Марина Баринова – Сыны мести (страница 6)

Я вопросительно глянул на старика.

— Так это твоя семья?

— Ага, — осклабился лодочник. — Дочь старшую за Йорна отдал, а младшую взял один кузнец из Маннстунна. Вот уже и внучку пора сватать, да всё носом от женихов крутит.

Снова оглядев дом, я удивился. Этот Йорн явно был зажиточным мужем, наверняка на хорошем счету у ярла. Хозяйство большое, утварь из меди. Зачем тогда Хромоногий каждый день таскался на Свартстунн вместо того, чтобы проводить старость в сухости и тепле?

Словно угадав мои мысли, Хромоногий уселся перед очагом и похлопал по скамье рядом с собой.

— Это сейчас я дряхлый старик, а в молодости был свирепым воином. Однажды мой буйный нрав сильно прогневал богов, и теперь я отдаю им долг. Лодка — мой гейс, моя служба богам. Потому и вожу людей на Свартстунн.

Мне хотелось подробнее расспросить Хромоного, но Йорн уже налил нам по щедрой кружке. Сперва подал эль старику, а меня прежде смерил оценивающим взглядом.

— А ты, здоровяк, откуда будешь?

— Хинриком его звать. В Бьерскогг идёт, — ответил за меня Хромоногий. — Дальнюю родню навестить. Проводника бы ему, а то взрослым он в тех краях ещё не бывал. Дороги не знает.

— Эх, всего на пару дней опоздал, — Йорн почесал густую тёмную бороду. — Был у нас тут лавочник странствующий. Шёл из Маннстунна в Фисбю торговать медью да оловом. Тоже взял проводника из бьернстуннских — хорошего парня, давно его знаю. Могли бы вместе пойти. Правда, есть тут ещё троица путников, заходили вчера, бочонок взяли. Вроде тоже идут на север… Можно у них похлопотать.

— Разве так сложно дойти до Фисбю одному? — удивился я, отпив эля. Хромоногий не лгал: местный напиток был куда лучше островного.

Йорн вздохнул.

— Не сложно. Но опасно. Была тут скверная история в прошлую луну. Ярл изгнал одного из своих хускарлов. Вроде бы за дело — тот утаил часть добычи. Хускарл виноватым себя не признал, но вместе со своими людьми ушёл из Эрхелла. Теперь разбойничает на северной дороге и вредит ярлу. Там развилка есть: на запад путь на Вольхелл, дальше на север как раз Фисбю. Вот на этой Развилке сейчас и неспокойно. У нас и так торговля не особо буйная, а теперь…

— Обычно ярлы посылают людей, чтобы усмирить разбойников, — сказал я. — Неужели Свейн этого не сделал?

Пивовар лишь развёл руками.

— А то как же. Отправил. Половину мёртвыми принесли, а оставшиеся туда больше ни ногой. Этот хускарл не зря получил имя Кровавый Топор. Свободных мужей нелегко заставить идти на смерть, да и последний поход здорово потрепал войско.

Может всё же попробовать пойти одному? Брать у меня толком и нечего, кроме топора. Но разбойники могут убить только за него. А умирать так быстро в мои планы не входило.

— Оставайся у меня на пару дней, если Хромоногий за тебя ручается, — предложил Йорн. — Может путники объявятся или проводник вернется.

— Мне бы побыстрее, — ответил я.

— И куда торопишься? — проворчал лодочник. — Сколько лет без тебя жили — и ещё немного подождут.

Девица разлила похлёбку по мискам, раздала ложки, и мы принялись уплетать горячее варево. Было вкусно. Внучка лодочника представилась Тирой и явно проявляла ко мне интерес. Смотртеть там ещё как было на что, но я всё равно скучал по Айне.

Насытившись, мы выпили эля и закусили лепёшками. Вернулась рабыня с рынка и сказала, что дождь закончился и ветер пошёл на спад.

— А где остановились те путники, которые брали бочонок? — спросил я Йорна.

— Западная улица, что отходит от площади. По правую руку третий дом по счёту. Там живет старуха, которая даёт кров за деньги. — Пивовар привстал на цыпочки и глянул в окно. — Но тебе везёт: они идут сюда. Видать, успели выпить вчерашнее.

В дом ввалились трое молодых мужчин. Вожак — самый высокий с длинной косой цвета пшеницы и свёрнутым набок носом — зашёл первым. Он был старше меня зим на пять. За ним семенил парень помоложе, но внешне очень похожий на первого. В руках он держал пустой бочонок. Последним завалился угрюмый худой юноша в рваной рубахе, глядел исподлобья и озирался, точно ждал атаки.

— Здравствуй, хозяин! — поприветствовал старший — Мы с братьями хотим купить ещё эля. Уж очень он у тебя хорош.

Я повернулся к ним боком и навострил уши. Двое и правда походили на братьев, а вот угрюмыш в их компанию совсем не вписывался.

