Марина Аромштам – Маленькие детки - маленькие бедки (страница 17)

По достижении семи лет избыточный интерес к телу, связанный с ощущением себя мальчиком или девочкой, перестает быть столь острым. Его место заступают другие заботы, продиктованные новым статусом ребенка и началом школьной жизни. Ребенок возвращается к проблемам половой идентификации по достижении раннего подросткового возраста — в десять-одиннадцать лет. Но его ощущения сильно отличаются от тех, которые в старшем дошкольном возрасте он пытался удовлетворить тихо и практически в одиночку. Теперь повышенное любопытство к различиям мужского и женского облекается в форму «войны полов», противостояния мальчиков и девочек, замешанного на чувстве возникающего группового сознания: «мы — мальчишки» или «мы — девчонки». Если подглядывания и возобновляются, то теперь они носят не столько познавательный, сколько агрессивный характер, связанный с демонстративным нарушением известных запретов и нанесением оскорблений (в мягком случае — игровых, в более крайнем случае — реальных) детям противоположного пола.

Подглядывания, как правило, носят групповой характер, потому что главным в этом возрасте оказывается необходимость не что-то увидеть, а лишний раз испытать чувство солидарности со своей полоролевой группой. Когда какого-нибудь мальчика общими усилиями заталкивают в туалет к девочкам, он на это время становится изгоем по отношению к собственному половому сообществу, что только усиливает сплоченность остальных.

Способы противостояния взрослых подобным поведенческим проявлениям младших подростков несколько иные, чем в случае с маленькими детьми, хотя основаны они все на том же постулате: поведение детей, каким бы неприятным и «диким» оно ни казалось, вписывается в картину нормального развития. А вот одиночные подглядывания, к которым, к примеру, проявляет склонность ребенок восьми-девяти лет, должны насторожить родителей и педагогов. Они свидетельствуют о том, что ребенок так и не справился с проблемами предыдущего возрастного этапа, или в его развитии налицо регрессивные процессы, которые могут свидетельствовать о глубоких личностных неполадках. В этом случае исключительно педагогическими средствами проблему не решить: требуется помощь психолога или даже психоневролога.

Он не умеет проигрывать

Неумение проигрывать — серьезный психологический недостаток. Жить с таким недостатком тяжело, поэтому ребенку нужно помочь от него избавиться.

Эстафета с участием третьеклассников закончена. Болельщики выдохнули. Победители ликуют, побежденные вздыхают. Кому приятно проигрывать? Но чувства одного из них вовсе не покрываются словом «неприятно». Глаза красные — вот-вот заплачет. Руки сжаты в кулаки. Цедит сквозь зубы обвинения в адрес судей и угрозы в адрес соперников. Праздника для него уже не существует: проиграны не командные состязания у новогодней елки, а целая жизнь. Кто-то из взрослых пробует утешить расстроенного: «Ну-ну, и проигрывать надо уметь! Быть может, в следующей раз ваша команда победит!»

В ответ — взрыв негодования. Этот ребенок не умеет проигрывать.

Неумение проигрывать обнаруживается у некоторых детей в возрасте между пятью и семью годами, когда они осваивают новый для себя вид игр — игры с правилами (прятки, салки, колдунчики, вышибалы, классики, резиночки, некоторые спортивные игры и т.п.). До пяти лет малыши практически равнодушны к победам или поражениям в игре. Для них сам процесс игры значит гораздо больше, чем его результат. Но в играх с правилами появляется новый, отсутствовавший раньше элемент — соревновательность. Маленькие уверены в том, что они во всем «самые-самые». Старшие уже приобретают по отношению к себе некоторую критичность и начинают понимать: превосходство надо доказывать, умения — демонстрировать, лидерство — отстаивать. Стремление победить в игре и есть выражение духа соревновательности, который является одним из важных условий социальной адаптации и жизненной успешности. Однако подчинение принципу соревновательности вовсе не исключает удовольствия от самого процесса игры. Нормально развивающийся ребенок (впоследствии подросток и даже взрослый) находит для себя правильный психологический баланс этих составляющих. Удовольствие от процесса должно побуждать ребенка вновь и вновь включаться в игру, невзирая на случающиеся поражения. Ведь смысл игры, кроме всего прочего, заключается еще и в тренировке физических возможностей и социально-психологических качеств. А возможность поражения и создает необходимое игровое напряжение и увлекательность. И принятие поражения одной из играющих сторон — одно из условий игры.

