Марина Алексеева – В поисках Тартарии (страница 2)

— Нет. — Её взгляд наконец встретился с его взглядом. Глаза были светлыми, прозрачными, в них читались искренность и безразличие. Даже обычного человеческого любопытства в них не было. — Он заплатил за хранение на два месяца вперёд. Наличными.

— А кукла? — не удержался Леонид, покосившись на полку, где сидела подкинутая реликвия.

Тонкие губы Василисы слегка раздвинулись, изображая намёк на улыбку:

— Кукла старинная. Её посадили смотреть за порядком. Следить, чтобы больше не лазили, — неуклюже попыталась пошутить она.

Леонид встретился взглядом с безразличными глазами куклы – светлыми, прозрачными, как у хозяйки лавки, и почувствовал неприятный холодок между лопаток. Казалось, она наблюдает за ним и только делает вид, что ей всё безразлично. Он достал телефон:

— Можно сфотографировать часы? Я интересуюсь историей.

— Фотографируйте. Но продать не могу. Договор.

— А если я предложу больше, чем часы оценены? У меня есть — сделал попытку сторговаться Леонид.

— Не в деньгах дело, — перебила она мягко, но так, что все дальнейшие торги становились бессмысленными. — В обещании. Я обещала попридержать на хранении. — Она снова посмотрела на часы, и её взгляд стал каким-то отстранённым. — Они не для продажи. Они ожидают своего хозяина.

Это прозвучало как окончательный приговор. Василиса дала понять, что разговор окончен и покупка невозможна. Леонид сделал десяток снимков под разными углами, стараясь запечатлеть каждый символ на циферблате, поблагодарил и вышел на морозный воздух.

После полумрака лавки отраженный от снега свет показался ослепительно ярким и резал глаза. Он стоял в переулке, листая в галерее телефона фото. Два вопроса лихорадочно крутились в голове и не давали ему покоя. Действительно ли часы – артефакт таинственной Тартарии? Как выйти на хозяина часов? Ведь Василиса четко дала понять, что не будет сообщать о собственнике и его визите за часами.

Для ответа на первый вопрос нужен был эксперт. Имя всплыло само собой. Софья. Соня-Путеец, как звали её горожане между собой. С ней Леонид учился в одной школе, их интересы совпадали и сводили вместе на олимпиадах по истории. Соня была целеустремленной, знала всё лучше всех и умела добиваться своего. Вот и коллекция станционных часов у неё была самой полной среди известных коллекционеров.

Не откладывая визит, Леонид направился к железнодорожному вокзалу. Зайдя в него, поймал себя на мысли, что вокзал Серебрянки был полной противоположностью лавке «Феникс». Здесь время проносилось стремительно скорыми поездами, подчиняясь чёткому графику. «Ласточки» ненадолго задерживались, меняя вечно спешащих пассажиров на прибывших и отъезжающих. Чистые полы, приятный голос диктора, объявляющий о прибытии очередной электрички, запах кофе из станционного буфета.

Леонид прошёл через полупустой зал ожидания к служебной лестнице. Кабинет начальника вокзала был на втором этаже, с окнами на перрон. Дверь была приоткрыта. Заглянул. Внутри царил идеальный порядок: на стене – электронное табло с расписанием, на столе – два монитора, стопки документов, разложенные по линеечке, на полке – несколько фотографий старинных станционных часов. Софья сидела спиной к двери, разговаривая по телефону. Её голос был чётким, без суеты, но с той самой стальной ноткой, которая заставляла подчинённых вытягиваться в струнку.

— Нет, Михаил Сергеевич, я понимаю ваши доводы, но пока у нас нет гарантий по финансированию из центра, все разговоры о скоростном маршруте – спекуляции. Мне нужны цифры, а не обещания. Да. Сегодня к вечеру. Спасибо.

Она положила трубку, обернулась и на секунду замерла. В её карих глазах промелькнуло удивление, быстро сменившееся узнаванием и, наконец, деловая вежливость.

— Леонид? Завалишин? — Она встала, поправила строгий пиджак. — Неожиданно. Что случилось?

— Привет, Соня. Не случилось. Скорее нашлось. — Он почувствовал себя неловко. Как же – нарушитель безупречного распорядка. — Можно пару минут отнять? По старой памяти. Вопрос по части твоего хобби.

В её глазах вспыхнул интерес. Кивнула на стул напротив:

— Часы? Показывай.

Леонид сел, достал телефон, нашёл лучший снимок:

— Видела такие?

Софья взяла телефон, прищурилась. Её профессиональная деловая маска спала, сменившись живым, жадным интересом знатока. Она увеличивала изображение, водила пальцем по экрану, изучая детали.

— Семнадцать делений Одна стрелка — пробормотала она. — Мастеровито. Очень. Дерево – морёный дуб, возможно. Символика не геральдическая. Не астрологическая в чистом виде. — Она подняла на него взгляд. — Где это?

— В «Фениксе». На комиссии. Взламывали прошлой ночью, их не тронули, но подбросили какую-то куклу.