— Ну давай медь, раз эля хочешь, — ответил Йорн и указал на тару. — Налью сюда же.

— Не вопрос! — вожак обезоруживающе улыбнулся и обернулся к брату. — Коли, ставь на стол.

Я заметил на его поясе длинный нож с простой оплеткой на рукояти. Другого оружия при нём не было. Зато топор был у угрюмого. Хороший топор, насколько я мог судить. Но не чета моему. Я незаметно снял оружие с пояса и положил в мешок. Чтоб не завидовали.

Пивовар пересчитал монеты и, кивнув, удалился за стену набирать эля. Я решил воспользоваться моментом.

— Слышал, вы идёте на север. — Я поднялся на ноги и подошёл к братьям.

— Слухами земля полнится, — улыбнулся вожак. — Держим путь в Вольхелл, будем наниматься на корабль до Эглинойра. В походы на острова всегда нужны люди. А тебе что за интерес?

— Ищу компанию в дорогу. Иду на север, в Фисбю.

Старший задумчиво побарабанил пальцами по дереву.

— До Фисбю не дойдём, но до Развилки можно и вместе добраться. — Он обернулся к братьям. — Что скажете? Возьмём парня с собой?

— Не бесплатно, — хмуро ответил угрюмыш.

— А чего хотите?

Я заметил, что Хромоногий всё это время внимательно прислушивался к разговору, но в беседу не вступал.

— Денег у тебя явно немного, — ответил вожак.

— Немного найдётся.

— Это хорошо. Купишь на них еды на четверых на три дня. Как раз хватит до развилки. И потащишь на себе — не люблю спину грузить.

— А сами вы кто и откуда будете? — прошамкал Хромоногий.

Старший снова улыбнулся.

— Я Броки. — Он кивнул на светловолосого брата. — Это Коли, мой младший. А мрачный — Вермар, он от другой матери. Мы из Дагкогга, жили в охотничьей деревне.

— Я Хинрик. Дылда.

— Ну что Дылда, я вижу, — улыбнулся Броки. — Рад знакомству, Хинрик.

Старик нахмурился.

— И чего вас в море понесло? Охотников–то.

Младший Коли пожал плечами.

— У нас ещё один брат есть, ему после смерти отца всё наследство и осталось. Повезло засранцу первым родиться. А нам нужно самим зарабатывать. Вот и пойдём в море. Если повезёт, вернёмся со славными прозвищами и набитой мошной.

— Когда выходите из Эрхелла? — спросил я.

Броки переглянулся с братьями.

— Как эль заберём, так и выйдем. Мы пешком, так что тебе придётся тащить ещё и его.

Не привыкать. Всю жизнь на Свартстунне я вечно что–то таскал на спине. Да и Броки мне понравился: держался уверенно и открыто, разъяснил обязанности честно.

— Значит, я с вами.

Хромоногий долго на меня смотрел, но ничего не сказал.

— Дуй за едой, парень, — распорядился Броки. — Встретимся у северных ворот.

К полудню следующего дня распогодилось, да так сильно, что мне едва не напекло голову. Леса по краям дороги становились гуще, сосны сменились редкими елями, а песок — крупными валунами. Мы шли по двое, отклоняясь от береговой линии: впереди Броки и Коли, позади мы с Вермаром. Белобрысые братья горланили похабную песню про любвеобильную жену мельника, то и дело пихая друг друга локтями. Угрюмыш постоянно метал на меня недоверчивые взгляды, и это потихоньку начинало бесить. Я не сделал ему ничего плохого. С чего зубы точить?

Дорога пошла в гору, и я порадовался, что вчера вечером мы выпили больше половины эля из бочонка. Кое–как законопатили пробку, чтобы остатки не разлились, и закинули мне за плечи на ремнях. В мешке ещё было мясо, сушёная рыба, лепёшки и даже несколько прошлогодних яблок. Кашу утром варить не стали: берегли время.

— Видишь то дерево? — Броки остановился и указал на мощный ясень, высившийся почти на самом краю утёса. — Если идти строго на запад от него в лес, в трёх сотнях шагов будет родник. Там сильная и целебная вода, ее оберегают духи. Нужно набрать побольше.

— А ты откуда знаешь?

— Ну мы же не всю жизнь сидели в Дагкогге, — усмехнулся наш вожак. Одного зуба у него не хватало, но это его не портило. — Как зверя набивали, ездили торговать. Так выгоднее, чем сдавать купцам на месте. Тогда и повидал немного Нейдланда.

— Только память нам и осталась. Нечестно, — мрачно отозвался Вермар. — Всё богатство досталось одному. Он дурак, не умеет стрелять и всё растранжирит.

— Но он старший, — назидательно напомнил Броки. — По закону всё хозяйство — его. Против закона не попрёшь, но мы и без наследства справимся. Выше нос.