Марина Баринова – Сыны мести (страница 43)

Начертатель взмахнул руками, что–то прошептал и вышел вперёд.

— Слова сказаны, клятвы принесены. Урсиг услышал нас.

Гутфрит отпустил друзей Ивера и поманил меня к себе. Пошатываясь, я выступил вперёд. Всё же и мне досталось в драке, но тогда кровь кипела от напряжения битвы, и я не чувствовал боли. Сейчас пришла расплата. Мышцы ныли, ушибы начали болеть. Ноги и руки дрожали от усталости.

— Мой сын повёл себя неподобающе, — тихо сказал конунг. — И он был наказан. Я зол и разочарован, но знай, Хинрик — к тебе у меня нет вопросов. Ивер проиграл. Сказать честно, я даже благодарен за урок, что ты ему преподал. Быть может это собьёт с него лишнюю спесь и напомнит, что он всего лишь сын конунга, а не сам конунг.

— Я переживаю за Айну. — Понизив голос, я шагнул ещё ближе к Гутфриту. Тёмные глаза Седого глядели на меня с пониманием. — Ивер может захотеть отомстить. Прошу, защити её от своего сына.

Гутфрит кивнул.

— Ему будет запрещено оставаться с ней наедине. Твоя девица не промах, но я знаю своего сына — обида делает его жестоким. И проигрывать он не привык.

И за это чудовище он хотел выдать мою сестру. Теперь становилось понятно, почему Сванхильд предпочла стать жрицей браку с Ивером. Но своих мыслей я, разумеется, не озвучил. Однако теперь у меня был серьёзный повод тревожиться за обеих своих женщин. И если одну уволокли насильно, то другая решила добровольно отправиться в пасть к волку. Айна была сильнее Сванхильд — твёрже, сообразительнее, хитрее. Но и в доме конунга наверняка жили отнюдь не простаки.

— Я вернусь за Айной, — пообещал я. — Как только смогу. И рассчитываю увидеть её живой и здоровой.

— У тебя есть моё слово, Хинрик. Я принёс клятву на крови.

— Мне этого достаточно.

— Тогда прощай. Мне нужно к сыну. Если вам негде ночевать, можете разместиться в чертоге.

— Благодарю, почтенный, — кивнула Айна.

Конунг отпустил нас, и мы вышли из чертога на холодный воздух. И лишь когда отошли к противоположному концу площади, я высказал подруге всё, что думал. Она выслушала меня спокойно, холодно — и это взбесило меня ещё сильнее.

— Я же говорила тебе о своих планах ещё по дороге сюда, — сказала она, когда я закончил браниться. — И сделала ровно то, что хотела. Чему ты удивляешься?

Я сокрушённо помотал головой.

— Ты хотела прийти в Маннстунн как чужачка, как травница с севера — без прошлого, без истории. Но сейчас всё будет иначе. — Я вздохнул и уставился на скалы. — Мы привлекли к себе слишком много внимания. Ты обидела сына конунга, а я его покалечил. Он не забудет этого, Айна. Нутром чую, Ивер — не тот он человек, чтобы оставить это просто так. А меня не будет рядом.

Не сбавляя шага, Айна вытащила клинок из ножен.

— Сунется ко мне ещё раз — я не только прокляну его, но и лишу второго глаза, — прошипела она. — Когги — богиня мирных жён. Но я не жрица. Я — не мирная женщина. И я отвечу железом.

Я призвал все силы, чтобы не разъяриться ещё сильнее, и замолчал. Не сговариваясь, мы оба свернули в узкий переулок и отправились к южной части пристани.

— Знаю, о чём ты думаешь, Хинрик, — отозвалась подруга. — Но раз мы и так обратили на себя внимание туннов, я решила этим воспользоваться. Приди я в Маннстунн сама или приплыви как служанка Гутфрита, всё равно буду рисковать. Но так меня хотя бы доставят туда на крепком корабле и под защитой лучших воинов. Я найду Сванхильд, постараюсь помочь ей бежать. Быть может, мне удастся разузнать что–то о других угнанных девушках.

— Ужасно не хочу оставлять тебя там одну, — признался я. Меня мучила совесть за то, что пока я буду скакать по Бьерскоггу в относительной безопасности, подруга станет выполнять всю грязную работу.

— Дурное предчувствие? — со всей серьёзностью спросила Айна.

— Скорее голос разума. Но да, сердце не на месте.

— Странно. — Подруга сорвала ветку с вороньего куста и спрятала в сумку увесистую гроздь ягод. — Я ничего не чувствовала, когда объявляла решение Гутфриту. Обычно боги дают мне знак, если я делаю что–то против их воли.

— Этого я и боюсь. Что богам будет так угодно.

Айна резко остановилась и дёрнула меня за руку.

