Марина Баринова – Криасморский договор. Пляска на плахе (страница 14)

Темноволосый гацонец подле Сотницы наигрывал красивую мелодию на цистре и тихо пел. Он даже умудрился собрать небольшую толпу благодарных слушателей, к счастью, не решавшихся подпевать. Благоразумно: нечего портить пьяным ором хорошую песню.

Остальные бойцы «Сотни» просто пили, прерываясь на курение и воспоминания о деяниях прошлых лет. Закусывали наемники скромно, но сытно. Вероятно, берегли деньги, что наводило на мысли о шатком благосостоянии войска. Впрочем, весь город знал, что Сотнице пришлось отвалить наместнику кругленькую сумму за убийство в портовом квартале. Повезло еще, что отделалась штрафом – не будь убитый виновен в тяжком преступлении, Артанну вместе с ее отребьем уже наверняка изгнали бы из города.

Свита наемницы не казалась Джерту интересной до тех пор, пока его взгляд не остановился на худом мужчине с редкими волосами цвета прелой соломы и плохо сведенным рабским клеймом на щеке. Энниец, беглый раб – сомнений быть не могло. Свести знак эннийского невольника без следа почти невозможно, больно характерный шрам получался. И этот беглец мог здорово осложнить дело.

– Господин, пустите!

Джерт отвлекся на крик служанки – внизу к нагруженной подносами девушке пристали несколько захмелевших наемников. Но не из «Сотни»: у войска Артанны эмблемой служило черное солнце с изогнутыми змеевидными лучами, а эти расхрабрившиеся пьянчуги, судя по нашивкам с секирой, состояли в «Братстве» Папаши Танора. Об этом войске Джерт тоже успел кое-что разузнать.

Служанка увернулась от очередного шлепка, но долговязый лоб с жиденькой бородкой ухватил ее за завязки передника. Девица потеряла равновесие, поскользнулась на луже пролитого вина и с визгом грохнулась на пол. Подносы, на мгновение воспарив в воздухе, полетели следом. В воцарившейся тишине жалобно тренькнула цистра Белингтора. Джерт поморщился: среди погибшей еды были его эль и мясо.

– Ох, прости, Литти! Я все оплачу! – заплетающимся голосом заявил один из пристававших. – И тебе заплачу, Литти. За всю ночь! Только пойдем с нами – покажешь, так ли свежи твои булочки!

Его сослуживцы разразились пьяным хохотом. Джерт покосился на Сотницу – та как раз медленно поднималась из-за стола, и взгляд ее обещал недоброе. Здоровенный бритый громила из ее свиты схватил наемницу за руку, но та раздраженно отмахнулась и, едва не зацепив головой люстру, выбралась из-за стола.

– Вот и шанс представился, – пробубнил под нос Джерт.

Он сбросил плащ, подтянул перевязь с эннийским ятаганом, проверил кинжал за поясом и торопливо зашагал вниз по лестнице.

– Господа! – громко воззвал он к пьянчугам из «Братства», перепрыгнул через пару ступенек и легко приземлился на деревянный настил. Немного театральщины не помешает – отребье ее любит. – Это приличное заведение для приличных людей. Ваше поведение неуместно. Не кажется ли вам, что дама заслуживает извинений?

Аккуратно ступая по грязному полу, он подошел к служанке, подал ей руку и помог подняться. Девица озиралась по сторонам в поисках метлы, чтобы прибраться, но Джерт жестом остановил ее и навис над столом обидчиков.

– Я непонятно выразился? Дама ждет.

Смутьян уставился на него воспаленными глазами:

– Иначе что, рожа ты южанская?

– Нет никакого «иначе». Вопрос лишь в том, будешь ты просить прощения целым ртом или беззубым, – он дотронулся до плеча служанки и ласково улыбнулся. – Отойди подальше, дорогая. И скажи хозяину: ему все возместят.

– Непременно возместят, иначе обо всем узнает их главарь.

Джерт обернулся, услышав хрипловатый голос Сотницы. Вблизи она казалась еще выше, светло-серые, почти прозрачные, глаза жутковато сочетались с сединой волос, а неуместный браслет с крупным синим камнем подчеркивал уродство шрамов на ее руках. Артанна нар Толл широко улыбнулась, сверкнув золотым зубом.

– Эти молодчики, очевидно, недавно в городе, иначе бы знали, что «Порочный монах» – место с очень богатыми традициями, – добавила она. – Это, мать вашу, единственный кабак во всем Гивое, где наемничьи банды никогда не распускают рук, ибо таков давний уговор. Танор известен трепетным отношением к договоренностям, а потому наверняка расстроится, узнав, что его люди портят репутацию всего «Братства», – вагранийка бесцеремонно вытащила из пальцев какого-то зеваки бутыль и сделала молодецкий глоток. – А еще Танор славится буйным нравом. Вы же не хотите расстраивать Папашу?

Бойцы «Братства» напряженно молчали. Но ни вины, ни тени стыда Джерт на их лицах не увидел.

– Леди Артанна, – он склонил голову в знак приветствия. – Рад знакомству.

– Захлопнись, южанин, – Сотница мельком взглянула на него и тут же потеряла интерес. – Впрочем, этот медный таз прав – Литти ждет извинений. Можете начинать.

