Марина Алиева – Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга 2 (страница 44)
– Лишь бы бургундцы не проснулись в своих траншеях, – заметил кто-то.
– А хоть бы и проснулись, – тут же отозвался де Клермон. – Вчера я получил письмо от Дюнуа, в котором он заверяет, что Ла Ир со своим отрядом уже наготове и прикроет, если что…
Тут раздался новый залп, заставивший рыцарей замолчать. В воздух, смешанные с комками грязного снега, взлетели ошметки одной из телег.
– Вам не скучно, господа? – презрительно скривив губы спросил де Клермон.
Он был уверен в терпеливом спокойствии своих людей.
Но если французы готовы были подождать, считая для себя зазорным обнажать мечи против горожан, то шотландцы Стюарта горели негодованием. Тлевшая в их сердцах обида за Вернейль вдруг разгорелась с новой силой. Им совсем не казалось зазорным напасть на отряд, численностью вполне им равный, гораздо более стыдным выглядело ожидание того момента, когда артиллерия разнесет это обозное укрепление в щепки, и можно будет проследовать дальше, высокомерно плюнув на то, что останется.
– А ну-ка, мечи к бою! – скомандовал Стюарт. – Мы пришли сюда воевать и не должны пропустить ни единого англичанина!
– К бою! К бою! – понеслось по рядам шотландцев.
Лязгнули вынутые из ножен мечи, заполоскались на утреннем ветерке поднятые флажки, и шотландская кавалерия сначала на рысях, а затем все более убыстряющимся галопом понеслась на английский селедочный обоз.
– Это ещё что такое?! Зачем?!!! – не поверил своим глазам де Клермон.
– Кажется, шотландцы решили атаковать, ваша светлость!
– Я не отдавал приказа!.. Кто здесь командующий, в конце концов?!
– Ваша светлость, нужно прекратить обстрел, чтобы не досталось кавалерии!
– Ах, проклятье! Ну, разумеется… Черт бы побрал Стюарта!.. Прекратить обстрел!.. Идиоты шотландские!.. Готовьтесь, господа! Кажется, теперь нам боя не миновать!
Как только стихли последние залпы, сэр Джон Фалстоф, который только что крестился и шептал молитвы, готовясь предстать перед Всевышним, осторожно выглянул из-за утыканной арбалетными стрелами оглобли и тоже не поверил своим глазам.
– Ах вы… дорогие мои.., – прошептал он, поднимаясь.
И тут же закричал, поднимая остальных:
– Лучников – к бою, к бою!!! Уничтожить конницу!
Все, кто мог держать в руках лук и стрелы, мгновенно заняли оборону вдоль внешнего ряда телег. Поскальзываясь на разлетевшейся по снегу селёдке, лучники отдавали короткие приказы горожанам: тем, кто легко ранен – оставаться в укрытии и подносить стрелы, чтобы стрельба по противнику не прерывалась, а тем, кто разбирал пики и готовился встретить конницу в рукопашной – перекрыть оба прохода вагенбурга и постараться рассечь наступавших на небольшие группы.
– Коней щадить! Сбивать только всадников! Когда побегут, погоним их верхом на траншеи под городом!
Этот призыв вдохновил не чаявших остаться в живых людей. На шотландцев обрушился целый ливень из стрел, сразу сокративший численность отряда почти вдвое. Те, кому удалось прорваться внутрь заграждений, были выбиты из седел пикейщиками. Горожане подхватывали под уздцы коней, забирались в седла с ловкостью, продиктованной страхом за жизнь, и верхом топтались по упавшим.
– Не прекращать стрельбу! – орал сэр Джон, заметивший, что на выручку шотландцев двинулась тяжеловооруженная конница французов. – Всадникам не высовываться! Пикейщикам – к проходам! Бейте их, ребята! Это же все те же французы!
Еще не настал полдень, когда остатки подкрепления, идущего на помощь Орлеану, обратились в бегство.
Верный слову Ла Ир со своим отрядом прикрыл только отступление, но позора прикрыть не смог бы и сам Господь.
Четырехтысячная армия разбежалась от селедочного обоза, потеряв убитыми более шестисот пеших и больше сотни тяжеловооруженных рыцарей.
Воодушевленный тем, что сумел отбить сразу две атаки, сэр Джон повел своих людей в контрнаступление и снова победил, навсегда вписав это нелепое сражение в Историю под насмешливым названием «Битва сельдей».
Французам, определенно, оставалось уповать только на чудо…
ШАТО Д’ИЛЬ
(пока ещё осень 1428 года)
Возвращение Жанны из Туля, в масштабах деревенской жизни, можно было бы назвать триумфальным. Расспросам не было конца. И уже через день после возвращения, дядюшка Лассар мог бы рассказывать с церковной кафедры историю и суда, и того как Жанну приняли в городе, настолько гладко от частых повторений она звучала.
Все работники Арков, а за ним и жители окрестных деревень без устали судачили об этом походе. Простая девушка, одержавшая верх над судьями и стряпчими – не иначе как с Божьей помощью – уже была чудом. Когда же пошли слухи о новом походе в Вокулер и предстоящем отъезде к Дофину взбудоражилась вся округа.
