Марина Андреева – Сезон охоты (страница 9)

Мир исчезает. Остаётся только он — его дыхание, его руки, его губы. Ритм, который мы задаём вместе. Вздохи, стоны, тихие слова, которых я не помню. Только чувства — яркие, острые, настоящие.

После — лежим в темноте. Я на его груди, слушаю сердце. Оно бьётся ровно, спокойно. Пахнет потом, кофе, любовью.

— Не бойся, — шепчет он. — Завтра будем сражаться. А сегодня — просто будем.

Закрываю глаза. Засыпаю под звук его сердцебиения. Впервые за много лет — спокойно.

ГЛАВА 4. «ТИХАЯ НОЧЬ» (28 марта)

Просыпаюсь от того, что кто-то гладит меня по волосам. Пальцы нежные, осторожные, перебирают пряди, путаются в колтунах. Я не открываю глаза. Не хочу, чтобы это кончалось. Тепло, уютно, пахнет им — дымом, кофе, зверем. Внутри — спокойствие, которого не было годами.

Открываю всё-таки. Темнота. Свечи догорели, только слабый свет пробивается из-под двери. Его лицо рядом, в полумраке. Глаза закрыты, но он не спит — я чувствую. Дыхание ровное, но пальцы продолжают гладить.

— Ты не спишь, — шепчу.

— Сплю, — отвечает так же тихо. — Вру.

Улыбаюсь. Его рука скользит с волос на плечо, потом на спину. Притягивает ближе. Я утыкаюсь носом ему в грудь. Пахнет потом, вчерашним кофе, чем-то сладким, неуловимым. Сердце бьётся под щекой — ровно, спокойно. Не так, как у меня.

— Ты слышишь моё сердце? — спрашиваю.

— Слышу. Оно громкое.

— Это от страха.

— Нет. Это от того, что ты живая. И рядом.

Поднимаю голову, смотрю на него. В темноте вижу только контуры — широкие плечи, твёрдую линию челюсти, впадины глаз. Он смотрит в ответ, не отводит взгляд.

— Сколько времени? — спрашиваю.

— Ближе к утру. Ещё пара часов до рассвета.

— Не хочу, чтобы наступал.

— Почему?

— Потому что днём нужно будет что-то делать. Бороться. Учиться. Бояться. А ночью можно просто лежать.

Он молчит. Потом притягивает меня ещё ближе, обхватывает обеими руками. Я чувствую его тепло через одежду — мы так и не разделись вчера, просто упали на матрас и провалились в сон. Усталость взяла своё.

— Расскажи что-нибудь, — прошу.

— О чём?

— О себе. Я знаю о тебе только то, что ты из клана, что мама тебя спасла, что ты искал меня пять лет. А остальное — белое пятно.

Он вздыхает. Грудная клетка поднимается, опускается.

— Что ты хочешь знать?

— Всё. Например, сколько тебе лет.

— Тридцать два.

— Почему не женат?

— Не встретил ту, с кем захотелось.

— А сейчас встретил?

Он смотрит на меня. Даже в темноте чувствую его взгляд — тяжёлый, тёплый.

— Встретил.

Внутри всё переворачивается. Я не знаю, что сказать. Смущение, радость, страх — всё смешивается в один тугой комок.

— Ты всегда такой уверенный? — шепчу.

— Нет. С тобой — теряю уверенность. Ты непредсказуемая.

— Это плохо?

— Это интересно.

Он проводит пальцем по моей щеке, по губе. Нежно, едва касаясь. Мурашки бегут по спине.

— Демид, — говорю.

— М?

— А если у нас ничего не получится? Если Захар поймает меня? Если ритуал убьёт?

Он замирает. Пальцы останавливаются на моей губе.

— Не думай об этом.

— Не могу. Страх — это моё второе имя.

— Тогда думай о том, что я рядом. Что я не дам тебя в обиду. Что я сильнее любого Захара.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я люблю тебя.

Говорит это так просто, будто признаётся, что на улице дождь. А у меня сердце пропускает удар, потом начинает биться как бешеное.

— Ты не можешь меня любить. Мы знакомы всего три дня.

— Март ускоряет чувства. Или не Март. Не знаю. Но я знаю, что без тебя не хочу возвращаться в свою квартиру.

Молчу. Слёзы подступают к глазам. Я сдерживаю их, но он чувствует — проводит пальцем по моей щеке, стирает влагу.

— Не плачь.

— Я не плачу.

— Плачешь.

— Это аллергия на март.

Он смеётся — тихо, горлом. И прижимает меня к себе крепче.

— Спи, — говорит. — Завтра будет трудно.

— А ты?

— А я покараулю.

— Ты не спал всю ночь?

— Немного. Мне хватит.

Закрываю глаза. Его рука на моей спине, пальцы выписывают круги. Убаюкивает. Я чувствую его сердце — ровное, спокойное. Моё постепенно замедляется, подстраивается.

— Демид, — шепчу уже в полусне.

— М?