Марина Болдова – Эндшпиль с бриллиантовым конем (страница 2)

– Зря сюда пришел, я такие ценности в офисе не храню, – усмехнулся Федор и тут же себя обругал: теперь эта скотина завалится к нему домой. Хорошо, семейство он вчера отправил к морю! И дочь… выгнал…

– Неужели в квартире? Там у тебя целый табор, не боишься, что найдут? Или просто время тянешь? Где ключ от сейфа, Яма?

– В кармане. В сейфе только бумаги… – Федор сделал еще один шаг. Кнопку он нажать не успел, второй выстрел прозвучал не так глухо. Или Федор уже ждал его? Скорее, да… На этот раз обожгло ногу выше колена. Он машинально сделал пару шагов, но упал, больно ударившись виском об угол стола. Сознание не потерял, но боль была такой сильной, что не смог удержаться от стона. Федор собрал силы и сел, прислонившись спиной к тумбе стола.

Он спокойно сидел, пока гость шарил по карманам. Потом наблюдал, как тот, сидя на корточках, открывает сейф, копается в нем. Потом вдруг замирает, насторожившись, потому что стали слышны шаги бегущего человека.

– Черт! – незваный гость поднялся в полный рост.

В том, что бандит не убьет его, пока не узнает, где тайник, Федор не сомневался. Он должен понимать, что мертвый он уже ничего не скажет.

Но, как оказалось, он ошибся. Глядя на наведенное на него сверху вниз дуло, Федор вдруг ясно осознал, что теперь сделать ничего не успеет. Даже, если дотянется до тревожной кнопки, этот придурок выстрелит и в третий раз. Только в упор и наверняка. Но попытаться стоило. Федор вновь собрал силы и дернул здоровой рукой за ногу гостя. Тот упал, одновременно прозвучал и выстрел. На этот раз пуля угодила Федору в бедро. Он видел, как преступник вскочил и рванул к балконной двери. В руках он держал ноутбук Федора и его же барсетку, в которой лежали ключи от квартиры, водительские права и фотография дочери. В запертую еще Федором дверь заколотили, потом с громким щелчком повернулся в замочной скважине ключ.

– Федор Андреевич, вы меня слышите? Я вызвал скорую и полицию, уже едут. Держитесь! Пойду их встречу! – суетился рядом с ним пожилой охранник. – Я пошел, да? Только вы не умирайте! – крикнул тот на бегу и скрылся за дверью.

А Федор был уверен, что умирает. И не от нанесенных гостем ран, а от начавшегося сердечного приступа. До таблеток не дотянуться, они в ящике левой тумбы стола. Даже если попытаться проползти эти пару метров… Но сил уже не осталось. Федор закрыл глаза. Боль усиливалась, казалось, болит все тело, каждая клеточка, а пульсации резкими толчками отдают в мозг. Федор почувствовал страх. Это была не боязнь близкой смерти, а сожаление, что не успел покаяться. Попросить прощения у дочери за ее мать, которую выгнал вон так жестко, и за то, что сегодня фактически выгнал из дома и ее…

Федор услышал приближающиеся шаги, кто-то громко топал по лестнице. Последнее, что увидел – мужчину в голубом костюме фельдшера скорой помощи. «Опоздали, господа», – еле выговорил он и закрыл глаза.

Глава 1

Аксинья, не обращая внимания на Толика, который что-то говорил, торопливо открыла электронную почту. Пока они поднимались по лестнице, оповещение о полученных письмах прозвучало на мобильном дважды. Поэтому, как только они вошли в квартиру, Аксинья бросила чемодан на диван, достала из него ноутбук и расположилась за столом.

Она вернулась в родной город из столицы, где потеряла разом все – жениха, работу и подругу. Банальность произошедшего ее просто убила: ну, ладно, изменил, но с кем! С Жанкой! Которая не только подруга, а еще и партнер по бизнесу, который они вдвоем выстраивали два года! И теперь, когда все налажено-отлажено до последнего штриха – сайта, эти двое – Жанка и Вадик подложили «свинью», как считала Аксинья, всем троим. Послав в пень обоих «бывших», она выдернула свои деньги из общего дела, собрала вещи и рванула домой к отцу.

Зря она готовила сюрприз папочке, тот, оказывается, с подарком ее опередил: с порога выяснилось, что в их квартире плотно обосновалось длинноногое, глазастое и грудастое чудо – его секретарша Мила. Опять же, бог бы с женщиной, но, если б была нормальная тетка папиных лет, желательно умная, образованная и приятной наружности! Но Милорада Светличная и лицом, и фигурой, и статью походила на единственную уцелевшую в городском парке скульптуру сталинских времен – девушку с веслом. Почему возникла именно такая ассоциация при первой же встрече с Милой в приемной офиса отца, Аксинья не задумывалась. Но первое мнение оказалось точным: схожесть с мраморным изваянием была потрясающей, так как Мила двигалась мало и неторопливо и часто застывала на одном месте в нелепой позе, например – с приподнятой рукой, в которой были документы. Или еще – с лейкой возле кадки с пальмой. О чем думала в этот момент, было загадкой. Лицо ее при этом выглядело особенно неживым. Оно и так-то у нее было бледным и аккуратно вылепленным природой: придраться было не к чему: размер и форма его черт были классически идеальны. Пожалуй, чем и отличалась Мила от парковой статуи – размером груди: девушка с веслом, оживи она хоть на миг, позавидовала бы Милораде однозначно. Впрочем, над грудью, вероятнее всего, поработала не природа, а вкаченный хирургом силикон.