Давнее предсказание о Деве, бывшее в воображении истерзанных войной крестьян сродни дракону в пещере, обрело теперь зримый образ. А победа над судьями Туля стала той необходимой составляющей, опираясь на которую народная молва смогла подняться в полный рост. Собираясь у мельницы или на расчистку водных рвов люди уже не говорили о странностях или достоинствах Жанны-Клод, но гадали, как должна она вести себя перед господином де Бодрикур во время их будущей встречи. При этом никто не сомневался том, что в этот раз девушку он обязательно примет, хотя старожилы, помнившие истории о предсказателях времён Кресси и Пуатье, советовали Жанне-Клод не тратить время на уговоры коменданта и идти прямо к дофину.
Однако девушка упорно стремилась в Вокулер, куда уже и отец не решался её не отпускать. Когда пробил час решительного объяснения, он только нахмурился больше обычного, демонстрируя, что вынужден подчиниться обстоятельствам, и в отчаянии отвёл душу на «мальчишке Луи», который стоял перед ним рядом с Жанной, упрямо глядя в пол.
– Этот еще зачем? Он куда собрался? Нечего бегать целой толпой! Одного Лассара вполне достаточно.
– Он должен пойти, батюшка, – заявила Жанна с твердостью, перед которой господин Арк теперь неизменно пасовал.
Для пущей убедительности она взяла приятеля за руку, и тут за спиной господина Арка кто-то тихо охнул.
– Ты чего, Изабо? – спросил он, оборачиваясь и удивленно глядя на жену, которая смотрела на дочь и её приятеля каким-то странным бегающим взглядом и прикрывала рот рукой, как от испуга. – Что это с тобой вдруг сделалось?
– Ничего, Жак, не обращай внимания, – как-то слишком монотонно проговорила мадам Изабелетта. – Пускай идут вместе…
На негнущихся ногах она подошла к дочери. Обняла её крепко, с нежностью, а потом точно так же обняла и Луи.
– Как же я раньше-то… – пробормотала госпожа Вутон тихо, но осеклась и отступила.
* * *
Новый поход в Вокулёр наметили на декабрь. Однако к началу месяца привычную жизнь Шато д'Иль в очередной раз нарушило событие более чем неординарное: из Нанси, от самого Карла Лотарингского, прибыли гонцы к «деревенской целительнице» с настоятельным требованием прибыть в замок и попытаться облегчить больному герцогу его страдания.
Блистательный желто-красный отряд, наряженный в камзолы с Лотаригскими мечами и коронами, шитыми золотом, здесь, в деревенском захолустье, выглядел королевским эскортом даже несмотря на малочисленность. А уж когда обитатели замка выяснили – для чего прибыло этакое представительство, они принялись наперебой расхваливать Жанну и до небес превозносить её достоинства, гордясь и совершенно забывая, что еще вчера умоляли её торопиться и идти в Вокулёр к господину коменданту.
В полной растерянности Жанна-Клод не знала, что ей делать. Но Жанна-Луи, наоборот, никаких сомнений не испытывала.
– Соглашайся, соглашайся, – шептала она, – герцог – не господин де Бодрикур, он отправит нас к дофину быстрее и надежней. С его рекомендательным письмом нас в приемных держать не будут!
– Но он ждёт, что я его вылечу! – отчаянно прошептала в ответ Клод. – А я никого никогда не лечила! Герцог может решить, что я самозванка, и получится только хуже…
– Тобой перед герцогом предстану я! А я так верю в нашу миссию, что сумею даже ему объяснить разницу между целительницей и Господней посланницей. Он поймёт, вот увидишь! И поможет нам.
– Аминь… – прошептала Клод. – Тебе, конечно, решать. Но если не получится так как ты думаешь, обещай, что дашь мне возможность тоже попытаться уговорить герцога.
Жанна пообещала, и Клод уступила.
В Нанси их не провожали. Командир отряда настоял на том, чтобы отъезд был ночной и тайный, «дабы не искусить никого грехом доносительства». Поэтому из Шато д'Иль обе девушки, господин Лассар и присланный герцогом отряд выехали тихо, не отрывая от сладкого сна никого кроме четы Арков, которые все равно не спали, да нескольких конюхов.
Клод этой дороги почему-то боялась. Она неловко взобралась на лошадь подобранную специально для неё и без конца оглядывалась на еле видимых в предрассветной темноте господина Арка и мадам Изабелетту. Странная тоска заставляла девушку почти против воли повторять себе, что их она больше никогда не увидит, что нужно хорошо запомнить этот миг: и хмурое лицо отца, и заплаканные глаза матери. И что беда, которую она предчувствует, случится именно по дороге в Нанси, куда ехать им с Жанной совсем не следовало.
Но, вопреки её страхам, до места добрались быстро и без происшествий. И даже самое опасное – перемена одежды – прошло на удивление гладко. Посланцы герцога хоть и обращались с Жанной-Клод крайне вежливо, все же старались держаться от неё чуть в стороне и, казалось, никакой подмены совсем не заметили.