— Что ты скрываешь, Хинрик? — громче, чем следовало, спросила она. — От чего пытаешься меня оградить?

— С чего ты решила?

— С того, что я знаю тебя с пелёнок. С того самого Новолуния, после которого тебя изгнали, начались странности. Гутлог ничего не говорила, но я видела, что она хранила тайну. Отправив тебя прочь, верховная изменилась. Всё чаще отсылала помощниц, оставалась одна, вечно жгла дурманные травы и ела вороньи ягоды. Она хотела что–то увидеть!

— Тише! — шикнул на неё я и потащил к скалам.

— Хватит меня затыкать! — разъярилась девушка. — Что происходит? Что ты несёшь на сердце, Хинрик? Я чувствую, что всё случившееся как–то связано с тобой. Внезапное изгнание, начертатель, набег на Свартстунн… Я лишилась всего. Я заслужила право знать.

— Это горькая правда. И она тебе навредит. Особенно сейчас.

Айна вытащила из сумки вороньи ягоды и пригрозила мне веткой.

— Я всё равно выясню через ритуал зейда. Решай сам: либо мне скажут боги, либо признаешься ты.

Я стиснул челюсти так, что зубы заскрежетали. Она не понимала, о чём просила. Не понимала, во что влезала. Но я знал Айну — упрямица похлеще меня. Не отступится, не остановится.

— Я покажу тебе, — наконец согласился я. — Не здесь. На скале. Подальше от начертателя конунга.

Девушка кивнула, но ветку с ягодами не убрала.

— Я всё равно буду сегодня проводить ритуал зейда, — предупредила она. — Если желаешь, можешь присоединиться. Хочу увидеть, какое будущее ждёт нас после того, как мы разделимся. Но сперва расскажи мне всё.

Мы вышли на усыпанный галькой берег, добрались до скал и вскарабкались по камням на плоскую скалу, нависавшую над морской пучиной. По дороге я прихватил немного хвороста для костра — для зейда женщинам всегда требовался огонь.

Расположившись на камнях, Айне выжидающе на меня уставилась.

— Ну?

Я порылся за пазухой, выудил из пришитого к рубахе потайного кармашка перстень матери и протянул девушке.

— Красивая работа, — сказала она, едва удостоив его взглядов. — Но к чему это?

— Это принадлежало Эйстриде из Химмелингов, — тихо ответил я и по привычке оглянулся, хотя нас мог подслушать лишь ветер. — Я её сын.

Айна глядела на меня, не проронив ни слова.

— Это правда, — добавил я. — Гутлог хранила тайну много лет. Я сам узнал накануне изгнания.

— И не сказал мне.

— Мне запретили. На всём Свартстунне знали только Гутлог и Вигдис.

Девушка рассеянно кивнула.

— Тогда становится понятнее. Значит, Сванхильд — твоя сестра. Она тоже не знает?

— Нет. Слишком близка к Гутфриду. Может выдать. А я пока что хочу оставить своё происхождение в тайне.

— Я не скажу. — Айна взяла перстень в ладони, закрыла глаза и прислушалась к потоку. — Этот камень называется опалом. Камень правителей из мира гнавов. Больше ничего не вижу.

— И не нужно.

Я забрал перстень и надёжно его спрятал.

— Хорошо, что не сказал раньше. — Айна взмахнула рукой в сторону чертога. — Начертатель Гутфрита наложил заклятие правды. И если бы они стали задавать больше вопросов… Но всё равно обидно.

— Постарайся не попадаться этому колдуну, — предупредил я. — Он очень силён. С ним мог бы справиться разве что мой Ормар, но не мы.

Айна кивнула.

— Разделишь со мной видение, пока никто не видит?

— А боги разрешат?

— Если им это не будет угодно, то ты просто ничего не увидишь. Ну и обделаешься от ягод.

Я тихо прыснул. С вороньими ягодами и правда шутки были плохи: есть их без последствий могли лишь колдуны для ритуала. Простые люди получали только проблемы с животом. В детстве я не раз был этим наказан за излишнее любопытство.

— Пожалуй, рискну, — улыбнулся я. — Что мне нужно делать?

— Соорудим костёр. Мне нужно шесть предметов: три разных камня и три растения. Камни у меня с собой, — она показала небольшой кожаный мешочек с самоцветами. — А травы придётся добыть. Я пока подготовлю ягоды, с тебя растения. Можно без цветков.

Я оставил оружие у будущего костра, перелез через гряду камней и спрыгнул на берег. Поживиться здесь было особо нечем, но я смог найти камнеломку, траву бессмертника и осоку. Подойдёт. Насколько я понял, важно было именно разнообразие, хотя иные жрицы придавали особое значение некоторым растениям. Например, Гутлог верила, что для каждого зейда нужен бессмертник.