Марина Белинская – Цена власти (страница 13)
Возвысив голову к потолку зала, он увидел огромное звёздное небо и алую стрелу, идущую от центра четырёхликой луны к этому дню. До Экватора оставалась неделя, а это означало, что собрание всех хранителей именно сегодня. Они всегда встречались за семь дней до новой фазы. Подобная периодичность часто спасала от накалившихся дрязг между кланами.
В такие моменты Кадус слегка завидовал другим городам. Там был один хранитель – он же суд, закон и последняя инстанция искомой правды. А в Бишреме больше пятисот лет назад проводник раскололся, и хранить его стало двенадцать, а теперь девять, человек.
За массивной дверью раздались шаги.
Сегодняшнее собрание обещало быть сложнее. На нём появятся те, в ком Кадус видел свет, несмотря ни на что.
У него не было жены или детей, но Эрона и Авиру он считал своей семьёй. Загнанные обществом и кланами, жаждущие признания, они напоминали Кадусу его самого.
Поэтому его и тревожила мысль, что они ступят на дорогу, способную разрушить изнутри. Но Кадус верил: они выстоят. Он слишком любил и ценил обоих, чтобы в них сомневаться.
Сомкнув ладони в замок за своей спиной, Кадус медленно, слыша собственные шаги особенно чётко, двинулся к залу собраний. Перед началом следовало запустить часы.
***
Авира стояла в одном из холлов цитадели, пробегая взглядом по висевшей на стене плите. На ней золотом были высечены хранители, что когда-то подписали тысячелетнее соглашение. Тринадцать фамилий, впоследствии ставшие настолько значимыми, что от них содрогался Бишрем.
Иногда Авира задавалась вопросами: они подозревали, что станут частью великой истории длинной в века? Что их потомки будут сидеть в тех же креслах, цитадели и доме? А их лица окажутся частью вычурного интерьера? Впрочем, слушая рассказы Кадуса, Авира в этом не сомневалась.
Семья Кадуса считала, что хранители – личности сомнительные. Для Креттов эти люди были истинным злом. Жадным до власти, денег, территорий и чувства собственной исключительности. Читая записи Эдгара Кретта, Авира даже восхищалась точностью формулировок, которыми тот выражался.
Те люди слишком себя любили. У них не возникало сомнений в своём величии. И у Авиры их быть не должно. В этом она себя убедила, придя в цитадель с высокоподнятой головой, готовая защищать свои интересы. Безусловно, она умела делать это и раньше. Но сейчас, хоть и не по своей воле, за её спиной стояло ещё несколько десятков человек, а не только она сама.
Правила изменились, и, как на них реагировать, понятно ещё не стало.
Послышались шаги, и она сразу обернулась, поправив волосы и выпрямив спину. Авира ожидала увидеть одного из хранителей, чтобы заручиться его поддержкой.
Да, многие здесь определённо не были лучшими кандидатами в друзья. Но даже отец не брезговал сотрудничать и говорил, что хорошие знакомые приносят свои плоды. Авире казалось, что стоит придерживаться похожей тактики. Не было нужды в дружбе, но для небольшой услуги всегда кто-то должен найтись.
Но вместо ожидаемого хранителя в холл вошёл Кристад, и она непроизвольно закатила глаза. Лицо у него, как всегда, было будто вышито, настолько не менялось и сохранялось в течение большинства разговоров. Костюм идеально сидел, верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты. А ботинки так хорошо начищены, что в них отражалась луна. Причём в новолуние.
– Привычки, я смотрю, не меняешь, – хмыкнула Авира, скрестив руки на груди и медленно подойдя к нему. – Костюм не отвлечёт от мрамора вместо лица.
Кристад вздохнул, убрав ладони в карманы брюк и с ног до головы осмотрев её.
– Лучше так, чем гордиться отсутствием нравственности, – сказал он, выгнув бровь.
– Забыла, что ты ценитель, – ухмыльнулась Авира, обходя Кристада вокруг, подобно птице, что летает над жертвой в ожидании обеда.
Он несколько секунд продолжал спокойно стоять, делая вид, будто ему всё равно. Но уже через пару минут Авира заметила, как взгляд потяжелел, а хвалёное равнодушие устремилось ко дну.
– Что ты хочешь, Демар? – наконец спросил он, когда Авира в очередной раз показалась перед глазами.
Она молча шагнула к нему, желая вытянуть хотя бы одну эмоцию. Но Кристад пытался сохранить безразличие. Лишь недовольство, плясавшее во взгляде, выдавало истину.
– Ты меня раздражаешь, – пожала плечами она, продолжая улыбаться.
– Взаимно, – грубее ответил Кристад.
– Но по странному стечению обстоятельств, – медленно говорила она, растягивая слова, – тебя в моей жизни всё больше.
– Мне от тебя избавиться? – злее спросил он.
