Марина Безрукова – Сердце в огне (страница 5)

Не поднимая глаз, он вышел из-за зеленой изгороди выстриженного самшита и оцепенел. Горело бунгало, где они остановились. Рядом суетились менеджеры и охранники, кто-то бегал с бесполезным огнетушителем, но спасателей или пожарных не наблюдалось. Глеб смотрел на дымящийся второй этаж и чувствовал, как подступает знакомая завеса, грозящая погрузить в ступор и окутать спасительной чернотой.

Кто-то больно наступил ему на ногу. Глеб ошарашенно поднял глаза и увидел высокую худую блондинку. Подняв высоко руку с телефоном, она топталась на дорожке, и острый каблук ее босоножек протыкал, то землю рядом, то обнаженные пальцы зевак. «Женя должна была убежать! — мелькнула разумная мысль. — Наверняка она где-то здесь, в толпе». Он пробежался взглядом по головам, но отыскать кого-то в этой суматохе было невозможно. Казалось, сюда сбежались все жильцы отеля, чтобы сделать фотографии и заснять эпичное видео, которое можно тут же выложить в соцсети.

И вдруг Глеб увидел Юсуфа. Тот показывал рукой на второй этаж и что-то быстро говорил одному из менеджеров. Оттолкнув блондинку, которая недовольно взвизгнула, Глеб начал пробираться к бунгало. На черный дым он старался не смотреть.

— Там! — тараторил официант, вращая карими блестящими глазами. — Там, осталась девушка! Я приносил ей воды…

Закрывая глаза от дыма, Глеб бросился к входу. Из-под крыши на него весело глянули оранжевые язычки. Омерзительная муть не заставила себя ждать. Накатила, обвила липкими пальцами страха, начала нашептывать ужасы, открывая ящики памяти и вытаскивая оттуда картинки с пылающим дачным домом и двумя закрытыми гробами. Глеб затряс головой и сделал еще шаг. Словно предупреждая его, на землю упал тлеющий клочок обшивки. Глеб замер и в отчаянии уставился на огненное чудовище, оно, словно глумилось, понимая, что ему ничего не грозит. Перед ним трус, который смертельно его боится.

Взвыв, Глеб схватился за волосы и отвернулся, но спустя несколько секунд снова попытался заставить себя забежать внутрь. Время еще есть, пламя только-только набирает силу.

— Женя!!! — заорал он, обдирая глотку, но тут же закашлялся и упал на колени. Он колотил себя по бедрам, по щекам текли слезы, он поднимал лицо к небу и хрипло кричал: «Спаси!» Сердце рвалось кинуться к лестнице и вынести Женьку, но ноги, словно намертво прилипли к бетонной дорожке.

Глава 4

Откуда-то сбоку медленно появились сотрудники отеля и попытались отволочь его в сторону. Глеб сопротивлялся и ругался матом, но себя не слышал. В белых касках пробежали пожарные. Двое скрылись внутри бунгало, остальные быстро развернули, похожие на серых удавов, шланги. Зашумела и полилась мощная белая струя пены. Глеб подумал, что она похожа на небольшой водопад, который они с Женей видели сегодня утром.

Он недоуменно оглядывался, казалось, он провалился в другое измерение, где всё происходящее остановилось, как зависают в фильме кадры с актерами. Кружились в воздухе невесомые хлопья пепла, они падали на белую рубашку, оставляя серо-черные полосы. Покрасневшими глазами Глеб, не отрываясь, смотрел на бунгало. Он пытался убедить себя, что Жени там нет, но отчетливо понимал, что ложь во спасение не срабатывает. Если бы она была не в номере, то давно бы уже нашла его. Значит, она там. И неизвестно, живая или мертвая.

И вдруг послышался ропот, кто-то из женщин взвизгнул, и этот звук напомнил Глебу пронзительный крик чайки, выпрашивающей еду у причала. Заплакал ребенок и тут же смолк. Наверное, его унесли подальше от страшного зрелища. Страшного только для Глеба, потому что бунгало не полыхало, как костер инквизиции и пострадавших, похоже, было немного. Для остальных картинка была, конечно, волнующей, как же, целое приключение, но не более… Страшно было только Глебу.

На дорожке показалась машина скорой помощи. Не двигаясь с места, Глеб смотрел, как появившиеся из бунгало пожарные, осторожно несут чье-то маленькое тело, больше похожее на куклу. Мелькнули загорелые ноги, красные ногти, кусочек голубой майки, которая была на Жене, когда она ложилась в кровать. Остальное было скрыто блестящей фольгой и еще какой-то тканью. К Глебу подскочил Юсуф и принялся громко стрекотать, перемешивая русские и турецкие слова. На глазах у него были слезы. Глеб поморщился и покачал головой: он ничего не понял. Он вообще с трудом соображал, что происходит. Как будто это всё было не с ним. Сон. Наваждение. Мираж.

