Марина Болдова – И про любовь тоже (страница 6)

— Бесполезно! И кто писать будет? Пострадавшая мертва… разве что Кустина попросить, чтобы записи с камер наблюдения посмотреть помог. Армен, есть там камеры на доме? Или в подъезде?

— Не знаю! Дом новый совсем. Когда за тобой заехать, а?

— Давайте в восемь… Армен, я вот думаю, где Зоя Оганезовна могла пересечься с моей бабушкой Кирой? В Армении? Или у нас в городе?

— Все трое — Зоя, Эмма и мой отец родились здесь. Вся семья жила на Базарной, 12. Старый купеческий особняк. Теперь там живут отец и тетя Эмма. Зоя уехала к племянникам в Ереван несколько лет назад, вернулась осенью… впрочем, я все это говорил уже.

— А вы своему отцу показывали фотографии в медальоне?

— Нет. Он уехал раньше, чем Света его нашла. Думаешь, он твою бабушку знал?

— А вдруг? Зоя Оганезовна где работала?

— А зачем ей, жене, а потом вдове генерала Орлова, было работать?! — воскликнул Армен, а Кира с удивлением уловила в его голосе досаду.

«Не любили вы тетушку, Армен Артурович, интересно только — за что? — подумала она, провожая его до машины. — Н-да… вопрос еще в том, насколько сильна была эта нелюбовь? Возможность помочь старушке упасть на рельсы у Армена была: рядом со старой железнодорожной будкой есть бетонные ступени, которые спускаются как раз до дороги. Правда, они без перил и с уклоном, ими мало кто пользуется — небезопасно. Что, если Армен все же поднялся по ним, столкнул Зою Оганезовну и спустился обратно? Она потому и не закричала, что не ожидала плохого — к ней подошел родной племянник! Было у него время, чтобы пробежать по дороге и подняться ко мне уже с этой стороны? Там всего-то метров двадцать до нормальной лестницы. Я, отойдя от Зои Оганезовны на середину платформы, несколько минут искала номер Армена в контактах, потому что записала не по имени, а «кафе». Потом слушала в трубке армянскую мелодию. А он в это время… беспомощную бабулю — на рельсы! Жесть!» Кира очнулась от мыслей и резко остановилась.

— Кира, ты меня не слышишь? Я спрашиваю — дед с нами поедет?

— А?.. Дед? Нет, вряд ли. Армен, вот что… тут следователь предупредил, что зайдет к нам — деда опросить, да и меня. Не знаю, когда это будет. Давайте договоримся — я позвоню вам, как освобожусь. Если позже восьми, то доберусь на электричке. Или с дедом. Хорошо?

— Ну, давай так. Только что ты можешь рассказать ментам про какого-то бомжа, который сдох на заброшенном участке?

— Это не бомж, Армен, а сын тети Кати Муравиной — Петр. И он не сдох, его убили, — ответила Кира, внимательно следя за выражением лица Армена. Она заметила, что естественно возникшее в данном случае удивление неожиданно сменила другая эмоция — Армен удовлетворенно усмехнулся, старательно пряча довольную улыбку. И Кира была уверена, что ей это не показалось.

Глава 6

Максим Арканов, доложив Кустину, каким образом обнаружил труп, вспомнил вдруг о Кире. Только что вроде вертелась тут, а уже куда-то сбежала. Он, конечно, привык к непоседливости подруги, но в последние год-два они подолгу не общались, встречались на бегу, может, остепенилась?

Он не сразу сообразил, что сам старался с ней меньше сталкиваться. И не потому, что Олька ревнует. Как раз жена-то со своими упреками поутихла, даже, кажется, с сочувствием к Кире стала относиться — с тех пор, как он обмолвился, что у той с благоверным не все гладко складывается. А потом Олька Лушникова с бабой засекла. Да и про свекровь он жене рассказал, мол, та Киру недолюбливает. Или, если быть точным, — терпеть не может. Как однажды пожаловался сам Санек Лушников — «маман Кирку, эту чистоплюйку, и ее дедка на дух не выносит, а я между ними как буфер». Максим тогда даже не удивился — по его мнению, Кира вляпалась в этот клан с хамоватой базарной предводительницей, мадам Лушниковой, по какой-то нелепой случайности.

И куда он, Максим Арканов, смотрел?!

А на Ольку, свою будущую жену. Влюбился махом, еще числясь парнем Киры, когда отношения с ней приобрели какую-то вялотекущую форму с обязательными свиданиями на «их» месте — скамье на краю оврага под кроной дуба. Он тяготился этими встречами, ему казалось, Кира просто зациклилась на куче мелких «традиций» типа этой, свято стараясь соблюдать их все. Начиная с самой ранней — в детсадовском возрасте они закопали под этим же дубом первый совместный «секретик»: Кира положила под стеклышко на кусок фольги от шоколадки два «глазка» из старинного ожерелья бабушки, а Максим тогда отдал свою главную ценность — пуговицу с милицейского кителя деда. Они торжественно поклялись каждый год добавлять в ямку новые «сокровища». И ведь выполняли обещание! Год от года… вплоть до его женитьбы на Ольке.

