Марина Болдова – И про любовь тоже (страница 40)

— Мама скажет, где монета. Сможешь забрать, — решила, видно, зайти с другого конца Карина.

— Да пофиг, — отмахнулся Яров. — На кой она мне? Стоп! Если себе заберешь, поеду, достану. Заберешь?

— Нет. Это твоя монета! — огрызнулась Карина.

Вот и поговорили…

— Тебе неинтересно, какие показания дал Крылов? — перевел тему Иван.

— И так все ясно. Узнал от Карининой матери, что монету ее муж отдал моему отцу, приехал, убил его, а в квартиру не попал, спугнули…

— Не совсем так. Он приехал к дому, дождался, пока твой отец вернется с пробежки, зашел за ним в подъезд…

— А ты где был в этот момент? Ушел с поста?

— Парковал машину Ксении Всеволодовны, она попросила.

— Нечего на старости лет за руль садиться! Божий одуван…

— Яров! — возмутилась Карина.

— Прости…

— Твой отец, хотя и удивился, но впустил его в квартиру. Ты знаешь, что Крылов — его бывший сослуживец? Его только из органов погнали в девяностых.

— Не знал…

— Не суть. Факт, что твой отец впустил в квартиру знакомого человека. А тот стал шантажировать его старой историей с трупом, о которой буквально накануне узнал от мамы Карины, и требовать монету. Юрий Игнатьевич его попытался убедить, что продал ее давно. Как признался Крылов, он твоему отцу не поверил, поэтому решил нейтрализовать на время, связать и потом допросить с пристрастием.

— Это как? Раскаленным утюгом, что ли? — не поверил Саша.

— Зачем же… не девяностые! Есть медикаментозные способы. Только он переборщил с дозой. Кстати, внятно объяснить, зачем мертвое тело он хотел затолкать в лифт, Крылов не смог. Его спугнула Карина, которая открывала в этот момент дверь квартиры. Крылов был вынужден бежать.

— И ты опять его не заметил?

— Нет, почему. Прилично одетый мужчина спокойно прошел мимо поста, вежливо попрощался. Я подумал, чей-то гость. Внешность, конечно, запомнил. Кстати, когда Крылов входил вслед за твоим отцом в подъезд, он выглядел иначе — был в ветровке и бейсболке. Лица не видно за козырьком. Выходил уже в рубашке с галстуком, небольшая мужская сумка в руках, на носу — очки. Машину оставлял у соседнего подъезда, там камеры нет. Но один из жильцов, когда опрашивали, предоставил запись видеорегистратора со своего авто. Кино любопытное — Крылов возле своего автомобиля натягивает ветровку и надевает бейсболку. Ни очков, ни галстука. Только сумка.

— Ну, и зачем ему эта монета? Продать и маму Карины по курортам возить?

— У него сын Антон — наркоман со стажем. Да, тот, которого мы с Кариной нашли в квартире ее мамы. Наркотики плюс алкоголь — убийственная смесь. Кто его угостил дорогим коньяком, еще предстоит выяснить. Возможно, он сам свел счеты с жизнью. А Крылову нужны были деньги, он хотел вылечить сына.

— Карина, твоя мать знала, что пасынок — наркоман?

— Знала. Это она мне соврала, что он живет и работает за границей. Так что, Саш, едем в Мирный? Остался один шаг до прощения…

— Вы, что ли, со мной? — все еще сомневался Яров.

— Да, Сань. Собирайся. Едем на моей, наши сумки уже в багажнике, — распорядился Иван.

— А вариант, что я откажусь, вы не рассматривали? — проворчал в общем-то уже согласный Яров.

— Не, Саш, тут без вариантов, — серьезно проговорила Карина.

— Ты кто? — спросил открывшую им дверь девчушку Яров. — Где взрослые?

— Я Ирина, — вышла из бокового коридора молодая женщина в черном платье. — Александр Юрьевич, проходите. Юлька, сколько можно говорить, чтобы не бежала впереди меня? Вдруг кто чужой!

— Не, мам, не чужой…

Карина с Иваном вслед за Яровым вошли в тесную прихожую. Карина не смогла сдержать вздоха, такая нищета оказалась вокруг. Она давно не бывала в таких домах, да что там — никогда. Обои, подклеенные скотчем, облупленная краска на старых дубовых дверях, пол — широкие доски со щелями не меньше сантиметра между ними. Вместо одной ножки тумбочки — кусок кирпича. Вместо вешалки — доска с гвоздями в два ряда. Ужас.

