Марина Бастрикова – Уровень [Смерть] (страница 3)

Осознав, что я переместилась не только в пространстве, но и во времени, я рванула в противоположный выход из переулка. Ноги в проклятых башмаках скользили по мокрому булыжнику. Выход вел на узкую улочку, заставленную бочками, вот только он был уже перекрыт стоящим там стражником. Не Шрам, другой, молодой, с плоским носом. Он быстро сориентировался, и рванул в мою сторону, чтобы меня схватить.

Я понеслась обратно, но выход там уже был перекрыт знакомой фигурой в кольчуге — Тощим. Мое сердце болезненно забилось в ребрах, я попыталась резко затормозить, и упала на булыжники коленками. Я ожидала острой боли, которая ударит по коленям, а затем стрелой дойдет до головы, но обошлось. Осмотрев коленки, я не нашла на них ни царапины. Я что, не могу здесь пораниться? Так каким образом меня тогда повесили?

Сейчас не время об этом думать, я оглянулась в одну и вторую сторону, чтобы убедиться, что бежать мне некуда. Понимал это и Тощий, он шел в мою сторону без спешки, ножны постукивали ему по бедру.

С точки отсчета я могла побежать только в две стороны: в одну сторону переулка на площадь или в другую, где столкнулась с новым стражником. То есть я изначально окружена, и выхода нет. Возможно, это сценарий игры.

Я сделала рывок в сторону Тощего, решив проскользнуть в свой переулок.

— Стоять! — крикнул молодой стражник сзади.

Тощий не стал меня хватать, лишь выставил вперед руку. Я врезалась в железную кольчугу, порезав руку о какую-то ее деталь. Удивленно воззрилась на кровоточащую и саднящую ладонь. Хотя удар о булыжник коленями был мощнее, поранилась я именно от кольчуги стражника!

Удивление от этого факта украло у меня секунду, и Тощий схватил меня за рваную одежду. Снова умирать мне не хотелось, и я отчаянно рванула, ткань затрещала, и мне удалось вырваться. Я убежала от Тощего только для того, чтобы еще раз убедиться, что он-то пришел не один, оттого и был так уверен в моей поимке. Шрам со мной не церемонился и достал меч. Не похоже, что он пытался меня убить, но входящий в бок меч — это мало приятного. Боль вспыхнула огнем. Я вскрикнула, согнулась, схватившись за ребра. Сквозь грубую ткань я почувствовала тепло и влагу. Кровь. Значит, раны реальны. Только падения — нет?

— Не двигайся, — посоветовал Тощий. Его голос был спокойным, как у ремесленника, объясняющего процесс.

Я попятилась, прижимая ладонь к ране. Кровь сочилась сквозь пальцы. Я почувствовала, что сейчас разревусь, но слезы были бы не к месту.

Так, Луиза, успокойся, это всего лишь квест. Первый, обязательный, а значит самый простой и… самый неизбежный. Как та поездка в телеге в Скайриме. Ее не пропустить, сколько ни жми пробел. Мысль крутилась в голове вместе с нарастающей болью. Зараза, как сосредоточиться? Ведь от сидения за компом у меня не бывает кровоточащих ран, максимум шея заболит!

Может, дело в диалоге? Я в прошлый раз просто молчала. Надо сказать правильные слова, просто у меня не высвечиваются варианты ответа, которые соответствуют квесту.

— Стойте! — выдохнула я, когда они снова сомкнули круг. — Это ошибка. Вы меня с кем-то перепутали.

Шрам фыркнул. Он схватил меня за тряпье, потом поморщился и выпустил, брезгливо вытирая свою руку о штанину. Наверное, я уже вся пропиталась потом и кровью.

— Все говорят, что ошибка.

— Но посмотрите на портрет! — голос мой сорвался, стал визгливым. — Там… там другая форма лица. Нос! Посмотрите на нос!

Я указала пальцем на свой нос, потом на бумагу за поясом у Шрама. Шрам даже не взглянул.

— Если бы это была не ты, то не знала бы, что тебя ищут.

Это сказал кто-то позади, или Тощий, или молодой стражник.

— Дайте мне… дайте мне предъявить доказательства! Допросите меня! — Я пыталась вложить в слова убедительность, ту самую, что заставляла NPC в играх выдавать дополнительную ветку диалога. — У меня есть алиби!

Тощий переглянулся с молодым стражником. Тот пожал плечами.

— У мертвецов нет ничего, — сказал Тощий, все-таки предыдущая фраза тоже принадлежала ему.

Ф-а-ак, они, возможно, и слово «алиби»-то не знают. Да и законодательство у них уровня: пойман, значит, повешен. на что мне надеяться?

Однако снова умирать не хотелось.

— Я не мертвец! Я живая! И я не воровала! — говорила я все, что приходило в голову. Мне все труднее было соображать, теряя кровь и сознание капля за каплей. Мой голос стал тише, но от этого только отчаяннее. — Пожалуйста. Просто отведите меня к тому меняле. Пусть он посмотрит. Он же хозяин, он должен знать!