Эмоции зрели, и Авиру это подстёгивало. Рядом с Кристадом она всегда чувствовала себя неуютно, а его безразличие лишь удручало. Будто только Авиру коробило происходящее. Поэтому в моменты, когда Кристад злился, ей казалось, что она менее одинока.
– Зубы сломаешь, – улыбаясь, шепнула она, отшатнувшись.
Сердце ликовало, ощущая маленькую победу над настоящим и неизменным. Это придавало сил и желания двигаться дальше. Будто заряд бодрости, толкающий к новым свершениям.
Дверь в зал совещаний открылась, не дав Кристаду ответить, и оттуда быстрыми шагами вышел улыбчивый Кадус.
– А я вас заждался, – разводя руками, сказал он. – Входите же, мы уже начинаем.
Авира поспешила вперёд.
***
Зал совещаний представлял из себя небольшую комнату. В её середине стоял длинный стол с одним стулом во главе и двенадцатью по обе стороны от него. Потолок украшали песочные часы, чьё содержимое отмеряло срок ограничения их сил. Так Кадус определял, когда способности начнут возвращаться. Это был сигнал заканчивать, чтобы лишний раз не соблазнять присутствующих.
Сотрудничество, а уж тем более дружба, среди них было редкостью. Не стоило ходить по краю в надежде, что очередное двусмысленное высказывание не спровоцирует сражение.
Когда Эрон вошёл, Кадус кивком указал ему на один из стульев по правую сторону, где уже сидела ухмыляющаяся Демар. Она взглядом обводила ведущих непринуждённую беседу хранителей. В отличие от неё, они не рвались знакомиться.
Было неудивительно. Здесь другие законы. Эрон это понимал, а Демар – нет.
– К порядку, господа, – с улыбкой сказал Кадус, поднимаясь.
Голоса смолкли, и хранители, сидевшие за левой частью стола, наконец взглянули на Эрона и Демар. Подобно хищникам, они рассматривали их, словно пытаясь пробраться в душу и вырвать её с корнем. В их идеальном мире хранителей не могли заменять дети. Власть вообще не должна передаваться. Так вариант дождаться, пока останешься последним, был вероятнее.
– Хочу начать собрание со скорби, – сказал Кадус. – Как вы знаете, нас покинули Литан Демар и Террел Кристад.
Один за другим хранители понимающе закивали. Кроме последнего, на чьём лице всё ещё красовались шрамы. Он сидел за левой частью стола, в самом конце. Милтон Пайтман был третьим, кто отправлялся с отцом и Демаром в поездку. Но вернулся оттуда лишь он.
– Я приношу искренние соболезнования Эрону и Авире, – спокойно произнёс Кадус. – Мне жаль, что вы потеряли отцов так рано…
Кадус говорил много, размеренно, сочувствующе. Но его голос для Эрона постепенно уходил на второй план. Он чувствовал на себе взгляд. Настолько внимательный и пронизывающий, что холодил кровь в жилах.
Посмотрев вперёд, Эрон встретился глазами с Юстасом Фатадом – хранителем с почти тридцатилетним стажем.
Это был упитанный мужчина не старше пятидесяти, с широкими плечами, смуглой кожей и слегка седеющими русыми волосами. Глаза его были посажены глубоко, отчего казались чёрными, словно две бусины из потемневшего жемчуга. И репутация этого человека хоть и шла впереди него, но положительностью не отличалась.
Фатад был известен отточенным двуличием, крайней степенью безжалостности, зависимостью от власти и мнением, что цель всегда оправдывала средства. Количество заговоров, интриг и покушений, в которых он обвинялся, сосчитать за раз вряд ли бы получилось. Но при этом он являлся хранителем, а также управлял кланом средней численности. И что более важно – умудрялся в любом провале остаться невиновным.
– Увы, но однажды все мы окажемся в ином мире, – Кадус сглотнул ком, подступивший к горлу. – Поэтому я прошу вас радушно принять новых хранителей.
– Разумеется, – улыбнувшись, сказал Фатад. – Вы всегда можете обратиться ко мне за помощью.
На секунду могло показаться, что его слова чисты и невинны, словно он действительно горел желанием поддержать. Но любой, кто знал Фатада дольше недели, понимал, что в итоге сотрудничества с ним увидит склеп изнутри.
Кадус смерил Фатада удовлетворённым взглядом, коротко ему кивнув. А уже после перешёл к основной теме:
– Через неделю состоится Экватор, – объявил он, – Праздник силы, её господства и восхищения. Где подростки в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет должны показать себя.
Про себя Эрон усмехнулся.
Он часто называл это мероприятие представлением для азуров. Словно очередное доказательство, что они поступили неправильно. Но тем, как правило, было абсолютно всё равно: они пили, танцевали, веселились и оставались довольны жизнью.