Марина Бобко – Как приручить случайности (страница 14)

– Нет-нет, это не то, что вы думаете. Да, там нужно быть красивой, ухоженной, нужно будет общаться с мужчинами, но это не эскорт.

Это была вечерняя работа – единственная, которая могла быть совместима с выборными акциями. Вика много раз спрашивала Ильина, какой график будет, он отвечал, что, если она устроится на любую работу – хоть пятидневку, хоть посменно, точно не сможет работать у него. И при этом же он много раз повторял: денег во второй части выборов будет гораздо больше. Что означало для Андрея «гораздо больше», если он зарабатывал триста тысяч в месяц, Вова чуть больше ста, а она зарабатывала на выборах четыре в неделю? Девушка мысленно удвоила количество работы и решила, что за месяц без выходных можно рассчитывать на тридцать-сорок тысяч. А если до декабря, то это умножить на два с половиной. А если она будет готова работать ещё больше?

Итого: устраиваться официально на любую работу Вике было невыгодно.

Елена – девушка из телефона – объяснила, что они работают исключительно вечером и только по записи. В этот ресторан небольшими компаниями приходили китайцы. Для гостей бронировалась отдельная комната со столиком, караоке и личными хостес для каждого.

– Выносить блюда и напитки будет отдельный человек. В твои обязанности входит доливать гостю, ставить песни, развлекать гостя беседой. Как у тебя с английским?

– «Как дела», «откуда вы»…

– Десятка базовых фраз достаточно. Главное будь красивой, улыбайся. А если сможешь что-то спеть, то гости будут в полном восторге. И по поводу алкоголя: пей, но немного. У нас это не приветствуется.

– А можно совсем без этого? Я не очень люблю.

– Гости всегда предлагают и могут не понять, если ты их не поддержишь. Не отказывайся, пусть наливают. Главное, чтобы твой бокал не был пуст. Болтай, смейся, делай вид, что пьешь.

– А если ко мне будут приставать?

– Для этого у нас есть другие девушки.

В тёмном зале за столиком рассаживались иностранные гости, одновременно с заказом блюд и напитков они выбирали себе личных аниматоров на вечер. Обычно количество хостес совпадало с количеством гостей или было чуть меньше, но китайцам надо было предоставить выбор, поэтому на каждый такой заказ звали больше девушек, чем было необходимо.

Девушки становились в линию – накрашенные, улыбающиеся, в платьях. Лена говорила что-то на китайском, показывая на девушек по левую и по правую руку от себя и внимательно следила за новенькими вроде Вики, чтобы они не перепутали стороны. Китайцы указывали на понравившихся, остальные удалялись. Потом Вика узнала: по левую руку от неё были те, кого было «можно» – к кому можно было приставать и не только.

Невыбранные уходили в одну общую комнату, пили чай и играли в карты, ждали прихода следующей компании. Если девушку за вечер никто не выбирал, то она выходила впустую, если выбрали – платили чуть больше тысячи рублей.

В первый же рабочий Вику выбрал один из постоянных клиентов, который, видимо, привык к девушкам с левой стороны. Весь вечер Вика вместо того, чтобы разливать алкоголь и нажимать цифры на пульте, бегала от озабоченного китайца по всему залу и отбивалась от его рук. Другие девушки пытались отвлечь мужчину выпивкой и караоке, но это не срабатывало. В какой-то момент перепалка с китайским гостем стала походить на драку. Вика толкала, царапалась, а ему всё ни по чем. Она удерживала себя от того, чтобы не взять со стола бутылку – вдруг перестарается? Вдруг статья?

– Только не бей его, бить нельзя! – выкрикнула одна из «коллег» и начала набирать Лену. – Отойди, просто отойди!

Умыться бы, да убежать отсюда. А потом посидеть с Андреем, просто посидеть. Чтобы забыть эти сраные пальцы, которые лезли ей под одежду, и вспомнить другие. Её лицо порозовело, от драки она вспотела, будто пробежала марафон. Вика держалась теперь поодаль и не подходила к общему столу.

– Зови Лену скорее, иначе я за себя не отвечаю! – крикнула Вика девушке с телефоном через зал. И выйти нельзя, и оставаться невозможно, и никуда не спрятаться.

Лена сказала китайцу что-то такое, от чего он прекратил свои поползновения и остаток вечера вел себя прилично. Вика сидела рядом с ним на диване почти неподвижно, посматривала на него зло, иногда доливала в бокал.

Когда она вышла из душной прокуренной комнаты, её затрясло. Хотелось снять с себя верхний слой кожи, натереться мочалкой, смыть с волос запах дыма, выбросить платье, которое она любила еще пару часов назад.

– Он уже приходил сюда. Мерзкий тип, но так нагло он себя никогда не вёл! – сказала одна из девушек в подсобке.

– Да это все гребаный коридор затмений, вечно в это время всякая дичь случается. – сказала другая.

– Какой еще коридор? – спросила Вика.