Однако у некоторых детей будто бы отсутствует для этого некий психический резерв. Они никогда не могут внутренне согласиться с собственным проигрышем и воспринимают его как личное оскорбление, как тотальную дискредитацию собственного «я». Такие дети могут включаться в игру только с гарантией победы или добывают победу любой ценой.

В результате не умеющий проигрывать ребенок либо совсем отказывается играть, либо нарушает правила, жульничает, обманывает других участников, и за ним очень быстро закрепляется слава нежелательного игрового партнера.

Естественно, такое поведение ведет к обеднению социального опыта и сокращению контактов с другими детьми. В дальнейшем неумение проигрывать может трансформироваться под воздействием воспитания, но не исчезает. У некоторых подростков стремление жульничать и зависть к победителям могут приводить к асоциальным действиям и даже к насилию. А образованного взрослого страх проиграть лишает возможности участия в конкурсах, в том числе — и в профессиональных, и резко снижает его конкурентоспособность.

Но словесными призывами «Проигрывать надо уметь!» ситуацию не исправишь. Как не исправишь ее и игрой «в поддавки», которую взрослые часто практикуют по отношению к дошкольникам.

Возможно, первый шаг к решению проблемы — понимание того, что за неумением проигрывать стоят более серьезные личностные проблемы.

Как правило, не умеющим проигрывать детям свойственно чувство обделенности, ощущение того, что им чего-то «недодали» или лишили чего-то важного, что у них было. Такое чувство может быть свойственно детям, пережившим родовую травму, развод родителей, детям, для которых появление в семье другого малыша стало травмирующим событием, детям неврастеничным и страдающим неврозами. Чувство обделенности характерно для детдомовских детей и вообще для детей «недолюбленных».

Поэтому самое главное, что можно сделать для такого ребенка, это проявить к нему максимум внимания — к его чувствам, переживаниям, детским занятиям.

Вторым шагом может быть обучение ребенка играть. Для этого нужно выбрать подходящую по возрасту игру или игровые действия, в которых ребенок мог бы действительно достичь некоторого технического совершенства и где поначалу он бы имел возможность соревноваться с самим собой: сегодня пробежал, подпрыгнул, метнул с таким результатом, завтра — с таким. На этом этапе можно использовать и компьютерные игры, но дозированно и с отбором содержания: у не умеющих проигрывать детей они могут порождать чувство неадекватного всемогущества.

Следующий этап обучения — когда игровым партнером ребенка выступает взрослый. Для этого подходит любая настольная игра с кубиком: шансы на успех и у взрослого, и у ребенка здесь практически равны. Перед началом важно проговорить возможные варианты финала, в том числе и поражение. А после игры проговорить ситуацию проигрыша или выигрыша: пусть ребенок обозначит свои переживания словами. Если ребенок проиграл, поражение можно смягчить. По условиям игры он, к примеру, должен похлопать победителю-взрослому (принятие своего поражение начинается с признания победы другого), а потом пойти и выпить стакан сладкого сока — чтобы «подсластить» настроение или «залить» гнев. Вообще проигрыш можно обставлять очень весело. А чувство юмора по отношению к самому себе — великий психотерапевт.

Он не хочет учиться читать

«Ребенка нужно научить читать до поступления в школу!» — считают многие современные родители. Но пятилетний малыш не желает «корпеть» над букварем. Он хочет играть. Это раздражает и настораживает взрослых: вдруг он недоразвитый?

Пятилетка не хочет учиться? Это его естественное право. Согласно законам психологии, дети пяти и даже шести лет должны хотеть играть, а не учиться. И судить о развитости ребенка нужно по его игре. Малыш легко придумывает игровой сюжет? С его игрушками происходят разные приключения? Он умеет договариваться с приятелями о ходе событий и о правилах игры? Значит, все нормально. Ребенок сам себя воспитывает — причем психологически грамотно. В задачу взрослого входит интересоваться игровыми событиями, по возможности включаться в игру, обсуждать с ребенком «детские» дела и читать ему по полчаса в день или рассказывать сказки. Детская фантазия нуждается в постоянной подпитке. Кстати, чтобы малыш узнал о существовании букв, достаточно читать ему сказки и стихи, персонажами которых являются буквы.

Чтению же в современной интеллигентной семье «ребенок играющий» в возрасте пяти — семи лет, как правило, обучается самостоятельно. Окружающая нас городская среда насыщена «азбукой» — от значка «М» над входом в метро до огромных слов рекламных плакатов. Достаточно время от времени обращать на них внимание ребенка. Ну, а в строительном арсенале малыша, конечно, есть кубики с буквами.