Марина Безрукова – Опасный флирт (страница 16)

***

В «рено» Маргарита, как будто случайно задела его руку. От кончиков пальцев вверх заструился электрический ток. Приятное покалывание достигло шеи, потом губ. Захотелось повторить поцелуй. Он был уверен, что Марго хочет того же самого. Ведь он чувствовал, как она ответила. И не оттолкнула.

Как и обещал, сел за руль ее автомобиля. Удивился, что Марго ездит на механике, а не на автомате. Правда, тут же смутился этой мысли: понятно ведь, что средств у нее не много.

– Неужели из Красноярска перегнала? – пошутил, регулируя под себя кресло.

– Нет. Здесь купила. Не новая, конечно, но меня устраивает, - пожала плечами Маргарита.

Не очень ей нравилась идея использовать Влада в качестве водителя, но отговорку придумать не сумела. Раз уж сразу не отказалась, то после поцелуя, это тем более выглядело бы глупо. Да и помучить его еще хотелось. Было забавно наблюдать, как он из кожи вон лезет, чтобы поразить ее своим юмором, сыплет комплиментами и бесконечно раздевает глазами.

Завибрировал в кармане телефон. Влад мысленно чертыхнулся, совсем забыл написать Катерине, что задержится. Она же завтра улетает, он обещал ей длинный вечер. И ночь. Покосившись на Марго, ответил.

Ложь далась на удивление легко. Словно, заинтересовавшись другой женщиной, перешагнул некий рубеж. И теперь приходилось играть в другую игру, соблюдая все ее правила.

– Жена звонила? – спросила Маргарита, наблюдая за его реакцией.

– Да, - спокойно подтвердил он. – Но это ничего не меняет.

– Что не меняет?

– Того, что ты мне нравишься.

Он немного подумал и дополнил:

– Слишком нравишься.

– Я заметила, - усмехнулась Маргарита. – Наверное, с таким напором ты покорил множество женщин?

Влад засмущался. Марго впервые видела, чтобы мужчина стеснялся так откровенно, как будто она застукала его врасплох, и он не сумел или не смог вовремя нацепить нужную маску: тщеславие, безразличие или гордость собой. Так и остался с голым лицом, где беззащитно проступили все эмоции.

– Нет. Почти никого. Но тебя хотел бы…

И опять это прозвучало так двусмысленно, что в салоне потяжелел воздух. Стал густым и плотным, и в нем, как будто послышался шорох молний.

Пробки, которые всегда раздражали, сегодня казались благом. Они милостиво одарили его главным на сегодня богатством – подольше быть рядом с этой удивительной женщиной. Он любил светофоры, задерживающие его на дороге, всех водителей, которые так вовремя выехали из своих домов и набили городские артерии тромбами автомобилей. Хотелось, чтобы замер весь мир.

Надеялся, что рядом с ее домом негде будет припарковаться, и тогда он получит еще несколько минут отсрочки их расставания. Никаких надежд попасть сегодня в комнату к Марго не питал. У нее болит колено. Но даже не это останавливало, а мысль о том, чтобы не лишить себя предвкушения. Если всё случится так быстро и сразу, закончатся и фантазии. Сейчас же он распалялся только от воображения тех сцен, что еще предстоит воплотить в жизнь. И этот кайф был сродни физической близости. А может быть, даже сильнее.

Место у дома нашлось. Маргарита отстегнула ремень и развернулась к Владу.

– Спасибо, что предложил подвезти. Ты был прав, с забинтованным коленом было бы сложно…

Влад почувствовал, что от радости его распирает, как шарик с гелием. Вот чего ему не хватало в последнее время, как воздуха! Вот почему он задыхался в вакууме! Катерина никогда ни о чем не просит и не дает возможности принять хоть какое-то решение. Она констатирует факт. Надо сделать то или это. Зачитывает ему инструкции, как будто задает режим стиральной машинке. А если прибор начинает глючить, молча перезагружает, но заставляет поступить так, как уже решила. А Марго доверилась и позволила себя проявить.

– Тебе спасибо, что согласилась… - с глупой и счастливой улыбкой ответил Влад.

Глава 17

– Я поменял твой билет на бизнес-класс, - улыбнулся Игорь, когда Катерина подошла к стойке регистрации.

– Не стоило этого делать, Игорь. Я прекрасно долетела бы с девочками.

Она оставила чемодан и пошла к своим подопечным. Еще два тренера стояли рядом с ними.

– Здравствуйте, Катерина Михайловна, - поздоровались девушки.

Всё правильно. Никаких «здрассьте и Катерин Михалны». Удовлетворенно кивнув, окинула воспитанниц взглядом. Молодцы. Волосы никто не распустил, аккуратные головки с пучками, опрятный достойный вид. Везде должна быть дисциплина. На тренировках, во внешности, в одежде, в душе́. Дисциплина и собранность.

– Я полечу в бизнес-классе. Игорь Сергеевич постарался, - поморщилась Катерина. – Так что, не теряйте.

Что это? Она оправдывается?

Чеканя шаг (даже в самолет туфли на каблуке), вернулась к Игорю. Как верный страж тот стоял рядом с ее вещами.

