
«Мой грех, а значит, смерть моя по заслугам. Не реви, я сказала! А то так и будет моя душа болтаться рядом с Землей. И буду я приходить к тебе в твоих ночных видениях, бойся))). Что же я натворила… Ладно, завязываю ныть, и ты вытри слезы. Я оставляю тебе единственные мои материальные ценности – эти украшения. Квартирами мы с дедом Жорой уже распорядились, завещание хранит матушка Евгения. Однокомнатная деда Жоры у театра твоя, он оформил дарственную. Наше фамильное гнездо теперь собственность монастыря. Возвращаюсь к шкатулке. Она бабушкина, правда, не знаю, откуда такие сокровища? Никогда не замечала у нее тяги к золотым побрякушкам. Кстати, наткнулась я на них случайно, когда убиралась у нее в спальне. Замочек сломала, так что веревкам не удивляйся, бантик завязала я))). Помнишь двуногий столик у бабулиной кровати? У него оказалось двойное дно! Нужно было только ящичек до конца вынуть и нашарить внутри рычажок. Подвинуть вправо, тогда столешницу можно просто снять, дальше – фанера, а под ней – довольно большой тайник. В нем, кроме шкатулки, еще лежали старые бумаги, я мельком посмотрела: послужной список прадеда, диплом Гренобльского университета на имя прапрабабушки, старые метрики, письма и еще куча бумажек на польском, я даже не стала переводить. Сложила в папку и забросила ее на стеллаж. Кому это все теперь нужно? А вот шкатулку с сокровищами я оставляю тебе с одной целью: продай все, беги от мужа, на первое время тебе денег хватит, а жить будешь в квартире деда Жоры. Мы так с ним решили. Потому что в том, что ты вышла за Стрельцова, есть вина и моей бабули.
Помнишь, ты в последнюю минуту перед свадьбой вдруг стала снимать с себя свадебное убранство? Уверена, у тебя вдруг сработала интуиция, и ты поняла, что готова совершить фатальную ошибку. И хотела остановиться. Хотя нет… Ты этого не можешь помнить, ведь бабуля тогда применила гипноз. Прости ее, она подумала, что у тебя предсвадебный мандраж. И она хотела тебе счастья. Как и я. Ну, вроде все. Прощаюсь с тобой. И со всеми, кто был рядом. Все, улетаю… Твоя неверная Динка».
– Дата стоит пятое августа этого года, то есть ровно месяц назад. Когда же она отдала шкатулку соседке? И почему?! Я спрашивала Светлану, не опасалась ли Динка чего-то, может быть, ей угрожали. Но та ответила, что ничего такого не было! Ты насколько близко Динку знал? – Рита, замерев, ждала ответа. Если сейчас Денис скажет, что спал с ней…
– Честно? – Арбатов усмехнулся. – Одно свидание было. Точнее – ужин. А дальше…
– Что было дальше, меня не интересует, – отвернулась к окну Рита.
Денис промолчал.
«Вот и все. Я выходила замуж за Стрельцова, думала, что люблю. Даже получала удовольствие от интима. До того момента, пока не поняла, что изменяет. Как отрезало, шоры с глаз – а передо мной павлин с ощипанными перьями. До сих пор гадаю: зачем я ему сдалась, почему женился? Никакой выгоды… А Павел? Какие высшие силы столкнули нас на той дороге? Он стал отдушиной в серых буднях. Да, я жалела его и Златку. Переживала за них и была уверена, что им это нужно. Сама влезла в чужую жизнь, а зачем? Мы и целовались-то по-настоящему только раз, когда я осталась на ночь. Может быть, и был бы секс, но ему кто-то позвонил. Он вышел на кухню, его не было очень долго. И я ушла в спальню к Злате. А утром мы с Корсаковым старательно делали вид, что ничего и не намечалось даже. Теперь его нет, а мне не больно.
А от Дениса оторваться не могу. Чужой мужик, знакомы полсуток, а рядом с ним тепло и спокойно. Как будто дом свой нашла наконец. Вот точно. Где Арбатов, там мне хорошо. Даже тут, в машине. Только это мне хорошо, не ему», – думала она, машинально теребя прощальное письмо Динки.