Марина Белкина – Люблю, не брошу (страница 4)
– Нин, режиссер тебя в кадр требует!
– Иду.
– Прочитать успела? Ты это, сильно не дергайся!
– В смысле подводок?
– В смысле мужа! Муж – дело наживное. Тебе лет-то сколько?
– Двадцать восемь, – упавшим голосом сказала Нина.
– О! Да к этому возрасту можно было уже пару раз замуж сходить. Это ты, мать, еще засиделась!
Когда особенно хочется сдохнуть, надо улыбаться. От улыбки, даже механической, в нейронах головного мозга вырабатываются эндорфины, гормоны радости. Боль отступает и становится легче. Этому трюку Нину научила свекровь, зожница со стажем. Легче от улыбки Нине обычно не становилось. Зато окружающие не лезли со своими вопросами и сочувствием. Ведь если человек улыбается, он в порядке. И все вокруг довольны. К тому же опытным путем выяснилось, что улыбка у Нины красивая: на щеках ямочки, и зубы некривые.
Нина стояла перед зеркалом ванной комнаты бабушкиной квартиры, куда приехала сразу после эфира, и улыбалась.
– Нина, ты тут?
В проеме двери появилась бабуля с уложенными в высокую прическу крашеными светлыми волосами, в любимом шелковом халате с иероглифом на спине.
– Что это ты так оскалилась? Сделала ботокс и лицо перекосило? И не ври мне сейчас, у меня интуиция животного!
Нина перестала улыбаться, решив, что эндорфинов с нее достаточно.
– Мне Никита изменяет. С вульгарной девицей в накладных ресницах, – неожиданно для самой себя призналась она.
Все-таки бабушка, Ольга Филипповна Ланская, была самым родным человеком, она вырастила Нину, ведь родители внучки погибли в автокатастрофе, когда той не было и пяти лет. И потом, бабуля прожила уже долгую жизнь. Может, даст совет, скажет какие-то важные и такие необходимые сейчас слова.
– Мой первый муж, твой дедушка, Царствие Небесное, тоже клеил ресницы, когда выходил на сцену, – сказала бабуля. – Видела бы ты это жабо, этот кок! О, как хорош он был в дворянских ролях! И тоже был неверен. А твой Никита всегда вызывал у меня подозрение. У него столько наколок, Нина! Он случайно не сидел?
– Бабуля! И после этого ты жалуешься, что я ничего тебе не рассказываю?!
Нина выскользнула из ванной и побежала по коридору, увешанному иконами и портретами Ольги Филипповны в стиле кубизма, которые больше напоминали натюрморты из глаз, носов и грудей – культурное наследие ее второго мужа, художника. А потом закрылась на ключ в комнате, которая раньше служила кабинетом бабушкиного мужа номер три, профессора МГУ, ныне тоже покойного.
Старенький ноут на столе являлся сейчас Нининой целью. В конце концов, она не просто какая-то глупая обманутая жена, а журналист. Она сопоставит даты, факты и проведет собственное журналистское расследование. Без эмоций, с холодной головой. Нина нажала кнопку «Пуск», вошла в «ВКонтакте», еще раз посмотрела на девицу с ресницами, как у ее дедушки.
– Холодная голова и чистые руки, – задумчиво сказала она и швырнула ноутбук в стену.
Компьютер развалился на две части.
– Нина! – заверещала бабуля, которая, по всей видимости, стояла под дверью. – Откуда этот шум? Ты режешь вены? Открой сейчас же!
– Бабуль, какие вены? И чем я их тут порежу, томиком Блока?
Нина с болью перебирала то, что осталось от ноутбука. В нем было столько фотографий и университетская курсовая в единственном экземпляре!
– Что ты делаешь? – ахнула бабуля прямо над ее головой.
Комната была проходная, поэтому бабушке не составило труда войти через другую дверь.
– Да вот. Ищу мастера по ремонту компьютеров. Ноутбук… сломался.
Бабуля окинула диким взглядом искореженный компьютер.
– Пойдем со мной, детка, – вкрадчиво сказала она. – Достанешь мне с антресолей… комбайн для варки яиц!
– Зачем тебе сейчас комбайн для варки яиц? – застонала Нина.
– Я старый, больной человек. Мне нужно диетическое питание.
– Прямо сейчас, сию секунду?
– Кормила, поила, в институт пристроила. И вот благодарность! Ты мне на старости лет даже комбайн для варки яиц не подашь! – Бабушка упрямо скрестила руки на груди, изогнула бровь и стала ужасно похожа на престарелую Скарлетт О’Хара.
Нина в отчаянии топнула ногой, схватила стул и побежала в коридор. Там вместе со стулом полезла на старинный дубовый шкаф, как на баррикады. Яростно рванула дверцу антресолей. И оттуда на нее вдруг полезли… рога! Нина приняла их, пошатнулась вместе со стулом под тяжестью и рухнула вниз. Приземлилась на мягкое место, больно ударившись спиной о шкаф. Рога гулко стукнулись об пол рядом.
В воцарившейся тишине бабушка ахнула и схватилась за щеки, как героиня пин-апа.
– Будь они неладны! Думала, пол пробьют и улетят в Преисподнюю! Ниночка, тебе не больно?
– Мне жизнь рогами пробило! А ты говоришь, больно.
Сидя на полу, Нина опустила голову и заплакала.
– Да что ты, детка! – Бабушка коршуном бросилась к ней. – Да знаешь, сколько еще таких Никит у тебя будет? Через год о нем и не вспомнишь! Кости целы?
Потирая ушибленное место, Нина поднялась на ноги.
– В порядке. Рога только эти давай уберем с глаз моих.
Она потянулась к ветвистой вешалке, но бабуля Нину решительно отодвинула. Вскарабкалась на стул, потянула за собой рога, резво закинула их на антресоль и плотно закрыла дверцу.
– Да шут с ними! Пойдем лучше чай пить с травками! Я в кулинарии такие эклеры купила!
– Ты же вроде на диете?
– А они низкокалорийные!
Кухня была словно создана для задушевных разговоров и тайн, покрытых мраком ночи. В центре стоял круглый стол под бархатной скатертью винного цвета. Прямо над ним с потолка низко свисал зеленый абажур с бахромой по краям. Старинный чугунный утюг с хищными зубами на холодильнике использовался в доме как ваза для полевых цветов или шкатулка для чеков и квитанций. По настроению. С пожелтевшей афиши на стене широко улыбался известный актер советского кино в солдатской пилотке, а рядом – задорная медсестра, чем-то похожая на Любовь Орлову, – Ольга Филипповна в молодости. Кино называлось «Счастливый день», и это был единственный фильм, в котором снялась Нинина бабушка. Карьеру ей сломал высокий партийный чин, искавший расположения молодой актрисы. Доступа к телу чин не получил и в отместку перекрыл кислород. Печальная история. Впрочем, все истории о жизни, которые бабуля рассказывала, округлив глаза и глядя вдаль, словно слепой гусляр, всякий раз складывались по-новому и были очень похожи на фантазии. Нине казалось, что на самом деле Ольга Филипповна не так сильно была предана искусству и в какой-то момент решила, что ей интереснее играть не на сцене, а в жизни: крутить романы, менять мужей, убивать наповал подруг туалетами и украшениями.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.