За спиной вагранийки встали бойцы «Сотни»: рожи бесстрастные, руки на оружии, глаза внимательные. Ждали приказа, жаждали размять мышцы, но умели держать себя в руках. Белингтор вручил рабу-эннийцу цистру и потянулся за кинжалом столь непринужденно, словно собирался поковырять им в зубах после трапезы.

– Жду, пока в этой бутылке не закончится пойло, – предупредила Артанна. – Потом пеняйте на себя.

Настойка плескалась на самом донышке. Джерт поскреб подбородок и вздохнул: почти добрался до нее. Еще немного – и…

Что-то просвистело совсем рядом с его ухом, врезалось в стену и раскололось. Глиняная плошка – по звуку определил он. Джерт пригнулся, схватил Сотницу за руку и потащил за стойку.

– Старые порядки умирают! – один из обидчиков служанки вскочил на стол, пнул горшок с недоеденным жарким и раскинул руки в стороны. – Совсем скоро все изменится! Сами увидите!

– Вот черт! – ругнулась вагранийка, осторожно высунулась из укрытия и тут же юркнула обратно, когда в нее едва не угодила кружка. – Больше меня не лапай.

– Извини, привычка. Так и знал, что они не собираются извиняться, – отозвался Джерт. – Хочешь, я их убью?

Артанна нар Толл уставилась на него, как на умалишенного.

– На виселицу захотел?

– Не могу пройти мимо, когда обижают симпатичных дам.

– Придержи яйца. Здесь есть кому отстоять честь Литти. А к иноземцам вроде тебя местный закон суров, так что не высовывайся, – вагранийка отползла на пару шагов, привалилась к дверному косяку и помахала рукой громиле. – Малыш, пошли Танору весточку!

– Йон уже пошел, – ответил он. – Давай, мы с парнями пока их скрутим?

– Ага. Только без фанатизма.

– Сломаете хоть одну лавку – урою! – взревел Колченогий из-за стойки. – Всех урою!

– Ну что ты, Ринло, – ухмыльнулся наемник по имени Фестер. – А то ты нас не знаешь. Будем нежны, как летний ветерок.

Артанна обменялась знаками с бойцами и обернулась к Джерту:

– Хочешь помочь – присмотри за девкой и хозяином.

– Как скажешь, командир!

– Я не твой командир.

– Это пока что.

Сотница лишь фыркнула в ответ и, пригнувшись, прошмыгнула в зал.

Джерт огляделся. Литти забилась в угол под шкафом и тихо скулила от страха – видать, в этом месте кабацкие драки и правда были редкостью. С такой тонкой душевной натурой ей следовало поискать работенку поспокойнее. Рядом с девицей кряхтел Ринло: застежки на деревянной ноге сползли, и хозяин таверны пытался наладить их плохо слушающимися пальцами.

Джерт подполз ближе, покопался за пазухой и выудил небольшой кошель с заначкой.

– Держи, Колченогий, – он вложил кошель в ладонь хозяина. – За сегодняшний ущерб.

– Ишь, богач сыскался, – проворчал тот. – Чем обязан такой щедрости?

– Замолви за меня словечко перед Сотницей, если будет обо мне расспрашивать.

Ринло недоверчиво посмотрел на Джерта, взвесил кошель в руке и хмыкнул.

– Добро.

– Спасибо. Только помалкивай.

– У трепла кабаки долго не стоят, – почти оскорбился Колченогий. – А моему двенадцатый год пошел.

Со стороны зала усилился шум, Джерт расслышал звуки возни, глухих ударов, стон дерева, грохот разбивающейся глиняной посуды и звон стекла. Драка продолжалась с минуту, а после все стихло.

– Сидите тут, – сказал южанин и выполз на разведку.

Лавку все-таки сломали. Перевернули стол. На полу валялись тарелки с объедками, лениво катались по доскам стаканы да кувшины. Мирно отдыхавший люд прилип к стенам от греха подальше, а кто-то и вовсе предпочел бочком пробираться к выходу. Троих смутьянов лихо скрутили наемники Артанны и, заломив им руки за спины, отправили отдохнуть лицом в грязный пол. Сверху на одном из наемников – том самом, что распускал руки – сидел Белингтор и наигрывал на цистре веселую мелодию. Сотница как раз помогала бойцам вернуть стол в привычное положение.

– Лихо вы, – присвистнул Джерт.

Он увидел черневший на досках шеврон «Братства». Наверняка нашивка оторвалась во время потасовки. Южанин присел, сделал вид, что поправляет сапог, и незаметно сунул находку за пазуху. Пусть будет.

– Ринло, Литти, можете выходить, – пробасил Малыш Шрайн и пнул одного из лежавших на полу «братушек». – Этих скоро заберут Таноровы бойцы. Надо бы здесь прибраться.

Служанка схватила метлу и принялась сгребать в кучу черепки, осколки стекла и объедки, причем делала это так старательно, словно от качества этой уборки зависела ее жизнь. Ринло медленно доковылял до центра зала, огляделся, ткнул протезом в одного из смутьянов и с кряхтением наклонился:

– Еще раз здесь увижу – живыми не уйдете, – он обернулся к зевакам. – Мы закрываемся! Расплачивайтесь, допивайте и идите вон. Все вон!