– В следующий раз, пожалуйста, поинтересуйся и моим мнением, - холодно обронила Катерина и покатила чемодан к отдельной стойке регистрации.

Игорь молча последовал за ней. В салоне Катерина жестом отказалась от предложенного бокала шампанского. Игорь снова оказался рядом, но Катерина вставила наушники и включила аудиокнигу о медитации. Она любила время полета. Можно было отрешиться и прослушать то, что не успевает из-за загруженности.

Прикрыв глаза, как изваяние застыла в кресле. Обычно книги слушала не отвлекаясь. С детства любую информацию лучше всего воспринимала именно на слух. Но сегодня сосредоточиться не удавалось. В голове вертелся вчерашний вечер.

Ни в девять, ни в половине десятого Влад не появился. Катерина несколько раз подогревала в духовке баклажаны с говядиной. Да, мясо она не переносила. Даже на вид. Но готовила для мужа всегда сама. Просто так прикоснуться к вырезке не могла. Надевала перчатки и включала на полную мощь вытяжку.

Понимала, убери она полностью мясо из рациона, Влад взбунтуется и никогда уже от него не откажется. Так что изредка побаловать можно. В основном же на столе присутствовала рыба и морепродукты.

Наконец, оставив бесплотные попытки спасти блюдо, Катерина подошла к большим панорамным окнам. Гостиная освещалась лишь приглушенным светом. Для прощального ужина она выбрала пыльно-голубые брюки палаццо и коралловую шелковую блузку с глубоким вырезом. На шее поблескивала тонкая серебряная цепочка с кулоном бусинкой. В ушах покачивались невесомые сережки-бабочки. Она специально не стала надевать массивные серьги, чтобы они не мешались в постели, не соскользнули, не ударили по лицу в момент страсти.

В низу живота разлилось приятное тепло. Катерина всматривалась в темноту, терпеливо ожидая мужа. Она очень скучала по его объятиям. Мечтала, чтобы он осыпал ее поцелуями, горячими, нетерпеливыми поцелуями, в которых она бы растворялась. Хотела, чтобы покусывал мочку уха, целовал в глаза, в шею, в плечи. Как же они любили раньше целоваться! Каждый его поцелуй делал ее хмельной.

Так было раньше, и она очень хотела вернуть то время. Не туда они в какой-то момент свернули. Но с другой стороны, невозможно всё на свете совместить, и иногда приходится выбирать, чему больше уделить времени. Карьеру ведь тоже не отменишь. А успешная карьера греет самолюбие, которое у спортсменов ох, как раздуто…

За окном сбились в кучу серые сумерки, еще недели три, и они перерастут в белые ночи, когда придется повесить шторы блэкаут. Катерина терпеливо ждала. Звонить лишний раз не стала. Не в ее привычках надоедать. Влад сказал, что задерживается, смысл тиранить его звонками?

Она не понимала свою подругу Эллу. Та названивала мужу по сто пятьдесят раз в день. И особенно, когда он опаздывал.

– Зачем? – вскидывала брови Элла на вопрос Катерины. – Как зачем? А вдруг с ним что-то случилось?

– Если что-то случится, то он либо позвонит сам, либо тебе сообщат, - резонно замечала она.

– А как же он узнает, что я волнуюсь? – не сдавалась Элла.

Катерина молчала, обдумывая ее слова. В чем-то Элла права. Только вот волнуются за близкого человека все по-разному. Элла наводит панику. А Катерина планирует за Влада его нерабочую жизнь – техосмотр, доктор, поход в театр, диета.

«Нерабочая жизнь…» - Катерина удивилась собственному определению, которое только что вспомнила. Когда их с Владом жизнь стала такой… нерабочей? Она упустила этот момент. Но интуитивно чувствовала, что в их маленьком мирке что-то нарушилось. Фасад еще сохраняется, а под ним трещинки. И нужен ремонт.

Ей 37, ему 40. Говорят, у мужчин это кризис среднего возраста. Чувствуя, как ускользает время, они торопятся его обнулить и начать всё с начала. Меняют жен, рожают новых детей, начинают бегать или ходить в спортзал, бросают курить и аккуратно подрезают триммером волоски в носу. В особо запущенных случаях добровольно садятся на диету или практикуют медитацию.

И если к Воскресенским подкрался тот самый кризис, то, что из этого списка выберет Влад? Скорее всего, первые два пункта. Потому что всё остальное у него есть. Даже триммер.

Не то чтобы Катерина боялась такого сюжета. Она думала о нем, как о чем-то нереальном. Как, например, об астероиде, которым пугают ученые, а он всё не падает на Землю. Но даже если и рухнет, придется действовать по обстоятельствам и решать проблему. Ведь у нее всегда есть план действий.

К женщинам, которые только и делают, что впадают в истерики, Катерина относилась с легким презрением. Нечего реветь – нужно собраться, идти и делать. «Слезами горю не поможешь», - говорила ей мама. «Бесполезно плакать над пролитым молоком», - вторил позже отец. Так откуда Катерине было взять установку, что, встретившись с трудностями, нужно включить девочку-девочку, полежать несколько минут в обмороке, потом поплакать и забраться к кому-то на ручки.