Марина Болдова – И про любовь тоже (страница 14)

Макс отвел взгляд от напряженного лица Киры и посмотрел поверх ее головы — на кухонное окно. С той стороны, прижавшись носом к стеклу, стоял какой-то мужик. Макс в два прыжка подскочил к двери и пинком открыл ее, при этом вырвав из косяка петлю вместе с хлипким крючком. Мужик за дверью охнул, видимо, получив неслабый удар.

— Твою ж дивизию, Арканов, сдурел?! — услышал Макс знакомый голос.

— Нечего в чужие окна пялиться, — даже не извинился перед Гошкой Макс, а Кира засуетилась — достала из холодильника пачку замороженных сосисок, обернула кухонным полотенцем и протянула Игорю. Тот благодарно кивнул.

— Меня Родионов отпустил под подписку, приказал завтра явиться в городской СК. Ничего так мужик, адекватный. В мотель как-то нет желания возвращаться. Думал в доме бабки переночевать, но жутко стало. А у Кири свет в окне. Кто же знал, что она под охраной? Чего, кстати, к жене-то не идешь? — ехидно спросил Муравин.

— Сам сказал — охраняю.

— Ну да, один раз не уберег, понимаю… Киря, гони его, я сам тебя постерегу. Все равно завтра в город вместе ехать, — серьезно предложил Игорь. — В дом бабкин не пойду, хоть убейте.

Увидев, как при этих словах Муравина вытянулось лицо Макса, Кира усмехнулась. «Гошка, как всегда, прав. Отпустил ты меня, Арканов, по своей воле и даже вздохнул с облегчением, когда я в ответ призналась, что люблю другого. Тебе бы посмотреть на меня внимательно, глаза в глаза, все бы понял. Нет, ты тут же отвел взгляд. Да ладно бы это… никогда не прощу тебе пошлой фразы «давай останемся друзьями». Какие, к черту, друзья после той ночи? Слава богу, дед ничего не узнал. Остался бы ты мне «другом», как же! Близко к воротам дачи не смог бы подойти. Пожизненно!» — не без горечи подумала Кира.

— Ну хватит. Максу домой нельзя, захочет — объяснит, почему. Гоша, ложись у деда в комнате. Да… есть хотите — шашлык в холодильнике, я — наверх, спать. Громко не болтайте, сплю чутко. Подъем в семь, — распорядилась Кира и развернулась к лестнице.

Она дошла почти до верха, как вдруг услышала, как Гоша четко произнес имя — Армен. И тут же раздался удивленный возглас Арканова: «Да ладно! Не может быть!» «Ну, нет. Без меня вы сплетничать не будете», — мысленно возмутилась Кира, разворачиваясь обратно.

— Что, еле дождались, пока уйду? Гоша, не стыдно? О чем я еще не знаю? Что там с Арменом? — упрекнула она, с усмешкой наблюдая, как вдруг засуетился Муравин.

— Расскажи ты ей, — равнодушно произнес Макс.

— Да ничего особенного, Киря. Папаша мой к жене Армена Светлане подкатывать пытался. Армен тогда в Ереван уехал, а он зачастил в кафе. И при этом на даче даже носа не казал. Как об этом моя бабуля пронюхала, не скажу. Но в Ереван позвонила.

— Если у нее был телефон ереванских родственников Томерян, то это все было после твоей свадьбы, Макс.

— Да, за месяц до смерти бабули. Армен тут же вернулся, короче, застал папашу в кафе. Тот крутился возле стойки, бедная Светлана уже чуть не плакала, уговаривая его уйти с миром. Армен понаблюдал эту сцену минуту-две, потом за шкирку папашу, тычком — в зубы и выкинул за порог.

— А ты как узнал об этом? — спросила Кира, думая о другом — звонила тетя Катя в Ереван! Но почему же не поговорила с Зоей Оганезовной, та в это время как раз жила у племянников! Странно…

— Бабуля рассказала. В тот день, когда сообщила, что все имущество завещала мне.