«Интересно, «секретик» еще цел?» — вдруг подумал Максим и тут же устыдился. Мысль эта была совсем некстати: он стоит в двух метрах от трупа, рядом с которым работает следственная группа, и предается воспоминаниям о первой любви…

— Арканов, иди сюда, — окликнул его Кустин.

— Слушаю, Михал Юрич.

— Макс, Киру Лушникову и ее деда давно знаешь? Ты ведь с рождения живешь в этом поселке.

— Мы с Кирой дружим с детства, Бранчевские каждое лето проводят на даче. Что конкретно вас интересует?

— А Игорь Муравин часто сюда приезжал?

— Тоже каждое лето. До тех пор, пока была жива тетя Катя.

— Бабушка? Мать убиенного Петра, я правильно понял?

— Да.

— Какие отношения были у Игоря с отцом? Может быть, конфликт? Или частые ссоры?

— Если вы подозреваете Игоря, то он убить отца никак не мог — живет в Австралии вместе с женой и ребенком. В последнее время мы не общались…

— Как долго не общались? — живо перебил его Кустин.

— После моей свадьбы не виделись ни разу, — неохотно ответил Максим.

«Черт, вроде бы и не ссорились, а в душе до сих пор гадостное чувство… вины, что ли? Гошка на мальчишнике обозвал меня слепым идиотом, пьяный был уже почти в ноль. Я отмахнулся, а вот, поди же ты, запало… до сих пор не пойму, за что обозвал-то? Что имел в виду? Или врешь себе, Арканов, все ты понимаешь… просто это удобно — себя обманывать, чтобы тошно не стало».

— Девушку не поделили, так? Увел у друга, а, Макс? Женился?

— Да при чем здесь Ольга?! — с досадой отмахнулся он.

— А кто при чем? Кира? Ну, понятно… не просто подругой детства она тебе была. Значит, знаешь ее хорошо… Может она, скажем, причинить боль человеку?

— Еще как! — невольно вырвалось у Максима.

— Ну-ну, давай подробнее… ударила когда кого?

— Да вы что подумали, Михал Юрич! Кирка пальцем никого, да никогда! Я имел в виду — язык у нее, что жало! Выскажется, не подумав. Правда, потом сама жалеет, что обидела, — улыбнулся он, вспомнив ее недавний упрек и виноватый взгляд. — Вы все еще подозреваете, что это она старушку на рельсы столкнула? Не могла Кирка, нет!

— Ладно, остынь. Вернемся к Муравиным. Когда Игорь с семьей перебрался в Австралию?

— Кира сказала, что пять лет назад. Я сам ничего не знал до сегодняшнего дня. У нее спросите. Вон она с Арменом идет к калитке… что еще ему от нее надо? Зачем приезжал?

— Его машина уже полчаса у забора стоит, — пожав плечами, заметил Кустин. — Когда здесь закончим, зайдем к Бранчевскому. Не мог старик не заметить чужой автомобиль, припаркованный у забора участка Муравиных…

— Где это? — удивился Максим, оглядываясь.

— Подруга твоя глазастая обнаружила свежие следы протектора вон там, — кивнул Кустин. — А это место прекрасно просматривается с высокого крыльца дома Бранчевских. Встает вопрос к Бранчевскому — не видел или скрывает почему-то?

— Зачем бы ему?

— Ну… например, машинка знакомая либо водитель. Близко они дружили — Катерина Муравина и доктор Бранчевский? Или, наоборот, — не дружили?

— Вы о чем? — удивился Максим, не понимая, куда клонит майор Кустин.

— Я о том, что военный хирург Андрей Миронович Бранчевский однажды провел неудачную операцию мужу Катерины Алексеевны, полковнику Муравину, в результате которой тот скончался. Знал ты об этом?

— Конечно!

— Ну, видишь — исключить возможность, так скажем, конфликта между семьями мы не можем. Смерть отца могла толкнуть Петра на выяснение отношений с хирургом.

— Через столько лет?! Я точно не знаю, но дядя Ваня умер, когда нам с Гошкой лет по пять было.

— Открылись новые обстоятельства, например. Что-то не так с наследством, Петру понадобились деньги, мог рискнуть пойти на шантаж, да мало ли причин! Что думаешь?

— Деды Киры и Гошки были друзьями! И тетя Катя, уверен, ни разу не упрекнула Андрея Мироновича. Мы вообще думали, что они поженятся!

— Бранчевский делал предложение руки и сердца матери пострадавшего? Интересно…

— Делал — не делал, не скажу точно, не знаю. Просто они много времени проводили вместе. Вплоть до смерти тети Кати. И Андрей Миронович очень сильно горевал, когда она ушла.

— Давно умерла?

— В двенадцатом. Через пару месяцев после моей свадьбы. Ее похоронили на сельском кладбище, так она завещала. Поминки были в этом доме. А после Петр Иванович закрыл дом и больше не приезжал.

— Выходит, не был он здесь десять лет…

— А что ему делать на даче? Дом и участок, как сказала Кира, его мать завещала внуку Игорю. Как и все другое имущество.

— А вот эта информация еще более любопытная! Кира Сергеевна общается с Игорем? Есть его контакты?

— Номер телефона она мне сегодня скинула. Я звонил много раз на «вотсап», но Муравин не ответил. Спит, наверное, в Сиднее уже за полночь.