Марина Баранцева – Зов. Избушка на краю себя. (страница 4)

Они ушли, держась за руки. Впервые за весь разговор – не как два человека, застрявшие в одной лодке, а как двое, которые вспомнили, что лодка – это не только способ доплыть, но и место, где можно просто сидеть и смотреть на воду.

Агата стояла на крыльце и смотрела им вслед.

– Думаешь, получится? – спросил Котофей.

– Не знаю, – честно ответила она. – Но теперь у них есть шанс. Потому что они перестали кричать и начали слушать.

– А душа? Та, что в эфире? Она их услышит?

– Если они выдержат месяц тишины – услышит. Обязательно.

Котофей вздохнул.

– Месяц без сметаны я бы не выдержал. А они, может, и выдержат. Люди вообще странные.

– Ты прав, – улыбнулась Агата. – Странные. И прекрасные.

Она зашла в избу. На столе, там, где сидела Ирина, остался маленький платок – мокрый от слёз.

Агата взяла его, положила на полку. Рядом с берестяной колыбелькой, рядом с узлом Таисии, рядом с фотографией склеенной чашки.

Ещё одна память. Ещё одна молитва. Ещё одна песня, которая только начинала обретать чистоту.

Запись в гримуаре Агаты:

«Сегодня слушала песню двух людей, которые хотят ребёнка, но не могут его зачать. Врачи говорят: здоровы. Души говорят: не слышим.

Они кричали. Она – тревогой и контролем. Он – эхом и желанием угодить. Их зов был похож не на песню, а на вой сирены. А души, как выяснилось, не любят сирен. Они любят тишину.

Главный урок дня: ребёнок не может быть проектом. Не может быть целью. Не может быть способом залатать дыру. Ребёнок может быть только продолжением любви. Если любовь есть. Если она жива. Если она звучит.

Я дала им задание: месяц не звать. Не думать, не планировать, не высчитывать. Просто быть. Быть вдвоём. Без гарантий, без надежды, без графика овуляции. Посмотрим, что из этого выйдет.

P.S. Котофей сказал, что готов взять шефство над их тишиной. За сметану, разумеется. Я сказала, что они живут далеко. Он сказал, что мысленное мурлыканье тоже работает. Пришлось согласиться».

ГЛАВА 3. ЗАМОЧНАЯ СКВАЖИНА В НЕБЕСАХ

Она пришла через неделю после того разговора.

Не Ирина – Бабушка-Пряха.

Она возникла на крыльце в сумерках, когда небо уже налилось синевой, а первые звёзды только пробовали свет. Ни стука, ни шороха – просто материализовалась из воздуха, держа в руках не веретено, а связку ключей.

Ключи были странные. Не металлические – светящиеся. Каждый горел своим оттенком: золотой, серебряный, медный, бронзовый, а были и совсем тёмные, почти чёрные, но в их черноте пульсировали искры.

– Ты чего? – удивилась Агата, открывая дверь. – Я думала, ты из корней не вылезаешь.

– Не вылезаю, – согласилась Пряха, входя в избу. – Но тут дело особое. Помнишь библиотеку?

– Помню.

– А помнишь ту золотую книгу, которую кот лапой показывал?

Котофей на печи дёрнул ухом, но глаз не открыл.

– Она ушла, – сказала Пряха. – Сегодня ночью. Нашла свой дом.

– И что это значит?

– А то и значит, что та самая пара, что у тебя была, – Ирина и Михаил, – их песня наконец стала чистой. Они выдержали тишину. И душа откликнулась.

Агата почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Та самая золотая крупица, что вошла в неё в ночь посева, вдруг отозвалась тёплой волной.

– Она была здесь, – прошептала Агата. – Всё это время. Во мне.

– Была, – кивнула Пряха. – Ты была её временным домом. Передышкой. А теперь она ушла туда, где её ждали.

Она села за стол, положила перед собой связку ключей.

– Я пришла не просто так. Ты теперь знаешь, как души приходят. Пора узнать, почему они выбирают именно такие двери.

– Какие двери?

– А вот смотри.

Пряха взяла первый ключ – золотой, тёплый, светящийся ровным, спокойным светом.

– Этот ключ подходит к дверям, за которыми ждут лёгкость и радость. Ребёнок, пришедший по этому ключу, будет расти в любви, в принятии, в нежности. Его душа выбрала этот путь, потому что ей не нужно было ничего исправлять. Только цвести.

Она отложила золотой ключ, взяла следующий – медный, с красноватым отливом, пульсирующий неровно, как сердце в минуту волнения.

– А этот – к дверям, за которыми ждут испытания. Не наказание – тренировка. Здесь душа будет учиться стойкости, терпению, умению держать удар. Родители таких детей – не враги, а тренеры. Самые жёсткие, самые требовательные. Но без них душа не обретёт силу.

– Ты про Фила? – тихо спросила Агата.

– И про Фила тоже, – кивнула Пряха. – И про Зою. И про Злату. Каждый из твоих детей пришёл по своему ключу. И каждый получил то, за чем пришёл.

Она взяла третий ключ – тёмный, почти чёрный, но в глубине его горели алые искры.

– Этот – самый трудный. К дверям, за которыми ждут потери, боль, разрывы. Души, приходящие по этому ключу, – воины. Самые сильные. Они приходят, чтобы научиться любви через её отсутствие. Чтобы стать теми, кто потом будет исцелять других, потому что сами прошли через ад.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.