Марина Болдова – Два сына одного отца (страница 7)
– Удачи. Соседку твою я оформлю, не переживай. Потом в отделение загляни, хорошо?
– Конечно!
Беркутов сидел рядом с водителем и мысленно чертыхался. Ему опять предстояло объясняться с мамашей этой девочки. Он заранее знал, что и как она ему скажет. Опять он будет у нее виноват. Но какого черта она забрала дочь домой! В больнице – какая-никакая охрана. Хотя, стоп! Она ж не знает, что дочери что-то может угрожать. А он, болван, занятый своими обидами, не сказал ей самого главного.
Глава 7
Машина притормозила возле подъезда. Беркутов заметил в окне первого этажа любопытное лицо. Старушка старательно всматривалась в него, пытаясь на глазок прикинуть важность гостя. Беркутов достал удостоверение, показал ей издалека красноту корочек и жестом попросил открыть ему входную дверь. Лицо исчезло. Через минуту щелкнул замок. Пролетев мимо едва успевшей прижаться к стене старушки, Беркутов побежал по лестнице, перепрыгивая сразу через пару ступенек. Нужная квартира оказалась на последнем, третьем этаже. Нажав кнопку звонка, Беркутов огляделся. На площадку выходила дверь еще одной квартиры и еще одна узкая дверка.
– У вас хобби такое, ходить по ночам в гости? – Галина в простеньком халатике стояла на пороге, не приглашая Беркутова войти.
«Ну вот, начинается. Как с ней мужик живет?» – Беркутов невольно отступил назад.
– Мама, это же Егор Иванович! – раздался тонкий голосок Марины.
– Я в курсе, как зовут твоего спасителя. Пройдете?
– Да. Мне необходимо с вами поговорить. – Беркутов решительно отодвинул Галину и протиснулся в коридор.
– Со мной?
– С вами обеими.
– Егор Иванович, вот тапочки. – Марина явно пыталась загладить неловкость.
– Спасибо.
Тапочки были мужскими, размера так сорок четвертого. Беркутов, со своим «сорок первым», тут же ощутил себя пигмеем.
«А муж у нас не из подводников», – подумал он с неудовольствием.
В большой комнате работал включенный телевизор. Марина щелкнула пультом.
– Егор Иванович, присаживайтесь, сейчас чай будем пить. Мам, я сделаю, ты сиди. – Беркутов молча уселся в кресло. Галина, словно потеряв к нему интерес, отвернулась к окну.
– У вас есть, что сказать мне, пока дочь на кухне? – произнесла она куда-то в сторону.
– Нет, вам одной – нет, – он старался говорить сухо.
Марина вошла в комнату, катя перед собой сервировочный столик. Все так же молча Беркутов смотрел, как она расставляет чашки и вазочки с вареньем.
– Егор Иванович, я уже все рассказала маме про взрыв. Вы об этом хотите поговорить?
– И об этом тоже. Марина, ты хорошо рассмотрела того парня со свертком?
– Да, он довольно долго стоял около магазинчика. Меня уже опрашивали из прокуратуры.
– То есть ты его узнаешь сразу?
– Конечно. Странно, но он и не скрывался. Стоял у входа, справа. А очередь – слева образовалась. Да вы ж видели! Его что, не задержали еще?
– Нет. Но я думаю, что это дело дней. У меня к вам просьба, – он повернулся к Галине. – Постарайтесь, чтобы Марина не выходила на улицу. Пока.
– И когда это «пока» закончится? Как только вы поймаете этого террориста?
– Да. Но есть еще кое-что. Ей придется на время оставить свою работу. И не по причине взрыва.
Пока Беркутов вкратце рассказывал о погибших девушках, лицо Галины ничего не выражало. Марина, заметно напуганная, затихла в углу дивана.
– Егор Иванович, насколько велика вероятность, что я могу стать следующей жертвой?
– Достаточно того, что она есть.
– Хорошо. Спасибо, что предупредили. – Галина впервые посмотрела Беркутову в глаза.
«Вот теперь я вижу, что она действительно испытывает нечто вроде благодарности. Но не факт, что сейчас вежливо не укажет на дверь», – уходить не хотелось. Мягкое нутро кресла обволакивало его уставшее от беготни тело, ноги в огромных тапочках, то ли мужа, то ли еще кого, перестали гудеть и ныть.
Беркутов совсем не хотел чаю. Он хотел остаться в этой квартире, в этом кресле перед выключенным телевизором. Он даже прикрыл на миг глаза, чтобы четче представить себе эту картину – он будто бы дома. И совсем необязательно шевелиться и показывать всем, что ты их внимательно слушаешь. Просто сидеть в тапках и не думать вовсе.
Беркутов открыл глаза. Видение рассеялось. На него смотрели две пары глаз: с испугом девушки и с насмешкой ее матери.
Призвав в помощь кого-то там, Беркутов с усилием поднялся. Нужно было еще показаться в отделении у Сани Кузьмина.
– А у меня сегодня соседку по квартире убили, Елизавету Маркеловну. Кот Фунт сиротой остался, – выпалил он неожиданно для себя.
Галина бросила на него удивленный взгляд.
– Что, опять террорист?!
