Марина Болдова – Тень от козырного туза (страница 16)

– Внучкой, которую та воспитала, – уверенно произнесла Стрельцова. – А еще я знаю от Корсакова, что его мать работала в адвокатской конторе Эфрон. И умерли отец Павла и бабушка Норы друг за другом – от ковида. Внучка после ее смерти какое-то время играла роль примерной матери, но недолго: вновь пустилась во все тяжкие. Но убивать бывшего мужа ей незачем было: Павел не претендовал на ее имущество, ему нужна была только Злата. А Нора ее получила, уж не знаю, какими путями…

– Это все проблемы Корсакова?

– Нет, не все. Главная – долг в полмиллиона рублей какому-то человеку. Павел отдал эти деньги Норе, чтобы не забирала дочь у него до суда. Потому что та вдруг решила, что он не справляется с ребенком… В общем, возвращать долг было нечем. Хотя сегодня утром он сообщил мне, что почти все решил. Так и сказал: почти все. Я подумала, что договорился с женой насчет дочери миром, то есть до заседания суда. Но теперь знаю, что речь шла не об этом. Возможно, нашел деньги? Но где, не представляю.

– Имени человека, у которого брал в долг, не называл?

– Нет. Я знаю только, что офис у того в центре, недалеко от Хлебной площади. Павел как-то назначил мне рядом в сквере встречу и упомянул, что попробует переговорить с кредитором… Стоп! Он не в долг брал, с этим дельцом у него был подписан проектный договор. Павел не успел со сроками, кажется, и эта сумма – штрафные санкции. Но я не уверена…

– Корсаков работал дома?

– Да, так ему было удобнее из-за Златы. Вы можете посмотреть в его бумагах договор. Они в рабочем столе, верхний ящик.

– Хорошо, проверим. У Элеоноры Эфрон был любовник? – неожиданно спросил Дюмин.

– Мы эту тему не обсуждали.

– Ясно. Имеете еще что добавить?

– Могу только сказать, что Павел не планировал ни с кем встречаться в этот день. Он был уверен, что вернется домой со Златой. Видимо, визит убийцы стал для него неожиданностью. И дальше прихожей он гостя не пустил. Павел вообще не любил, когда люди бесцеремонно проходят в комнаты. В спальню Златы он никого не пускал.

– А где же вы спали этой ночью? – удивленно спросил Дюмин, а Денис разозлился: опер без надобности нахально лез в личную жизнь Риты.

– Для меня он сделал исключение, а сам устроился на диване в большой комнате, – спокойно пояснила Стрельцова. – Девочку еще вечером он отвез Норе.

– Зачем?

– Не знаю! Наверное, они так договорились. Послушайте, я не могла контролировать каждый шаг взрослого человека, да мне это и ни к чему было! Павел обсуждал со мной то, что считал нужным. И это нормально. Я не в курсе, есть ли у него друзья: меня он ни с кем не знакомил. Я знаю только о том, что особенно волновало Павла в последнее время – дочь и долг. О его жизни вам больше смогут рассказать соседи! Они знают его с детства! – ответила Рита. Арбатов видел, как она раздражена.

– Последний вопрос. Мог Корсаков в квартире хранить что-то ценное? Например, какие-то украшения матери, бывшей жены, коллекции?

– Мог, наверное. Если бы они у него были, – задумалась на мгновение женщина. Денису показалось, она что-то вспомнила. – Вы считаете, его именно поэтому убили? Это ограбление?

– Мы выясним. Ваш друг был убит в прихожей, возможно, он застал вора, когда вернулся. Подпишите, – Дюмин пододвинул ей протокол опроса свидетеля.

– Капитан, поищи договор, я посмотрю: район Хлебной наш, может быть, имя заказчика мне знакомо, – предложил Арбатов после того, как Дюмин убрал в папку протокол.

– Пошли. Маргарита Николаевна, показывайте, где рабочий стол Корсакова, – он пропустил Риту вперед.

Рита уверенно пошла по коридору. На миг задержавшись возле тела Корсакова, обошла понятых и открыла дверь в комнату.

Арбатов удивился: помещение было скудно обставлено мебелью советских времен – диван-книжка, двустворчатый шкаф, пара стульев и письменный стол. И никаких признаков присутствия ребенка.

Подойдя к старому, советских времен, двухтумбовому столу, Стрельцова кивнула на правую тумбу.

Корсаков оказался аккуратистом: все договоры были подшиты в скоросшиватель по датам, отдельно лежала папка с отчетами и какие-то конверты без адресов, но с надписями на каждом. Дюмин натянул перчатки. Пролистав файлы с бумагами, показал Денису верхний.

– Похоже, этот. Заказчик – частное лицо Конаков Семен Петрович. Знаешь такого? Проект коттеджа в поселке Ясный.

– Это же у нас! – удивленно воскликнула Рита. – А Павел мне ни словом…

– Знаю этого деятеля. Транспортная контора «Форсаж», зам генерального. Скользкий мужичок. Проходил свидетелем по делу об ограблении аптечного склада, свидетели опознали стоявшую неподалеку «Газель» его парка. Показал, что угнали. Заявление действительно было.