— Кстати, почему тебе, а не сыну?

— Вот именно потому, что папаша — бабник.

— Все ясно… а я еще удивилась, когда мне показалось, что Армен даже обрадовался, узнав, что труп в вашем дворе — твоего отца, а не бомжа. Такая улыбочка у него была… ехидная, даже довольная. Если бы Армен весь день не был с нами, можно было бы предположить, что это он Петра Ивановича, да, Макс?

— Да, Армен был с нами на платформе. Слушай, Гоша, а версий, кому было нужно тебя так подставить, нет? Нигде не накосячил? Зачем в Австралию сбежал, здесь работы мало? — Арканов внимательно посмотрел на Муравина.

Кира с изумлением наблюдала, как медленно покрывается краской лицо Гоши. Она никогда не задумывалась, почему вдруг Игорь Муравин, успешно сделавший карьеру в крупном холдинге, сорвался на другой континент.

Гоша молчал. Арканов со вздохом встал с дивана и отошел к холодильнику.

— Давайте поедим, что ли. Кирка, микроволновка работает?

— Да, — коротко ответила она, не спуская глаз с Муравина. — Гош, расскажи все, мы поймем. Поймем же, а, Макс? — повернулась она к Арканову.

— И поможем. Давай, Гошка, выкладывай…

Глава 13

— Я не программист, я — хакер.

Кира, прищурившись, смотрела не на Игоря — ей важна была реакция Арканова, потому что она уже догадалась, что Муравин с законом далеко не в дружеских отношениях. Только надеялась, что тот все-таки не вор и не убийца. «Фу, даже мыслить так не смей, подруга», — тут же упрекнула она сама себя.

Макс молчал, вроде бы равнодушно восприняв признание Гоши. Но Кира знала его слишком хорошо, чтобы поверить в это показное спокойствие.

— Дальше, Муравин, излагай. Желательно правдиво и в подробностях, — произнес Арканов.

— В подробностях не имею права, Макс. Вкратце — по личной просьбе одного из владельцев холдинга я вскрыл личную переписку двух его партнеров. Пришлось уехать.

— Не вижу веской причины, — усмехнулся Арканов.

— Последовавшее тут же убийство одного из них — не причина? — огрызнулся Муравин. — Послушай, Макс, дело давнее, и я уверен, что к нынешним событиям никаким боком. И меня никто не подставляет. То, что я прилетел в Россию, знают только мать и жена. Ну, соседка по лестничной площадке еще меня видела. Отец, я думаю, вообще не был уверен, что я откликнусь на его письмо. И он, естественно, не в курсе моих дел. Склоняюсь к тому, что мое появление на даче по чистой случайности совпало по времени с убийством отца.

— А ты уверен, что последнее послание было от него? Может быть, кто-то отправил письмо с его электронной почты?

— Возможно. Но для этого нужен как минимум пароль от почты или самого ноутбука. Папаша маниакально защищал личную переписку от матери, да и от меня…

— И ты не… — перебил Макс.

— Конечно! Еще когда учился в универе. Можно сказать, папашин комп — мой первый хакерский опыт, — усмехнулся Гошка. — Да ладно, было бы, что там читать — любовная лабуда. Куча бабья — Люсик, Светик, Юляша… и всем одно и то же: люблю, жить не могу, когда увидимся… козел старый. Главное в последнем его письме — дача. Почему именно здесь, в доме, он назначил встречу?

— А ты о чем подумал, когда получил приглашение? — поинтересовалась Кира.

— Ну… первая мысль — папаша хотел, чтобы нас не видели вместе. Слабоватая версия, конечно. Вы же с дедом точно засекли бы, что на соседнем участке — движуха после стольких лет. Потом подумал, что он здесь живет — певичка его и квартирку прибрала к своим рукам, а его выгнала. Но вовремя вспомнил, что квартира — моя. Остается одна версия — папаша хотел мне что-то показать именно здесь, на даче. Макс, когда опера комнаты осматривали, ничего такого не нашли?

