Марина Безрукова – Опасный флирт (страница 17)
И почему именно сейчас полезли в голову мысли о том, что в их семье может появиться кто-то третий и попытаться ее разрушить? Объяснить этого Катерина себе не смогла.
Так уже бывало. Еще когда сама выступала, заранее предчувствовала свой провал. Первый раз напортачила на чемпионате, отчего команда заняла второе место. Потом долго убеждала себя, что просто заранее накрутила себе нервы, но на самом деле, знала точно: это было предопределено. И как бы она не выкладывалась и не контролировала ситуацию, ничего поделать уже было невозможно. Всё случилось, как у классика: «Аннушка уже пролила масло». В последний раз это чувство посетило ее перед финишной попыткой ЭКО. После этого на много лет предчувствия затаились. И Катерина даже перестала об этом вспоминать.
Сумрак дома разрезал свет фар. Начало одиннадцатого, Влад дома. Катерина, не шевелясь, следила через стекло, как он вынимает с заднего сиденья букет. Она вздернула подбородок и вышла в прихожую.
– Прости! Прости, любовь моя, - быстро проговорил Влад, протягивая цветы.
– Лаванда? – удивилась Катерина, опуская лицо в пьянящее буйство бледно-фиолетового.
Влад умеет удивить.
– Смотри, как я угадал к твоему наряду!
Влад развернул ее к зеркалу, показывая, что и, правда, попал в тон. Среди побегов розовыми огоньками горели вкрапления еще каких-то мелких цветочков. Названия им Катерина не знала, но это сочетание смотрелось гармонично. Катерина обожала эстетику.
– Спасибо. Ты опоздал, - мягко попеняла она и поставила цветы в прозрачную вазу.
Поправила узкие листья, невесомо пробежалась пальцами по стебелькам: с каких это пор ей дарят кустарник? Лаванда ассоциировалась у нее с запахом старого шкафа, где обитает жирная отъевшаяся моль.
Влад обхватил ее пальцы, прижал к груди:
– Яковлевич сегодня встречался со спонсорами. Выпил. Попросил отвезти. А потом пока я вернулся за своей машиной…
– Ты не мог отвезти его сразу на своей? – спросила Катерина, выставляя на стол тарелки.
Ее тарелка останется пустой. Вечером она не позволяет себе даже фрукты.
– Или такси?
– Да, понимаешь, втемяшилось ему, что завтра с утра ему позарез его мерс нужен, а ехать за ним к школе, видите ли, не хочется. Вот и… - Влад развел руками.
Катерина понимающе улыбнулась и вынула из духовки мясо. Влад, тем временем, выкручивал пробку из апулийского красного. Руки подрагивали. Пробка покинула горлышко бутылки. Влад вдохнул аромат вина.
– Мое любимое.
Он с теплотой посмотрел на Катерину. Или может быть, так ей показалось в полумраке? Вино она привезла из Лечче – города, который считают южной Флоренцией. Знала, что Влад его очень ценит. И вино, и город. Когда-то они вместе гуляли среди помпезных зданий и ели осьминога, приготовленного в глиняном горшочке. Катерина запомнила, в какой восторг Влад пришел от вина.
Сегодня она разрешила себе полбокала. Сидела напротив мужа, слушала его оживленную болтовню. Давно не видела его таким возбужденным и радостным. Неужели так действует вино?
После ужина Влад ушел в душ. Катерина быстро сложила посуду и отправилась в спальню. Ненадолго застыла перед зеркалом, а потом скинула одежду. Как была, обнаженная, проскользнула к мужу в ванную. За забрызганным стеклом кабинки был виден мужской силуэт. Влад стоял, упираясь ладонями в стену. Казалось, он держится за нее, чтобы не упасть.
Катерина хотела отодвинуть дверцу и войти внутрь, но в последний момент, посчитала это бесцеремонным, а потому легонько стукнула по стеклу. Дверца отодвинулась, капли воды попали Катерине на кожу, и от неожиданности она охнула. Вода была просто ледяной.
Никогда она себя неженкой не считала, привыкла к многочасовым тренировкам в бассейне, но для Влада холодная вода была нонсенсом! Хорошо он себя чувствовал только в южных странах на теплых морях.
Она не успела ничего спросить. Влад шагнул наружу, прижал ее к себе и нашел губы. Тело сразу же покрылось мурашками, но от этого смешения - холодной и теплой кожи, на обоих напало необычайное возбуждение. Влад подхватил Катерину на руки и понес на кровать. Пряный запах лаванды струился по дому.
***
Спокойный голос чтеца действовал расслабляюще. Лайнер набрал высоту и понес своих пассажиров в вечный город. Мысли о прошедшем чудесном вечере с мужем убаюкали. Катерина задремала. Игорь взял плед и заботливо укутал ей ноги.