Софья отложила телефон, подошла к стеллажу, взяла толстый каталог аукционов. Быстро пролистала.

— Подобного не встречала в официальных каталогах. Но — Она задумалась. — Была легенда. Слух, скорее. Года три назад на одном из закрытых форумов коллекционеров упоминали «часы пустоши» или «часы иного отсчёта». Описание смутное, но речь шла о нестандартном делении циферблата. Считалось мистификацией. Где-то у меня даже сохранилась.

Она села за компьютер, пальцы запорхали по клавиатуре.Леонид смотрел, как она работает. Это была другая Софья — не начальница вокзала, а исследователь, охотница за редкостью.

— Вот, — она повернула монитор. На экране был скриншот старой переписки с размытой фотографией часов, отдалённо напоминающих те, что были у него на телефоне. — Обсуждение шло в ветке про неучтённые грузы дореволюционного периода. Кто-то утверждал, что такие вещи могли приходить в наши порты как «научная диковина» и оседать в частных коллекциях.

— Вот бы узнать откуда эти часы в нашем городе! — порывисто воскликнул Леонид, чувствуя, как его азарт исследователя начал синхронизироваться с её азартом коллекционера.

— Это сложнее. Но... — Софья перевела взгляд на свои мониторы с камерами. — Если твой таинственный комитент приехал в город, он сделал это либо на поезде, либо на машине. Машины нам не отследить. А поезда — На её лице появилось что-то вроде вызова. — У меня есть доступ к архивам камер за последние два месяца. И к пассажирским листам «Ласточки». Но, если он платил наличными за хранение часов, возможно, и билет брал за наличные, без электронной регистрации. Тогда это сложнее. Надежда на камеры – они на вокзале видят всех.

— Ты это сделаешь? — не поверил своим ушам Леонид.

— Мне это стало интересно, — просто сказала Софья. — И ещё, пока ты говорил, я вспомнила одну странность в архивах. Совсем свежую. Пятнадцатого декабря, утренняя «Ласточка». Камеры на выходе с перрона зафиксировали всего одного пассажира – мужчину в длинном пальто. Лицо размыто из-за шапки. Он вышел, но его больше не видно на привокзальной площади. Будто растворился. В списках на тот рейс прибывших пассажиров не было. Мы списали тогда на технический сбой, — Она посмотрела на фото часов, затем на Леонида. — Но совпадениям я не верю. Дай мне несколько дней. Я покопаюсь.

Леонид вышел из вокзала с чувством, что земля уплывает из-под ног. Он получил больше, чем надеялся: не только экспертизу, но и союзника в поисках владельца часов. Теперь он знал эту странную историю о пассажире-призраке, прибывшем как раз в тот день, когда, по словам хозяйки антикварной лавки, ею были приняты часы.

Изображение башни на часах не давало покоя. Что-то подобное он где-то уже видел. На следующий день ближе к вечеру, не в силах усидеть дома, Леонид отправился в библиотеку. Старое здание с колоннами, тишина читальных залов, шелест страниц. Всё знакомо здесь. Он попросил у библиотекарши самые старые карты Серебрянки и окрестностей. Уже не один раз за время своего увлечения историей, внимательно их изучал.

Пожилая женщина с усталыми глазами принесла ему несколько увесистых папок.Он разложил их на большом дубовом столе под зелёной лампой. Карты XIX века, планы застройки, схемы владений. Водил пальцем по линиям улиц, искал знакомые очертания, пока его взгляд не упал на план города 1823 года. В уголке карты, рядом с условными обозначениями, была маленькая, едва заметная гравюра: вид на город со стороны реки. И там, на самом высоком холме, где сейчас была смотровая площадка, стояла не беседка и не крест. Там была башня. Невысокая, каменная, с остроконечной крышей. Подпись гласила: «Меридианная вышка.1798 г.»

Леонид замер. Башня. Как тот самый символ, на который указывала единственная стрелка часов. Он вытащил телефон, открыл фотографию циферблата, увеличил изображение. Да, почти полное совпадение. Стрелка указывала не на абстрактный символ. Она указывала на конкретное место. На то, что когда-то существовало, а потом было стёрто с карт и из памяти.Он перевернул лист. На обороте карты кто-то чернильным карандашом подписал: «Вышка снесена по ветхости в 1887 г. Важное с оной передано в имение В-х.»

Так, имение В-х. – Воронцовых. Леонид медленно закрыл папку и уставился невидящим взглядом в окно. За окном библиотеки уже стемнело. Фонари на улице зажглись, отбрасывая жёлтые круги на синий снег. Тишина Серебрянки, которую он так любил с детства, больше не казалась безмолвной. Она наполнилась тайнами старых карт, тиканьем часов с неправильным циферблатом, шагами призрачного пассажира и тихим голосом Василисы: «Они ждут хозяина».Леонид осознавал, что его поиски Тартарии перешли в новую фазу. Кончилось ожидание сенсации. Началось расследование. И первая ниточка вела от несуществующей уже башни к особняку, в окне которого иногда шевелилась старая потрёпанная штора. К Воронцовым.