Марина Андреева – Любовь между Адом и Раем (страница 2)

Вот только не спасло это маму. И его – тоже. А мне его богатство едва не стоило жизни.

Позднее поняла, кто стоял за трагедией – Георгий. Его друг, партнёр, единственный, кто знал о моём существовании. И тут меня осенило: Георгий мог быть причастен к смерти матери! Виновника не нашли, камеры вышли из строя, показания очевидцев разнились. Потом – случай с отцом. И опять виновных не было. А теперь… проблема с частным самолётом, в котором лечу я. Георгий срочно кому-то понадобился, плюнул на медовый месяц. И меня не оставил рядом. Подозрительно? Очень.

– Девочка, ну что же ты! Держись… – вновь прорвался сквозь пелену голос отца.

Папы нет. Это бред. Или… брат-близнец? Почему я думала, что у него нет родственников? Он не говорил о них. Много ли мы общались? Он вечно в разъездах. Или… вдруг в той аварии погиб не он? Вдруг угнали его машину и разбился кто-то другой… Нет. Он дал бы о себе знать. Хочется верить. Но кто знает?

Не даёт покоя ощущение, будто я, мама, отец – пешки в чьей-то игре. Марионетки.

На этой мысли я провалилась обратно в забытьё.

ГЛАВА 2. НЕРЕАЛЬНЫЕ РЕАЛИИ

Что-то защекотало щеку, возвращая в сознание. Невольно дунула в ту сторону. Это нечто было лёгким, живым и цепким. Оно возмущённо затрепетало, обдавая лицо мягкими порывами ветерка. Опасности не ощущалось, только раздражение.

Хотела согнать существо, но всё тело затекло. Лежала на твёрдой поверхности.

Где я? Что со мной?

Прислушалась. Ничего не болело. Либо меня напичкали обезболивающим, либо авиакатастрофы не было. Прохладно, но душно. Запахи по-прежнему незнакомые: к цветочным нотам добавился солоновато-йодистый привкус, как у моря. Птиц не слышно. Учитывая, что по векам не бьют лучи, уже ночь или окно плотно закрыто.

Приоткрыла глаза. Движением ресниц спугнула вспорхнувшую со щеки пёструю бабочку.

Незнакомое помещение. Просторное. Множество свечей. Некоторые горели так близко, что почти касались моих волос, разметавшихся по полу! Они были везде: на полу, в подсвечниках, на полках, в ажурном канделябре под потолком… Видимо, их запах напоминал благовония. И духоту вызывали они же, да ещё горящие в углах факелы. Я в гости к пироманьяку попала?

Стул, стол, кресло. Подо мной – белый, отполированный до блеска дощатый пол. При кажущейся скудности обстановки, смотрелось всё богато. Стены покрыты гобеленами с батальными сценами! Прямо-таки в сказку попала. Средневековую, но чистую, почти стерильную.

Я – в том же ненавистном свадебном платье. Пошевелила плечами, ощутив под спиной неровности. Ах да! Ангельские крылья. Судя по ощущениям, они на месте.

Тихий вздох из дальнего угла привлёк внимание.

Хм… Там ещё одно кресло. В нём дремлет мужчина. Присмотрелась. Надо же, он как две капли воды похож на моего отца! Вот только одет странно, несовременно. Что-то типа фрака с бабочкой. Не представляла, чтобы отец в таком появился где-либо.

И тут вспомнилось – однажды я видела его в точно такой же одежде! Мельком. Накануне его смерти. Он как раз ехал на премьеру в театр, после которой был костюмированный бал.

Вновь навалилась тоска.

Что за извращённые шутки? Зачем играть на моих нервах? Наняли актёра, загримировали под отца? Странный наряд, антураж, свечи… Стоит признать, вывести из равновесия им удалось.

Но кто? Зачем?

Ответа не было.

А может… я умерла? Там, в самолёте. Разбилась. А это загробная жизнь?

– Ксения? – встрепенулся мужчина, резко встав и направляясь ко мне.

Я напряглась.

– Кто вы? – отпрянув, едва не опалив волосы свечой, хрипловато спросила я.

Мужчина отшатнулся, будто от пощёчины. Горько вздохнул, сделал шаг назад, выставляя вперёд руки.

– Неужели я ошибся? – пробормотал он, вглядываясь в мои глаза и неверяще качая головой. – Внешность не всегда сохраняется…

– Ошибся? – переспрашиваю.

– Мы… – начал он, но осекся.

Хм… «Мы». Значит, не один.

– Мы можем чувствовать родных нам людей, – произнёс он, как будто это что-то объясняло.

– Кто «мы»? Где я? Что вам нужно?

– Огнезависимые, – с серьёзным лицом выдохнул он.

Ясно. Либо он не в себе, либо виртуозно придуривается.

Неудачно мотнула головой. В нос ударил запах палёных волос. Я дёрнулась, сгребла свои льняные кудри, скрутила в жгут и перебросила через плечо.

Всё внутри закипело.

– Да затушите вы эти свечи! – задувая ближайшие, воскликнула я.

– Стой! – бросился ко мне мужчина. – Нельзя! – вопит, хватая за руку и рывком ставя на ноги.

Оторопело смотрю на него. Тот крутит головой, словно чего-то страшась.

До чего же похож! Даже шрамик возле глаза и родинка на ухе. Слишком детальная копия.

Высвободила кисть. С идиотами лучше не спорить…

– Ксения, пойми, без их света «нам» не выжить! – выпалил он.

«Мы»! «Нам»! Как понимать это «нам»?

А может это реально отец? Спасся и помешался?

Как себя вести? Одно поняла – огонь лучше не тушить.

И тут меня осенило: а если это розыгрыш моего муженька? Подобрал актёра, сфальсифицировал крушение. Буду медленно сходить с ума.

Что же делать? Бежать. Но сначала усыпить бдительность.

– Мы в Межмирье, – тем временем разглагольствовал мужчина. – Это перепутье между Адом и Раем… Но есть шанс…

Его слова шли фоном. Я не вникала. Но что-то зацепило. Видно, всему виной обстановка, свечи, ладан…

Крылья у меня за спиной, словно насмешка.

Крылья. Свечи. Ладан. Похожий на отца актёр в одежде, в которой тот погиб. Слова про Ад и Рай. Да, это схема лишения разума.

Мужчина говорил о необходимости быть рядом с источниками огня, о счастливчиках, ставших огненезависимыми, об обучении, об опасности тенезависимых…

Я фыркнула. Многовато «зависимых».

– Я хочу в туалет, – прервала его.

Тот шокированно взлетели брови.

– Ах, ну да! Ты же новенькая, ещё не перестроилась, – кивнул он и… задумался.

Минута. Две.

– Кхе-кхе…

– Помню, помню, – вздохнул. – Просто не знаю, как организовать.

– Помогать не надо, сама справлюсь.

– А туалета нет? – удивлённо интересуюсь.

Тот отрицательно мотает головой.

– Понимаешь… – начинает он.

– Не понимаю.