Глава 18
Влад удивился, как легко далась ему ложь. Это была импровизация. Причем очень хлипкая. Почему-то он был уверен, что Катерина не спросит подробностей. Да она и не спрашивала. Можно было отделаться лаконичным: задержался, так получилось, извини. Но он принялся врать и выкручиваться, потому что так можно было отвлечься от мыслей о Марго, перенести сознание сначала на неповинного Яковлевича, а потом судорожно лакировать собственную ложь, придавая ей оттенок правдоподобности.
Делал он это не для Катерины. Для себя. Потому что впереди обещанная ей ночь, и нужно чтобы все его мысли были здесь, а не в историческом центре города. Катя готовилась. Она ждет. Сошлись он на усталость, скажи он, что потянул на тренировке спину, она, конечно бы, его поняла. Но тогда угрызения совести, как пираньи обглодали бы его за ночь до скелета.
Пока ужинал, о Маргарите старался не думать. С несвойственным ему интересом заваливал Катерину вопросами по организации выступлений, спрашивал, с какой программой они покажутся и в каком отеле остановятся. Понимал, что так может навлечь на себя еще больше подозрений, ведь раньше он этим особо не интересовался, но ничего поделать с собой не мог.
Нужно было заглушить воспоминания, избавиться от вкуса ее губ, от запаха ее кожи. Ее. Этой чертовки – Марго.
Он уговаривал себя, что главного еще не случилось. И не случится, потому что он не может допустить этого, но сам же прятал улыбку: можно нагородить с три короба жене, но не себе же? Кого он обманывает? Главное уже произошло. Маргарита легким семечком упала в его душу и пустила корни. Остальное неважно.
Иначе, почему кажется, что всё вокруг напоминает о ней? Влад покрутил в пальцах бокал. Вот даже вино… Ах, да, он совсем забыл, что вино, поданное к ужину, сделано из винограда сорта Негроамара, и это оно дарит горьковатые, пряные нотки, среди которых витает корица. На мгновение стало страшно, что отныне этот напиток, который прежде ассоциировался только с Катериной и их путешествием в Лечче, теперь накрепко связан в сознании с Марго. Стало даже немножко обидно, что так вышло. Он не хотел бы, чтобы две женщины хоть где-то пересекались, даже в его воображении.
В душ фактически сбежал. Смотреть, как Катерина наводит идеальный порядок, было невыносимо. Перед глазами стояла лужица чая на ободранном паркете.
Голова горела огнем, поэтому Влад выкрутил до отказа вентиль с холодной водой. Нужно собраться, иначе Катерина почувствует, что с ним что-то не так. Она читает его, как открытую книгу. Иногда он размышляет: а есть ли хоть что-то, что осталось между ними загадкой? Где та его часть, куда не пришла Катерина с ежедневником, не расписала его жизнь по параграфам, не выдала рекомендации на все случаи жизни.
Он не заметил, как она пробралась к нему в душ. Обычно Катерина всегда ждала в спальне. Вздрогнул от стука по стеклу и поскорее, чтобы больше не думать, шагнул к ней. Его поразило, как он завелся, увидев ее обнаженную. Глухо застонал от восторга, ощутив резкий контраст между заледеневшей кожей и обволакивающим теплом, которое ему показалось жаром.
Смутно видел потом очертания лица Катерины, ее острый подбородок, сжимал распаленный, ее груди, впивался губами в губы, а потом, вымотавшийся, обессиленный застонал, зарываясь в шею:
– М-м-м…
И замер на краю бездны, понимая, что чуть не назвал жену чужим именем. Для нее чужим. А для него желанным.
Катерина скоро уснула, рано утром самолет. Влад знал, что никакой «всю ночь не спать» не будет. Жесткий режим, отступить от которого для Катерины немыслимо. Да он и не настаивал.
Сон не шел. Закинув руки за голову, Влад смотрел в свинцовые сумерки, которые так и не превратились в полноценную ночь. Совсем скоро жена повесит непроницаемые шторы, а у Марго в открытые окна будет струиться призрачный свет.
Он представил, как она сейчас спит. Почему-то казалось, что обязательно подложив ладошки под щеку, как спят набегавшиеся за день дети. И в сумраке белых ночей хорошо видны на носу веснушки, а волосы напоминают потемневшую медь. Улыбнулся, вспомнив, как еще несколько дней назад мечтал, чтобы Маргарита исчезла.
Возможно, если бы в день знакомства она не была так холодна, не цедила бы сквозь зубы короткие фразы, не выводила его из себя своей высокомерностью, он был бы осторожнее. Ощутив симпатию, постарался бы себя одернуть, успел бы отследить, что происходит что-то не то. Включил бы защиту против ее обаяния и красоты. Но он не ожидал. И с первого же момента всё пошло не так. Слишком неожиданно. Слишком для него необычно.
Беспечно, как же беспечно угодил в западню! И сразу понял, что вырываться бесполезно. Расставила ли ее Маргарита специально или просто так вышло, теперь уже не играет роли. Теперь нужно думать, как с этим жить. Никакого контроля над ситуацией уже нет.