Марина Алексеева – В поисках Тартарии (страница 1)
Марина Алексеева
В поисках Тартарии
Глава 1
Морозная тишина на пустынной улице нарушалась лишь скрипом лопаты по свежевыпавшему снегу. Запах дыма из печных труб смешивался с морозной свежестью. Белесые клубы пара вырывались изо рта молодого мужчины, расчищающего путь к дороге от небольшого зелёного домика с резными ставнями. Леонид Викторович Завалишин чистил снег у дома матери в старом квартале, где частные домики стояли вперемешку с малоэтажными домами постройки прошлого века. Напротив и чуть наискосок через дорогу застыл полуразрушенный старинный особняк – двухэтажное здание с колоннами. Леонид с детства называл его каменным зверем, который спал беспокойным сном забытой империи. Теперь, за шапками снега на ветвях могучих лип, за инеем, осевшим на фрагментах уцелевшей металлической ограды, здание не казалось устрашающим, скорее – таинственным.
Теперь Леонид жил отдельно от матери, в центральной части их старинного провинциального городка, любимого с детства. Три года назад после окончания столичного университета и двух лет, проведенных в офисном улье айти-компании, он вернулся в родную Серебрянку. Здесь, в тишине приобретённой квартиры, можно было работать удалённо, а главное – думать. Писать свою книгу о Тартарии. Той самой, про которую он слышал, что вычеркнули из учебников, но следы которой, как верил, остались в странностях старых карт и обрывочных сведениях. Серебрянка с её старинными зданиями, провинциальным укладом и рекой, помнящей баржи прошедших веков, была идеальным местом для таких размышлений.
Раздался гул мотора. Леонид поднял голову и увидел, как на улицу въехала вишнёвая «девятка». Притормозила у соседнего дома. Из неё вышла пара: мужчина в длинном пальто и женщина, лицо которой скрывал капюшон дорогой, не по сезону лёгкой парки. Не разговаривая, быстрым шагом они направились в соседний дом. Любопытство кольнуло, но он лишь передёрнул плечами и потёр руки – холод проникал сквозь шерстяные перчатки. Любопытство было оправданным, так как городок маленький, все новые лица на виду, а сейчас, пятнадцатого января, сезон не туристический. Даже на смотровую площадку – ту, что за городом на высоком холме, не пробраться из-за снежных заносов. Соседний дом после смерти хозяина – столетнего деда, стоял пустым последнее время. За ним присматривала мамина подруга Анна Васильевна.
Закончив расчищать снег, Леонид вернулся в дом. Сидя за столом в уютной кухоньке, с блаженством согревал руки о большую синюю кружку, наполненную горячим ароматным чаем. Мама привычно суетилась у жарко натопленной печки, доставая из духовки румяные пирожки:
— Кушай, сынок. Твои любимые.
— Мам, ты мне их собери с собой. Пойду поработаю дома. Новый год по старому мы с тобой встретили, пора и делами заняться.
— Да я, сынок, собрала уже и пироги с первого противня, и холодец, и салатиков свежих понаделала. На сытый то желудок лучше работается.
— Мам, ты у меня самая лучшая мама. Я тебе об этом говорил?
— Говорил, сынок, говорил. С самого детства об этом говорил.
К себе, в квартиру в переулке Антикваров, Леонид направился в приподнятом настроении. Его привычный маршрут вёл мимо особняка Воронцовых по дороге к порту, который встретил гробовой тишиной. Гигантские подъёмные краны застыли в неестественных позах, как скелеты доисторических птиц. На ржавом каркасе одного из них кто-то вывел баллончиком: «Здесь был Вася. 01.01.2026». Свернул налево, на пустынную набережную реки Серебрянка. Широкая река, скованная льдом, лежала неподвижным свинцовым полотном. На перилах болтался забытый кем-то клетчатый шарф – одинокий штрих цвета в монохромном мире. Леонид шёл, и ему казалось, что город затаился, прислушиваясь к чему-то. К его шагам по хрустящему снегу? Или к чему-то другому?Наконец, он свернул в свой переулок. Замедлил шаг, бросая привычный взгляд на витрины антикварных магазинов. Старые книги, иконы, сервизы, военные медали
И тут его взгляд зацепился. В глубине затемнённой витрины между потускневшим самоваром и парой столовых серебряных ложек, стояли часы. Настольные, в корпусе из тёмного, почти чёрного дерева, украшенном резьбой в виде переплетающихся ветвей. Но не это привлекло внимание. У этих часов на циферблате было семнадцать делений. И всего одна стрелка. Сердце гулко забилось. Леонид прильнул к стеклу, затаив дыхание. Эта странная семнадцатеричная система. Он видел подобное в архивных фотографиях так называемых «тартарийских артефактов» – вещей, чьё происхождение официальная история объяснить не могла или не хотела. Это была не просто старинная вещь. Это была аномалия. Физическое воплощение той самой истории, которую он пытался восстановить по крупицам.Он машинально потянулся к ручке двери, но та была заперта. Выходной день. Леонид отошёл от витрины. Было ощущение, что единственная стрелка на часах показывала не «застывшее» время, а указывала направление его исследований. И теперь он, Леонид Завалишин, вернувшийся в родной город за тишиной и вдохновением, чувствовал, как эта тишина наполняется новым смыслом. История, которую он искал в пыльных фолиантах, возможно, только что материализовалась в витрине в двухстах метрах от его квартиры. Тишина морозного утра больше не казалась обычной тишиной. Леониду она напоминала затишье перед чем-то неизвестным.