Поймав ее взгляд, женщина смутилась.

— Ира, где можно вымыть руки? Я в вашем подъезде кошку погладила, не удержалась. Такую рыжую. Не ваша? — попыталась она скрыть неловкость. — Меня Карина зовут.

— Иван, — протянул и Анненков женщине руку, которую та осторожно пожала и тут же отпустила.

— Это не кошка, а кот Апельсин. Он общий, подъездный, — пояснила Юлька. — Пойдемте, я покажу, где у нас ванная.

В ванной комнате не было даже зеркала над старой раковиной. Только два крюка торчали из стены…

— Я пойду, вы мойтесь. Полотенце чистое, мама велела сменить перед вашим приездом, — девочка кивнула на кипенно-белое, с аккуратно зашитыми дырками полотно.

Карина сглотнула подступивший к горлу ком. «Чертова алкашка, все пропила! Ну как так можно! Ребенок маленький, пусть и не родная, но внучка!» — разозлилась она.

Вскоре, успокоившись, Карина отправилась в комнату, где все уже расселись вокруг стола.

— Когда отдадут тело для захоронения?

Карина проследила за взглядом Саши: задав вопрос, он смотрел не на Ирину, а на продавленный диван.

— Завтра. Можно домой не забирать, я оплатила все необходимое в похоронной конторе. Только поминки придется делать дома, но народу будет очень мало. Если вы останетесь, то с вами девять человек. Последнее время у Натальи Леонидовны совсем не осталось приятельниц.

— Собутыльников, ты хотела сказать? — зло произнес Яров.

— Зачем вы так. Ваша мама была доброй женщиной. Когда умер папа, она нас с Юлькой не выставила на улицу, а мы ведь ей никто. Квартира ей принадлежит… теперь, наверное, вы ее продадите?

— Я?! На кой она мне… сдалась?!

— Мы уедем, только не сразу. У нас в деревне бабушкин дом, а учителя везде нужны, буду в сельской школе работать. И Юльке в первый класс как раз идти. Уедем, как только девять дней…

— Ирина, Саша хотел сказать, что не нужна ему эта квартира, оставайтесь здесь. Да, Яров? — с угрозой спросила Карина.

— А что, я как-то не так выразился? Мне эта головная боль зачем? У меня дом! В два этажа, что б ему… а я один. Вот что. Мы сейчас в гостиницу, потом с тобой, Ира, сходим в контору, я все там решу. Ты деньги-то на похороны где взяла? Заняла?

— Нет, зачем. Накопила, я же работаю учителем младших классов. Откладывала понемногу с зарплаты.

— Да еж твою налево! — вскочил Яров. — Откладывала она! На похороны этой пьяни, что ли?

— На поездку к морю. Юлька болеет часто, — тихо, но уверенно ответила Ирина. — Александр Юрьевич. Ваша мама оставила вам старинную золотую монету, вы знаете?

— Да, знаю.

— Я должна вам показать, где она спрятана. Пойдемте, — поднялась со стула Ирина.

Она открыла дверь в смежную комнату, Карине с ее места была видна кровать. Старая кровать с круглыми шариками на спинках.

— Логично. Мой отец, как говорила мама, коллекцию прятал в такой же, — заметила Карина Ивану.

Они смотрели, как Ирина отвинчивает шарик, вынимает полотняный мешочек. Развязав шнурок, выкладывает на ладонь Ярова монету.

— И ты, зная, где она лежит, не взяла ее? Ты в курсе, сколько она стоит?

— Сколько-то миллионов, как говорила Наталья Леонидовна.

— Да. Около десяти. Ты могла купить и квартиру, и дом у моря…

— Вы бы взяли чужое в подобной ситуации, Александр Юрьевич?

— Я — нет!

— А почему же вы считаете, что я могла стать воровкой? Эта монета принадлежит вам, забирайте, — твердо произнесла Ирина и, приделав шарик обратно на спинку кровати, вышла из комнаты.

— Прости, — вышел за ней и Яров.

— Ничего, я понимаю. Вы меня совсем не знаете. Просто на будущее — не торопитесь клеить на людей ярлыки. Давайте пить чай, Юля, неси чашки из буфета.

— И коржики?