– Возможно. В квартире сильно пахло газом, все краны на плите были открыты.
– Может быть, вам имеет смысл пока дома не появляться?
Беркутов неопределенно пожал плечами. Такая мысль ему не приходила в голову. Бояться за свою жизнь он не научился, переживая чаще за жизни тех, кто ему доверился.
Больше причин задержаться еще хоть ненадолго не было. Беркутов с сожалением вылез из полюбившейся обувки и надел ботинки. Выдавив из себя «до свидания», шагнул за порог. Дверь с мягким щелчком закрылась за его спиной.
Глава 8
– Мам, ну ты чего так с ним, а? – Маринка, как в детстве, потянула мать за рукав, чтобы привлечь ее внимание.
Галина молча отвернулась к окну. Вглядываясь в темноту, она будто пыталась найти там ответ на вопрос дочери. В их квартире давно уже не бывали мужчины, которых нужно было поить чаем и слушать. Мужья Ляли и соседки Даши не в счет. А этот майор, так уютно расположившийся в любимом кресле мужа, вытянув длинные ноги в тапках ее сына, вызвал неожиданно сильный приступ раздражения. И то, что он ее заставил испытывать хотя бы такие эмоции, ей активно не нравилось. Маринка, справедливо возмущенная ее откровенным хамством, своим вопросом невольно задела за живое. В их семье гостей принимали всегда с удовольствием, обязательно с чаем и пирогами. От этого человека исходило чувство беды. Он нес в себе угрозу. Чему – Галина и сама не могла бы внятно объяснить.
– Мам, не молчи. Егор Иванович жизнь мне спас, тебе все равно, что ли? Я б на твоем месте, не знала, как угодить, если б мою дочь!.. А ты волком на него смотрела, словно это он взрыв этот устроил! Он-то в чем виноват? – Маринка говорила быстро и громко, словно боясь, что мать может не услышать ее.
– Марин, отстань. Я просто устала. Время уже позднее для визитов.
– Ага! А когда тетя Даша с Бориным ночь-в-полночь заваливаются плюшки трескать, ты из постели вылезаешь!
Галина улыбнулась, вспомнив, с чего начались эти ночные посиделки. В тот день, когда соседку Дарью увезли в клинику рожать, она долго не могла заснуть. Ждала звонка Борина, совершенно забыв о том, что дети не всегда появляются сразу, как только будущую маму привозят в больницу. О схватках, которые длятся иногда больше десяти часов, она и не вспомнила. Звонок в дверь удивил ее. Натянув халат поверх пижамы, она подошла к входной двери и посмотрела в глазок. Перед дверью качалась из стороны в сторону фигура в распахнутом пальто и обмотанном несколько раз вокруг шеи шарфе. Если б не шарф, который она вязала собственноручно, она ни за что не узнала б в этом пьянющем мужичке Дашкиного мужа. Распахнув дверь, она отошла в сторону.
Ввалившись в прихожую, Борин по инерции пролетел до противоположной от двери стены и уже по ней сполз на пол. При этом одной рукой пытаясь ухватиться за все, что попадалось по пути, а другой – разматывая шарф. На шум из своих комнат вышли Маринка с Никитой. Борин, глупо ухмыляясь, погрозил им пальцем. Маринка хохотнула. За ней засмеялся Никита. Кое-как сняв с Борина пальто, они доволокли его до кухонного дивана. Крепкий чай и десяток пирожков с мясом привели его в чувство. Галина думала, что Борин «обмыл» родившегося ребенка и поэтому задала вопрос – сколько весит дитя? На что получила довольно невнятный ответ, что дитя пока нет. Немая сцена, три удивленных лица с застывшим на них единственным вопросом, который все же рискнул озвучить Никита: «Дядя Леня, а чего ж ты так нализался?»
Ответ всех поверг в шоковое состояние: «Мне страшно, и меня прогнали. До утра». Борин проговорил это почти шепотом, старательно округлив глаза для достоверности. Маринка прыснула в кулак, а Галина засмеялась в голос. Только Никита в недоумении таращился на Борина.
– Не ты ж, дядь Лень, рожаешь! – возмутился он.
– Вот! – Борин многозначительно поднял вверх указательный палец, обмотанный некогда белым пластырем. – Уж лучше б я сам! – сокрушенно добавил он.
– Чего сам? – Никита по-прежнему не оставлял надежды докопаться до сути.
– Рожал! – серьезно ответил Борин и стукнул кулаком по столу.
Тут уж не выдержал и Никита. Мысленно представив эту картину, давясь от хохота, он рухнул на заботливо пододвинутый сестрой табурет. Борин, словно не замечая такой дружно обидной реакции, продолжал грустно вздыхать.
– Злые вы, уйду я от вас, – произнес он известную фразу и попытался подняться.
Все трое, все еще смеясь, кинулись его успокаивать. Спать расхотелось. Галина налила всем чаю и подогрела остывшую выпечку в микроволновке. Маринка начала рассказывать про маленькую сестру своей подруги Светки, которая весь первый месяц не давала той спать по ночам. Никита вспомнил, как забирали из роддома внука тети Ляли, Егора, и в спешке забыли отдать цветы акушерке, из-за чего пришлось возвращаться с полпути домой.