Глава 2
Мысль о том, что в соседней антикварной лавке находится предмет, приближающий к многолетним поискам таинственной Тартарии, не давала уснуть. Леонид отдавал себе отчет, что старинная вещь не может стоить дёшево. Нужно оформлять кредит. Совсем некстати вспомнилось о сроках сдачи отчёта. Нет, терять деньги на неустойке по договору он, конечно, не будет. Работа будет сдана в срок. А часы... Вряд ли в их городке найдется богач и выкупит дорогую безделушку прямо сегодня. Соня не в счет – её интересуют только станционные часы. Так что надо попытаться уснуть.
А через день утро семнадцатого января началось с новости, которая заставила Леонида пролить утренний кофе на клавиатуру. Заголовок в электронной версии «Серебрянки-24» буквально кричал: « Взлом без кражи в сердце исторического квартала». Сообщалось, что шестнадцатого января между часом и четырьмя ночи была вскрыта дверь антикварной лавки «Феникс». Сигнализация сработала с опозданием. Прибывшая полиция и владелица не обнаружили пропаж. Но на центральном столе лежал предмет, которого раньше в лавке не было: потрёпанная фарфоровая кукла в платье конца XIX века. Она сидела, прислонившись к стопке книг, «словно наблюдала за беспорядком», — поэтично добавлял журналист.
Леонид вытер клавиатуру. Сердце колотилось. Часы. Его часы. Он ещё вчера оформил в банке кредитную карту с повышенным лимитом. Редкая для него спонтанность, вызванная навязчивым образом семнадцати делений и страстным желанием быть обладателем редких часов. Но срочная работа немного сдвинула планы. Он представлял, как придёт, сторгуется, заберёт артефакт. Но этот взлом! Как это возможно? И действительно ли часы на месте в антикварной лавке? На том самом месте, где он их видел позавчера.
К десяти утра Леонид уже стоял перед «Фениксом». На двери, обитой потёртой кожей, висела табличка «Открыто». Колокольчик печально звякнул при входе Леонида в помещение. Огляделся. Почувствовал специфический запах старых вещей. Из высокого окна падал свет, прорезая полумрак, в котором плыли мириады пылинок. Полки, ломящиеся от фарфора, книг, ламп и безделушек, казалось, срослись со стенами, образуя причудливый монолит. В глубине, за массивным прилавком из тёмного дерева, стояла женщина. Это была хозяйка лавки Василиса. На вид ей лет тридцать. Складывалось впечатление, будто она сошла с одной из старых фотографий, что лежали хаотично под стеклом витрины. Спокойное, почти отрешённое лицо. Волосы, собранные в небрежный узел, из которого выбивались светлые пряди. На ней было длинное платье неопределённого серо-зелёного цвета, напоминающего цвет высохшего осинового листа.
Женщина изучающе смотрела на Леонида, пытаясь определить: покупатель или очередной зевака перед ней.
— Здравствуйте, — Леонид подошёл к прилавку, смутился — голос в тишине прозвучал громче, чем он ожидал. — Я по поводу взлома. И настольных часов.
— Часы целы, — ответила Василиса. Голос у неё был тихий, ровный, без интонаций. — Они в витрине. Никто их не трогал.
Она провела его вглубь лавки. Часы стояли на прежнем месте, за стеклом, рядом с самоваром. Стрелка по-прежнему указывала вверх, где был символ башни. Леонид облегченно выдохнул, не осознавая, что до этого затаил дыхание.
— Можно взглянуть ближе?
Василиса кивнула, достала ключ и открыла заднюю стенку витрины. Вынула часы и поставила их на прилавок. Вблизи резьба казалась ещё удивительнее: переплетения ветвей напоминали то ли необычный орнамент, то ли странную схему. Дерево корпуса было тёплым на ощупь.
— Откуда они здесь? — спросил Леонид, не в силах скрыть любопытство.
— Принесли. На комиссию. — Василиса смотрела не на часы, а на его руки, которые осторожно водили по резьбе.
— Кто?
— Мужчина. Не местный. Месяц назад. Попросил попридержать. Сказал, вернётся за ними.
— А он не оставил контактов? Имени?