— Кира письма нашла в чулане под лестницей. Переписка ваших бабушек.

— Моей бабули и Тамары Борисовны? Зачем им переписываться, они жили рядом?

— Нет, Гоша, у меня еще одна бабушка была — Кира… Все, я не могу больше, спать хочу. Давайте все разговоры на завтра, — жалобно попросила она, представив, что прямо сейчас нужно будет в который раз обсуждать прошлое предков.

Какое-то время до Киры доносились звуки с первого этажа. Тихий голос Гоши, хрипловатый — Макса. Хлопала дверца микроволновки, стучали вилки о стекло тарелок. Она уже почти заснула, когда два раза громко щелкнул замок. «Молодец, Макс, запер дверь. Мало ли что… в такой-то день!» — подумала она, окончательно уходя в царство сна.

Арканов понимал, что сбрасывать со счетов версию, что Гошу подставляют, не стоит. Только как-то уж больно сложно придумано и… поздно. Пять лет прошло! Но Макс убедил друга, что Родионову об этой давней истории рассказать нужно. Проверить всех участников, да и узнать, нашли ли убийцу одного из владельцев холдинга, лишним не будет. Понятно же, что заказ.

Сам Максим больше склонялся к тому, чтобы согласиться с Кирой и Гошкой — что-то связывает убийства Зои Томерян, Петра Муравина и деда Киры. Что-то такое случилось давно, а всплыло сейчас. И триггером послужил медальон с фотографиями. А переписка бабулек, то есть тогда, в шестьдесят девятом, молодых еще женщин, — косвенное тому подтверждение. Максу заснуть так и не удалось, оказалось, он так оголодал за день, что среди ночи еще два раза открывал холодильник, чтобы достать кусок мяса.

Странно, что думал он только о трех убийствах, но не о жене. Нечего о ней думать! Родинов пусть разбирается — убивала, не убивала своего любовника.

Зная, что обладает одной вредной, как всегда считала Кира, привычкой — резко и навсегда вычеркивать из жизни предавшего человека, — Максим ни на минуту не сомневался, что жена для него стала бывшей с той секунды, когда дошло — она ему врала. И не столь важно, как долго — год или… всегда. «И из-за этой твари я потерял Киру! Киру, которая учила прощать. Значит, простит и меня?» — с надеждой подумал он и прислушался: из комнаты деда Киры раздавался храп Муравина.

До семи оставалось полчаса, Арканов решил, что успеет и душ принять, и завтрак на всех приготовить. Но тут взгляд наткнулся на письма, которые Кира сложила на столик торшера аккуратной стопочкой. Вспомнив, что, с ее слов, деда она застала за разбором старых бумаг, Макс подошел к комоду. «Убийца явно приходил за медальоном, то есть был в курсе, что Армен его принес Бранчевским. Кстати, зачем оставил у них? Ну, показал, мог и не отдавать — все-таки в последнее время украшение принадлежало его тетке. А вот как убийца деда узнал, что медальон в этом доме? Следил за Арменом? Ну, допустим. Но о том, что Армен приезжал сюда, чтобы отдать безделушку Бранчевским, он мог только догадываться. Или же в момент разговора Армена с дедом и Кирой убийца находился где-то поблизости. Под окном кухни, например. Потом дождался, когда движуха на соседнем участке закончится, все наши уедут, и полез в дом Бранчевских. И наверняка видел, как я огородами ушел к себе. Думал, легко справится со стариком и хрупкой женщиной. И справился же с дедом! Черт! И Кира, если бы не вышла на крыльцо, получила бы! Мог и ее… убить?! — ужаснулся вдруг Арканов, чувствуя, как от этой мысли перехватило дыхание. — Я его спугнул, успел он медальон унести?»