Марина Андреева – Попутчик, и прочие неприятности (страница 15)

– Завтра что будете делать? – спросил он неожиданно.

Вопрос застал врасплох. Что я буду делать? Я понятия не имела. Мой план «приехать и начать новую жизнь» разбился вдребезги. Теперь у меня был только этот домик, фикус и…

– Не знаю, – честно призналась я. – Идти, смотреть этот город. Искать… возможности. А вы?

– Я дойду до Максима, узнаю про «Зяму». Потом, может, погуляю. Посмотрю, есть ли здесь интернет хотя бы в библиотеке. Нужно проверить почту.

Его план был таким же простым и конкретным, как и он сам. Никакой паники, никаких воздушных замков. Шаг за шагом.

– Можно с вами? – спросила я, и сама удивилась своей наглости. – Погулять, я имею в виду. Одной как-то…

Он посмотрел на меня. Прямо, оценивающе. Не как мужчина на женщину, а как партнёр на партнёра по вынужденной экспедиции.

– Можно, – кивнул он. – В десять утра выходите. Если, конечно, не передумаете.

– Не передумаю, – сказала я твёрже, чем чувствовала.

Он собрал пустые миски, встал.

– Тогда до завтра. Не забудьте подбросить дров в печь на ночь. И заслонку на трубе прикройте наполовину, чтобы до утра тепла хватило.

– Спасибо. И за ужин.

– Не за что.

Он повернулся и ушёл в свой домик, закрыв за собой дверь. Я осталась сидеть за столом, глядя на его дверь. Оттуда уже пробивался тёплый свет. Я сидела и понимала, что наша вынужденная одиссея не закончилась. Она просто перешла в новую фазу. Фазу соседства. Совместных ужинов. И утренних прогулок по незнакомому городку.

Я встала, зашла в свой домик. Тепло встретило меня как старого друга. Я подбросила в печь полено, как он велел, прикрыла заслонку. Потом легла на кровать, укрылась одеялом с розами и слушала тишину. Из-за стены доносился лёгкий, ровный стук по клавиатуре. Он работал. Я закрыла глаза. Завтра будет новый день. И я встречу его не одна. С этим мыслями я и уснула – впервые за долгое время без паники, а с туманным, но настоящим ощущением, что что-то начинается.

ГЛАВА 6: Карта и территория

Утро началось не с птичьего щебета, а с оглушительного, металлического скрежета. Я вздрогнула и открыла глаза. Скрежет повторился – прямо над моей головой, на крыше. Это был звук лопаты, счищающей снег. Значит, Лида или кто-то уже хозяйничал.

Я лежала, слушала. Из-за стены – тишина. Ни стука клавиатуры, ни шагов. Он, наверное, уже проснулся. Я проверила время на телефоне – без четверти девять. Мы договорились на десять. У меня был час, чтобы прийти в себя и… подготовиться. К чему? К прогулке с попутчиком? Это звучало так глупо.

Я встала, подошла к печке. Огонь потух, но жар ещё стоял в чугунных боках. Я осторожно, следуя вчерашним инструкциям, приоткрыла дверцу, подбросила два полена, раздула угли с помощью газеты. Огонь ожил быстро, привычно. Маленькая победа. Я умылась ледяной водой из таза, который набрала вечером у колонки (опыт избушки научил меня запасаться), надела самую тёплую одежду. Потом достала из рюкзака блокнот в кожаном переплёте и дорогую гелевую ручку – атрибуты моей прежней, планировочной жизни. Сегодня мне предстояло составить новую карту. Карту Соснового Перевоза и моих возможностей в нём.

Я вышла на веранду. Воздух был таким морозным и свежим, что перехватывало дыхание. Солнце, уже поднявшееся над озером, слепило, отражаясь от белоснежного покрова. Вид был открыточным, невероятным. И на фоне этого великолепия, прислонившись к перилам и глядя на воду, стоял он. Лео. В той же тёмной толстовке, с походной кружкой в руках, из которой поднимался пар.

Он услышал скрип двери и обернулся. Кивнул.

– Доброе утро. Чай? – он показал на небольшой походный чайник, стоявший рядом с ним на скамейке.

– Спасибо, у меня свой, – автоматически отказалась я, указывая на свою термокружку, привезённую из прежней жизни. Она была дорогой, дизайнерской, с надписью «Create Your Sunshine». Сейчас она смотрелась здесь вызовом, глупой позёрской вещицей.

– Как хотите, – он пожал плечами и снова повернулся к озеру.

Я села на свободный стул, открыла блокнот на чистой странице. Выписала заглавными буквами: «СОСНОВЫЙ ПЕРЕВОЗ. АНАЛИЗ». Потом стала строить список.

Осмотреть центр (магазины, кафе, спрос).

Найти свободное помещение (маленькое, недорогое, с освещением).

Узнать про поставщиков воска, масел, упаковки.

Оценить целевую аудиторию (местные, туристы?).

Я писала быстро, с азартом. Слова рождали иллюзию контроля. План. Дорогу осилит идущий. Я уже почти видела ту самую мастерскую-магазинчик, витрину с моими свечами…

– Целевая аудитория тут – кто?

Его голос, спокойный и ровный, разрезал мои грёбы, как нож масло. Я вздрогнула и подняла голову. Он не смотрел на меня, пил свой чай, но вопрос явно был ко мне.