Юсуф потянул Глеба к докторам, которые колдовали над каталкой, готовясь загрузить ее в салон. Глеб, машинально переступая ногами, подчинился. Юсуф приставал к врачам, тыкал пальцем в Глеба, что-то объяснял и выспрашивал. От него раздраженно отмахивались, бесцеремонно отодвигая в сторону, чтобы не мешал. В конце концов, один из докторов разразился яростной короткой речью и, скрывшись в салоне, захлопнул дверцы. Взвыв сиренами, автомобиль поехал к центральным воротам.

— Хоспитал, — закричал Юсуф, дергая Глеба за руку. — Центральный больница! Такси!

Оглушенный и вялый, как полудохлая рыба, Глеб непонимающе смотрел ему в лицо. Юсуф скривился и, забыв о субординации, потащил Глеба к главному корпусу. «Такси, хоспитал!» — приговаривал он, пока они шли к лобби.

Как он оказался в больнице, так и не понял. В кармане шорт было несколько смятых зеленых десяток, ими и расплатился за поездку. Остальные деньги были на карточке и в номере, в сейфе.

Всю ночь он провел в коридоре, где сновали доктора, привозили и увозили больных, как тени по углам жались родственники, слышались стоны и причитания, от которых хотелось закрыть уши. Кожа и одежда пропитались запахом лекарств, а внутри всё изныло от тревоги. Под утро к нему подошла невысокая девушка с черными прямыми волосами. Это оказалась сотрудница компании, где у них была оформлена медицинская страховка. Глеб автоматически отвечал на вопросы, многие из них ему уже задавали, когда он только приехал и искал доктора, чтобы узнать хоть что-нибудь о Жене. «Ждите, ждите, ждите», — слышал он на протяжении этой ночи.

Ему ужасно хотелось пить, но кулер оказался пуст, а мелочи для покупки воды из автомата у него не было. Ямур, сотрудница страховой, сочувственно сжала его руку и, сходив куда-то, принесла литровую бутылку минералки. Глеб осушил ее почти одним глотком. Пока заполняли бумаги, появился доктор. Ямур вызвалась переводить. С недлинными паузами, тщательно подбирая слова, молодой доктор с серьезным лицом, рассказывал о состоянии Жени. Ямур слушала внимательно, иногда с сожалением поглядывая на Глеба. Он терпеливо ждал, когда она перескажет ему слова врача. На самом деле, он просто оттягивал момент, потому что, не понимая ни слова из сказанного, он по лицу, по жестам, по поджатым губам, а главное, глазам, в которых мелькала досада, догадался — дело плохо.

Доктор закончил свой монолог и, разведя руками, поспешил скрыться за больничными дверями, куда не пускали посторонних. Он как будто боялся, что Глеб накинется на него с кулаками и потребует привести сюда, в коридор, Женю, живую и здоровую, такую же, как на фотографии, сделанной сегодня у водопадов.

— Вам лучше вернуться в отель, — тихо сказала Ямур. — Сейчас непонятно, когда вам разрешат повидать Евгению. Нужно отдохнуть.

Глеб усмехнулся: отдохнуть… Как он может отдохнуть от кошмара, который обрушился на него, как снег на голову. Из объяснений врача и Ямур стало ясно, что когда Женя заснула, в номере, по всей видимости, произошло короткое замыкание. Скорее всего, виноват был кондиционер, и искра, выскочившая из него, попала сразу на шторы. Синтетический материал загорелся в одно мгновение, превратившись в липкий огненный факел. Занавеска упала на Женю и намертво прикипела к коже. Сильно обожжены волосы и руки, досталось и лицу, но на сколько повреждения глубокие и как будет проходит заживление, пока никто сказать не может. Надо ждать.

Слушая Ямур, Глеб смотрел куда-то мимо ее плеча. Перед глазами стояло улыбающееся Женькино лицо: вот, она морщит нос, подмигивает ему, кривит в гримаске губы…

Дальше началась вереница одинаковых дней. Глеб приезжал в больницу рано утром и сидел на неудобных металлических скамейках до позднего вечера. Его уже знали медсестры и доктора. Уборщица по утрам приносила ему крепкий свежезаваренный чай в армуду, стеклянном стаканчике, похожем на бутон тюльпана. Охранник ободряюще похлопывал по плечу. Доктора выходили с одинаковыми лицами, а Глеб каждый раз ждал, что у них мелькнет хотя бы обнадеживающая улыбка. День сурка никак не заканчивался.

Давно уже они с Женей должны были вернуться домой и выйти на работу. Глеб сообщил начальству о беде, которая с ними приключилась, и ему пошли навстречу, продлив отпуск за свой счет. В студии красоты за Женю тоже переживали, но только лишь те, кто работали рядом. А вот хозяйка холодным тоном выразила сожаление, а потом прислала сообщение, что по контракту больничные не оплачиваются, и если Евгения не готова в ближайшие две недели выйти на рабочее место, то деловые отношения расторгаются.

Глеб чуть не разбил телефон, когда прочитал циничные и совершенно равнодушные строки. «Ничего, — с силой пинал он на улице жестяную банку из-под кока-колы, — ничего! Сдалась ты нам… стерва… Женька поправится и найдет себе другое место! За ней очередь по всему городу стоит!»