– Пару раз в год бывает такое время – период между лунным и солнечным затмением, он и называется коридором. В этот период происходят неизбежные события в жизни, которые несут фатальный характер. То есть все события, которые случились в «коридоре» нельзя изменить. Судьба будто начинает руководить тобой…

– И причем тут этот мудак? – приостановила астрологическую лекцию другая девушка.

– Ну еще в этот судьбоносный период многих людей штырит – не выдерживают сильных потоков. У одних депрессняк, у других – несдержанность.

– Ок, а про судьбоносность что там?

– Надо быть очень внимательной к тому, что делаешь. Все, что происходит в коридоре, годами потом влияет на жизнь. Кстати, хочешь я тебе погадаю?

– Давай! – Вика хоть отвлеклась. Её собеседница потасовала колоду, попросила «снять», вытащила несколько карт.

– У тебя тут тайный роман и увеличение дохода.

– Какой-нибудь китаец влюбится в неё и будет приходить через день ради того, чтобы она переключала ему песни! – пошутила еще одна девушка, сидевшая рядом.

А потом дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Лена и подозвала Вику к себе в кабинет.

– Это исключительный случай, такого больше не повторится. Ужасно, что тебе попался такой гость в первый рабочий день. Обычно они все тихие. Даже когда напиваются. Ты готова еще выходить?

Как быстро это ощущение мерзости исчезнет? Вика кивнула, но предупредила: если снова придет этот озабоченный, она не выйдет.

Но в следующие разы гости и правда вели себя прилично. Они даже не награждали Вику липкими взглядами, не касались и края одежды. Да и коллеги «справа» и «слева» иногда помогали ей. Вика подносила бокал к губам и ставила его на место с уже чуть более радостным лицом – пьяные гости верили. А когда очередной викин китаец отворачивался, какая-нибудь из её соседок по столу быстренько осушала содержимое её бокала и с чувством выполненного долга подмигивала Вике.

Сегодня было две брони, две компании. Но взяли только тех, «кого можно».

Невыбранные играли в дурака, пили чай.

– Эх, и сиськи свои? – крупноватая крашеная блондинка с лицом викинга отпустила Вике неоднозначный комплимент.

Та в ответ кивнула.

Я бы с твоей фигурой такие платья носила – эх! Столько бы денег зашибала – бед бы не знала.

Она была из тех, кого «можно», но сегодня и она сидела в подсобке. Вика вспомнила, как отвратительно чувствовала себя уже после того, как ей всего лишь приходилось отбиваться от прикосновений китайца в первый рабочий день, и её внутренности сжались. Вика потом спросила у одной из девушек:

– Тебе что, не противно?

– Сначала было противно, а потом… – она махнула рукой. – А что мне делать? Я здесь одна, с ребенком. Днём в салоне маникюр делаю, а вечером иногда вот… – она кивнула в сторону двери. – Да у них, знаешь, такие маленькие. – она показала пальцами расстояние сантиметров пять. – Тоненькие… – и рассмеялась. – Тюк-тюк и всё! Я даже ничего не чувствую. Не то, что эти наши, придут со своими х…ми – кошмар! Так, что потом всё болит.

Вика подавила в себе ощущение тошноты, а девушка продолжила:

– А с китайцами потерпела несколько минут и все – вот тебе десять тысяч за ночь!

Иногда Вика поглядывала на этих девушек, словно изучая: можно ли было сказать по их внешнему виду и поведению, что они проститутки? Есть ли у них какой-то общий признак? Какие-то стройны, какие-то – «в теле». Ни одну из них нельзя было назвать красавицей или моделью. Ни одна не выглядела ухоженно даже при хорошем заработке. Блондинки, брюнетки, высокие и низкие, похожие на подростков и с формами, но кое-что общее было – потухшие безжизненные глаза, отсутствие огня, тоска и неизбежность в каждом движении. Иногда Вике становилось жутко от того, что она видит всё это так близко, от их как будто бы равнодушия к самим себе.

– Кажется, я голодная до праздного времяпровождения. Наразрешала себе отдыхать, гулять… И начала привыкать к «хочу» вместо «надо». – Вика достала из горячего чая размокшее овсяное печенье – успела.

– А что в этом плохого? – Натали растянулась в широкой улыбке.

Вика прикрыла одной ладонью смущенное растерянное лицо, выдержала театральную паузу:

– А жить с этим как? Я его теперь хочу, – сказала и сама испугалась. Следующее печенье утонуло в чае и начало разлагаться в кашу.

– Ой, я-то думала… Хочется – возьми и…

– У него девушка. И вообще – я у него работаю.

– Ну, второе – точно не проблема, первое – возможно, временная проблема. Да и ты сама говоришь, что не очень-то она хороший человек.

– Ну, знаешь, мы с ним будто одной крови – у нас обоих было не «все хорошо». На нас есть «налет трагедии», работать рано оба начали. А Снежана – это такая ванильная Барби – ну, по его словам. Такая вся благополучная, правильная, без вредных привычек, называет секс исключительно «заниматься любовью» – сама святость прям!