— Откуда невиновной попрошайке знать, у кого именно произошла кража? — снова логично сообщил Тощий.

Ф-а-ак!

Хватка Тощего была железной. Я попыталась вырваться, но он потянул меня за собой, как мешок. Остальные стражники шли рядом, блокируя любую возможность отступления.

Полагаю, кричать, что у меня есть деньги и предлагать их нет смысла. Счастье, что их за суматохой до сих пор не заметили. Может, если я от них избавлюсь, то у меня будет больше шансов оправдаться? Пряча руки в испачканных в крови лохмотьях и сгибаясь, изображая, что мне сильно больно… хотя нет, не изображая.

Я смогла разорвать веревку, и браслет со звяком упал на булыжники. К счастью, за общим звоном кольчуг стражей и звуков на площади звон монет не был услышан, и мне удалось избавиться от самой важной улики. Конечно, мне еще помогло, что мы вышли из тихого переулка, а здесь слева была кузница и лавка с набирающей обороты ссорой. Крики лавочников и стук молота были громче, чем удивленный и счастливый вздох кого-то позади нас. Того, кто, похоже, нашел сброшенное мной золото.

И вот снова ночь в одиночестве в тюремной яме. Только теперь я просто лежала без движения, сжавшись в позе зародыша и сжимая раненый бок. У меня было столько времени подумать, чтобы обдумать ситуацию, но я его потратила, находясь в каком-то почти бреду между дремой и проблесками сознания. Все-таки я впервые в таком плачевном состоянии. Как бы отвратительна и одинока ни была моя реальная жизнь, но мне там не приходилось беспокоиться о выживании. И я ни разу не лежала раненая в подвале без возможности вызвать скорую и без надежды на спасение, ведь я знала, чем все закончится.

И снова телега с вонючим мужиком по соседству. Снова площадь и яркое солнце, бьющее в глаза.

Та же толпа, тот же помост, те же три черные петли. Только запах теперь был другим — к вони немытых тел и навоза добавился сладковатый, тошнотворный запах моей собственной крови, пропитавшей бок. Из-за грубого обращения при выводе из ямы и тряской телеги рана снова кровоточила.

Все тот же бледный чиновник. То же сверение с портретом. Отсутствие «ворованных» денег меня не спасло и никак не оправдало.

Стражник толкнул меня вперед. Я споткнулась о ступеньку, упала на колени. Боль в боку ударила так, что в глазах потемнело. На коленях появились ссадины. Какого…? Я же от другого и более жесткого падения не получила и царапины!

Я смотрела на колени, но взгляд невольно приковывался к падающим на дерево каплям моей крови из раны на боку. Есть подозрения, что с такой возобновившейся кровопотерей, я умру, даже если меня не повесят. Дерево впитывало капли крови, завораживая меня.

— Обвиняется в краже со взломом у менялы на Торговой, — снова обвинил меня человек, стоящий у виселицы.

— Нет… — прошептала я. Сил на крик уже не было. — Посмотрите… на портрет. Это не я. Кто-то… кто-то подставил.

В отличие от Шрама, чиновник прислушался и посмотрел. Взглянул на бумагу, потом на мое лицо. Его глаза были пусты, как стекло.

— Сходится.

Толстяк и другой стражник взяли меня под руки. Их пальцы впились в тело, приподнимая его и как будто разрывая мою рану моим же весом. Я застонала от острой боли, пронзившей мое тело. Они потащили меня к балке.

Мне было страшнее, чем в прошлый раз. Да, я понимала, что, скорее всего, снова очнусь. Возрожусь, как любой герой игры…

Но знание, что будет дальше, не успокаивало, а только сильнее пугало. Потому что я точно знала, что меня убьют. В отличие от любого другого существа, у меня не было ни малейшей надежды, что мне удастся спастись, что казнь остановят, что веревка порвется, что меня помилуют, что… я попаду в рай, Вальхаллу или еще что-то, чего так ждут после смерти.

Я точно знала, с каким звуком хрустнут мои кости и что я умру. И это адски страшно, я вам скажу!

— Подождите… — слова вылетали хриплым, прерывистым шепотом. — Я могу… быть полезной. Я знаю… знаю вещи. Как играть… жить… технологии…

Толстяк фыркнул прямо мне в ухо. Петля накинулась на шею, грубо, снова потянув волосы. Колючая веревка впилась в кожу.

Я собрала последние силы. Рванулась всем телом, пытаясь выскользнуть из их хватки. Моя пятка ударила по голени толстяка. Он взвыл от неожиданности, ослабил хватку на секунду. Я извивалась, как рыба на крючке, царапая ногтями руку второго стража.

— Успокойся, чертова дырка! — рявкнул он и ударил меня кулаком по голове.

Звон в ушах. Мир поплыл. Я перестала сопротивляться, повисла на их руках, глотая воздух ртом. Петля давила на горло.

Толпа смотрела без интереса, видимо, я действовала вполне понятно и привычно на их взгляд.

Я умоляюще посмотрела на жителей этого игрового города. Женщина с корзиной поправила платок. Мужчина отвернулся, разговаривая с соседом.