Почти что в молчании (ее вопросы без ответа отца не в счет) выпив с папой кофе, Аксинья подхватила чемодан и двинулась к своей комнате – ну, потерпит она и Милораду, раз папуле приспичило. В крайнем случае, закроется от них на своей территории. Но ее остановил робкий голос отца. Ее детская оказалась занятой малолетней дочерью Милорады. Этот, второй, сюрприз родителя оказался для Аксиньи более болезненным. Но третий – наличие в няньках ребенка сразу двух Светличных – матери и бабки Милы, которые квартировались здесь же, добил окончательно.

Были бы те в тот момент в квартире, Ксю не сдержалась бы, высказалась. Но она лишь слегка прослезилась с досады. Предательство жениха и подруги, видимо, ее уже закалило, поэтому, бросив на отца полный упрека взгляд, она подхватила чемодан и шагнула за порог квартиры, где выросла. Правда, сняв с ключницы ключ от ее единоличной собственности – дачного дома. Отец не сказал ни слова и не остановил…

И надо было ей в подъезде столкнуться с Толиком Снегиревым, другом ее детства! Он как раз спускался от своих родителей, которые жили этажом выше.

Толик быстренько уговорил ее на пустующую бабулину однушку в соседнем доме, несмотря на то, что после ее отъезда в Москву Аксинья с ним прекратила общение совсем. Московская жизнь закрутила, звонки друга она сбрасывала (а о чем с ним говорить?), не отвечала и в мессенджерах, получилось – она вычеркнула его из своей жизни…

– Ксю, откуда у тебя такая… ммм… штучка? – услышала Аксинья голос Толика. Тот опять возник у нее за спиной, неслышно подкравшись.

– Ты о чем? – не отрываясь от экрана ноутбука, спросила она: письмо, которое она читала, было длинным, но бестолково написанным на эмоциях бывшей подругой. Но в нем содержалась нужная ей информация.

Господи, как же он ей мешал, этот друг детства, давно ставший далеким и ненужным. Мрак! А выгнать из комнаты не получится – его территория.

Аксинья обернулась, чтобы посмотреть, что за «штучку» вертит в руках Толик. Это была фигурка шахматного коня. И Ксю ее точно видела впервые.

– Ты где ее взял?! – набросилась она на друга.

– Из чемодана твоего взял! Из открытого! А че, не твое это? На, глянь поближе, – Толик сунул ей в руку фигурку.

Аксинья вдруг покраснела: чемодан она оставила на диване, все вещи в нем лежали вперемешку, как покидала еще в московской квартире. А этот недоумок в нем рылся, что ли?

– Ну? – От нетерпения Толик только что не приплясывал.

– Не мое! – с удивлением заметила она.

– А чье? Стырила где по-тихому? – глупо хихикнул тот.

– Дурень, не суди по себе, – спокойно, без эмоций выдала Аксинья и поставила шахматного коня на ладонь. Фигурка, высотой сантиметров пять, была выточена из какого-то белого камня и оказалась довольно тяжелой. Тонкая витая нить из желтого металла обвивала ее по спирали, между витками были вставлены прозрачные стразы, глазницы коня сверкали «сапфирами», а округлое основание обрамляло кольцо из «рубинов».

– Иди ж ты! Золото, брильянты! Стоит, наверняка, немерено баксов, – раздался взволнованный шепот рядом с ее ухом.

– Какие бриллианты, Толик? Стразы, металлические нити.

– Да ты что! Ты глянь внимательно – коню этому сто лет, не меньше! Ухо вон чуток отбитое. – Толик взял с ее ладони коня и перевернул его. – Бархатная наклейка, смотри, вся истерлась!

– Вытерлась, – машинально поправила Аксинья, признавая его правоту.

И задумалась. Как и когда конь мог оказаться в ее чемодане? В московской съемной квартире, где они жили с Вадимом, она собиралась в одиночестве, то есть положить фигурку в чемодан самолично не могла. Или могла? Машинально вынув из ящика комода, где держала всякую канцелярию. Что она там доставала? А… печать их с Жанкой совместного «ООО». Взяла, больше не доверяя «бывшим» ни в чем! Мало ли какие документы те могут состряпать, подпись у Аксиньи немудреная, две буквы: «Я» заглавная и «м», а дальше загогулина. Подделать легко, потом печать шлепнуть и готово.

Только убей, не помнила она этого коня…

Могла, не глядя, смахнуть фигурку с полки в горке. Бардак там царил постоянно, складировалось все, в данный момент ненужное, но в перспективе – а, вдруг? Что-то ей там понадобилось найти… Вспомнила – набор пустых емкостей для путешествий. Такие маленькие флакончики и баночки, куда можно налить шампунь, гель для душа, положить немного крема из больших упаковок. Взяла большой круглый хохломской поднос и выгребла на него с полки все подчистую. Нашла прозрачную сумочку с емкостями… и все. Не было там фигурки точно, не заметить такую красоту нереально.