– Понял. Проверим.

– Все? Стрельцова больше не нужна? Можем ехать? – Арбатов кивнул на Риту, смирно стоявшую у стола.

– Давайте, – Дюмин махнул рукой.

И опять Денис взял Риту за руку. Они вышли в коридор, когда она вдруг вырвала свою ладонь.

– Пойду попрощаюсь с Раисой Сергеевной, вы не против? Я заметила, она в спальне, – кивнула Рита на приоткрытую соседнюю дверь.

– Жду на улице, – неохотно отпустил ее Денис и вышел из квартиры.

Арбатов недолго постоял под козырьком подъезда, глядя на две машины, припаркованные рядом, нос к носу. Подошел к красному «Рено» Стрельцовой и неожиданно подумал, что синяя «Шкода» принадлежит Корсакову. Денис протиснулся между автомобилями, посмотрел на лобовое стекло «Шкоды» и вдруг представил, как Рита сидит на пассажирском сиденье и нежно улыбается «другу» Павлу. А тот наклоняется к ней… От этой воображаемой сценки стало сухо во рту и противно заныло под ребрами. «Да ну ее… Было бы с чего… Ни коня, ни возу… Да и не нравится мне эта женщина вообще, не мое… Блондинка блеклая, а я люблю темненьких, ярких, таких, как Динка. Еще и муж у нее. Мне такой головняк зачем?» – одернул себя Арбатов и вернулся к автомобилю Стрельцовой. Заглянул внутрь через боковое стекло. На заднем сиденье лежал плед. «А под ним не шкатулочка ли, Маргарита Николаевна, а? – усмехнулся Денис. – Если так, то это уже предмет для серьезного разговора. Ради чего, собственно, я к вам и приехал», – подумал он и отошел от автомобиля.

Глава 11

Рита, вырвав руку из крепкой мужской ладони, в спальню пошла не сразу, а задержалась в коридоре. Да и незачем было ей туда соваться: прощание с едва знакомой женщиной, пусть и соседкой Павла, было необязательным. Но нужно было как-то прийти в себя, потому что… «Потому, что это безобразие какое-то – чуть не потерять сознание от прикосновения мужчины. Кстати, чужого мужа или бойфренда, это уж точно: такая мужская особь наверняка привлекает внимание дамочек всех возрастов. Есть в Арбатове что-то такое… даже не знаю, как и назвать! Только погибель это для женского одинокого сердца, чуть расслабишься – считай, пропала. А вдруг и у него с Динкой… Черт, только не это!» – подумала она, но тут ее внимание переключилось на санитаров, которые выносили тело Павла из квартиры. Дверь за ними захлопнулась, Рита обратила внимание, что красная ковровая дорожка на полу отсутствовала, а там, где раньше проходил ее край, темнело пятно засохшей крови. Сколько раз Рита спотыкалась о задравшийся угол этого допотопного коврового изделия! Эта дорожка была такой старой, что ворс местами был вытерт до основы, края обмахрились, а цвет в середине стал блекло-розовым. Рита как-то решила купить новый коврик, даже присмотрела один – на резиновой основе, в цвет обоев, которыми были оклеены стены узкой прихожей. Но тут же отказалась от этой затеи: начинать в этой квартире нужно было с ремонта, а не с коврика. Да и не ей это решать.

Однажды, чуть не упав, больно стукнулась коленом об угол тумбы трюмо. Некстати вспомнилось, что Павел тогда странно отреагировал на ее вскрик: улыбнулся. А взгляд был холодным, ни капли сочувствия не было в нем, только осуждение. И она впервые за время их знакомства испытала раздражение, если не злость.

Рита была уверена, что Павла убили из-за долгов: она знала лишь об одном, а могли быть и кредиты, и займы. Возможно, произошло это случайно, во время выяснения отношений. А ограблением тут и не пахнет: очевидно, что такую убогую квартиру грабить глупо. Были бы у хозяев деньги… «Стоп! Деньги! Павел утром после душа переодевался в спальне, а что, если он где-то нашел нужную сумму, чтобы отдать долг? И пока спрятал в комнате… Он же сказал, что проблему почти решил! Почти – когда деньги есть, а не отдал еще. В таком случае вор должен был точно знать, что полмиллиона у Павла есть. Господи, его что, убили из-за них?!» – ужаснулась Рита.

– Риточка, уходишь? – услышала она голос соседки Корсакова.

– Да, Раиса Сергеевна. Меня ждут. До свидания, – не стала она уточнять, кто именно ее дожидается. Кивнула женщине и направилась к выходу.

Воистину судьбоносный для нее день еще не закончился, но Рита надеялась, что уже скоро, как только ответит на вопросы Арбатова, попрощается и с ним. А после сядет в машину и, наконец, поедет домой. Ждать мужа, в мыслях уже бывшего, но все еще занимающего какой-то кусочек в душе. Махонький кусочек, но ощутимо болезненный. Вылечить его – и начинай новую жизнь. Одинокой бездетной женщины без средств к существованию и без стажа работы – практика медсестры в горбольнице в недолгом студенчестве не в счет.