– Что? – переспросила я.

– Целевая аудитория, – повторил он, наконец оборачиваясь. Его взгляд упал на мой блокнот. – Для свечей. Кто будет их покупать? Местные бабушки? Дачники летом? Проезжие туристы? Их здесь, туристов, – он махнул рукой в сторону спящего городка, – зимой можно по пальцам пересчитать. А местные… Я вчера цены в магазине глянул. Экономят. На всём.

Он говорил не со злостью, не со снисхождением. Он говорил как аналитик, озвучивающий неутешительные, но объективные данные. Каждое его слово било по моей воздушной крепости, как таран.

– Не обязательно продавать здесь, – парировала я, чувствуя, как защитная броня сарказма начинает снова срастаться на мне. – Можно через интернет. Я же говорила.

– Интернет тут, – он показал пальцем в небо, – через спутник, судя по всему. Скорость ниже плинтуса. А почта работает три дня в неделю. Логистика убьёт всю маржинальность.

Маржинальность. Он использовал такие слова. Он превращал мою мечту в таблицу Excel, в графики окупаемости, в холодные цифры. И это бесило. Бесило до дрожи в пальцах.

– Ты всегда всё сводишь к цифрам? – вырвалось у меня. – Может, людям просто захочется чего-то красивого? Аромата? Уюта? Это нельзя измерить твоей «маржинальностью»!

Он внимательно посмотрел на меня, его глаза стали чуть уже.

– Красота и уют – это хорошо, – сказал он медленно. – Но сначала нужно выжить. Чтобы делать красивое, нужны ресурсы. Деньги – один из них. Я просто указываю на риски. Чтобы ты их учла, а не наступила на те же грабли, на которые, судя по всему, уже наступала.

Его последняя фраза была выстрелом в упор. Он намекал на мой побег, на моё сгоревшее прошлое. На то, что я уже однажды построила воздушный замок и он рухнул. От этого стало больно и унизительно.

Я резко захлопнула блокнот.

– Спасибо за анализ, – прошипела я. – Но я, пожалуй, сама разберусь со своими «граблями».

Я встала, собираясь уйти в домик, оставив его одного с его правильными цифрами и холодной кружкой.

– Как знаешь, – раздалось у меня за спиной. Его голос снова стал нейтральным, безразличным. – Я буду готов к десяти.

Я хлопнула дверью, оставшись в тепле домика одна. Я стояла, прислонившись к стене, и чувствовала, как гнев пульсирует в висках. Опять этот аналитический склад ума! Он превращает мечту в бизнес-план, в сухие колонки расходов и доходов. Почему он не может просто сказать «крутая идея, дерзай»? Почему он должен быть прав?

Но глубоко внутри, под пластом злости, копошился червь сомнения. А вдруг он и правда прав? Вдруг моя идея – это просто ещё один красивый пузырь, который лопнет при первом столкновении с реальностью этого места? С реальностью, где интернет – роскошь, а люди считают каждую копейку?

Я подошла к окну. Он всё ещё стоял на веранде, пил свой чай, глядя на озеро. Спокойный. Незыблемый. Как скала, о которую разбиваются все мои наивные волны. Мне хотелось крикнуть ему что-то обидное. Но кричать было нечего. Он не оскорблял меня. Он просто… думал иначе. И, возможно, видел дальше.

В десять ровно мы вышли. Молча. Напряжение после утренней стычки висело между нами плотной, невидимой завесой. Он шёл чуть впереди, его шаги чётко отбивали ритм по утоптанному снегу тротуара. Я плелась следом, с блокнотом под мышкой, но всё желание что-то планировать выветрилось. Теперь я просто смотрела.

Сосновый Перевоз утром был другим. Не сонным, а деловым. Открывались магазинчики, хлопали дверьми, владельцы с метлами и лопатами расчищали пороги. Пахло свежим хлебом из пекарни – густой, дрожжевой аромат, от которого свело желудок. Мы прошли мимо «Продуктов», где в витрине красовались банки с солёными огурцами и свёртки маргарина. Мимо магазина «Всё для дома», в котором среди вёдер и веников я заметила пару скучных, стандартных свечей в стеклянных банках. Моё сердце ёкнуло – конкуренция! Потом тут же упало – какая конкуренция, если это жалкое подобие того, что я могу сделать?

И тут я увидела его. Пустующий магазинчик. Одноэтажный, деревянный, с большим, заляпанным грязью окном и кривой дверью. На двери висел замок, а на стекле потускневшая надпись: «Сдаётся» и номер телефона. Я остановилась как вкопанная.

Он обернулся, увидел, что я отстала, и вернулся.

– Что?

– Смотри, – прошептала я, указывая на вывеску. – Помещение. Оно… идеальное.

Он подошёл ближе, заглянул в окно, прикрыв глаза от бликов ладонью.

– Да, – согласился он после паузы. – Большое окно, хорошее естественное освещение. Но посмотри на крышу – снег подтаял, значит, теплоизоляция никакая. И печное отопление, судя по трубе. Зимой на углях у тебя уйдёт половина потенциальной прибыли. Плюс, судя по фундаменту, сыреет. Плесень для воска и масел – убийца.